Цинь Шу распахнула дверь. Снаружи, рядом с матерью, стояли двое крепких военных в форме.
При виде девушки оба мужчины застыли, не в силах отвести взгляд.
Стоявшая в дверном проеме девушка была ослепительно хороша. Ее влажные, сияющие глаза напоминали самые яркие звезды в ночном небе. И пусть брюки на ней выцвели от стирок, а на коленях красовались заплатки, пусть куртка висела мешком — эта ветхая, грубая одежда не могла скрыть тонкую талию, длинные ноги и манящие, женственные изгибы.
Переодень ее в новое платье — и никто не усомнится, что перед ним утонченная столичная барышня.
Вперед шагнул высокий мужчина — под метр восемьдесят, с прямым носом и глубоко посаженными глазами.
— Здравствуйте, товарищ Цинь Шу. Я - Амути, ординарец* командира полка Се.
Он чуть повернулся и указал на своего спутника, который был пониже ростом:
— А это товарищ Ли Ган, он отвечает за снабжение в тылу. Мы закончили закупки и по пути заехали, чтобы отвезти вас в гарнизон.
Ли Ган, немного смущаясь, вежливо кивнул:
— Здравствуйте, товарищ Цинь Шу.
С густыми бровями, большими глазами и открытым квадратным лицом, Ли Ган обладал той самой «правильной» внешностью, которая так нравилась женщинам в это время.
Цинь Шу улыбнулась:
— Спасибо вам за труды, товарищи. Вещи собраны, я готова ехать хоть сейчас.
Не обращая внимания на ошеломленную Цинь Баочжу, она вернулась в дом.
Цинь Шу уже подхватила два увесистых узла и потянулась к старому деревянному чемодану, когда за спиной раздался пронзительный, полный гнева и ужаса крик:
— Амути! Почему ты?!
Голос Баочжу сорвался на визг, резанувший по ушам.
Амути, видный мужчина с северо-запада, с ясным взглядом и мощной мужской харизмой, выглядел воплощением надежности и чести. Услышав свое имя, он удивленно посмотрел на Баочжу:
— Товарищ, мы знакомы?
Баочжу смотрела на своего второго мужа из прошлой жизни. В ее взгляде читалась странная, болезненная тоска, смешанная с обидой.
Она уже открыла рот, чтобы выпалить: «Да как я могу тебя не знать?!», но ее перебил спокойный, прохладный голос Цинь Шу:
— Баочжу, ты встречала ординарца командира Се?
Цинь Шу подошла к двери и положила руку на плечо сестры — не сильно, но ощутимо.
Баочжу вздрогнула и встретилась с изучающим взглядом Амути. Она тут же поспешно отвела глаза, и на ее лице отразилось отвращение, словно она увидела что-то грязное.
— Я раньше наводила справки о Се Ланьчжи, — затараторила она, глотая слова, — и узнала, что его ординарца звать Амути. Но это все в прошлом, сейчас я не хочу иметь с ним ничего общего.
Объяснение звучало натянуто, но правдоподобно.
Однако Амути услышал, как эта девица назвала командира просто по имени, без звания, да еще и с нескрываемым пренебрежением. Это сразу оттолкнуло его. К этой странно одетой, крикливой особе он не испытал ничего, кроме неприязни.
Цинь Баочжу украдкой взглянула на Амути и, наткнувшись на его тяжелый, суровый взгляд, инстинктивно попятилась.
Бум!
Ноги запутались, и она с грохотом приземлилась на пятую точку.
Наблюдая за этой сценой, Цинь Шу все поняла. В прошлой жизни за невестой приезжал не Амути.
Взгляд Баочжу был слишком сложным: любовь пополам с ненавистью, жажда обладания и липкая привязанность. Скорее всего, Амути был ее любовником или тем, кого она любила безответно. А может, и вторым мужем.
Ясно одно — их связывало бурное прошлое.
Цинь Шу мысленно покачала головой. И такому человеку небеса даровали шанс на перерождение? Какая расточительность.
Подхватив узлы и чемодан, она перешагнула через порог.
Мать смотрела на нее полными слез глазами, нервно сжимая руки.
— А-Шу… — тихо позвала она, не зная, что сказать на прощание.
Цинь Шу взглянула на женщину в скромной одежде. Годы и тяготы жизни состарили ее кожу, но благородные черты лица все еще напоминали о былой красоте.
— Товарищ Цинь Шу, позвольте я отнесу вещи в машину, — предложил Амути.
Заметив, что матери и дочери нужно попрощаться, он деликатно забрал у нее поклажу. Несмотря на суровую внешность, этот «грубый мужлан» оказался проницательным и тактичным.
— Спасибо, — с улыбкой кивнула Цинь Шу.
Как только Амути отошел, мать утянула дочь обратно в комнату.
Баочжу, кое-как поднявшись с земли, тоскливо смотрела вслед Амути. Точнее, ее взгляд был прикован к его мощной спине и широким плечам.
Ян Юньчуань был красив, но бесполезен в постели. Новобрачная Баочжу, неудовлетворенная и злая, теперь с особой остротой вспоминала звериную мощь Амути.
Но, глядя на удаляющуюся фигуру военного, она подавила в себе сожаление.
Теперь она — жена будущего богача!
Впереди ее ждут деликатесы, роскошь и жизнь высшего общества. А у этого солдафона нет будущего. Одной физической силы мало, чтобы она передумала.
Утешив себя этим, Баочжу вздернула подбородок и, напыжившись как индюк, удалилась.
***
У ворот дома Цинь стоял военный внедорожник BJ-212 цвета хаки.
Внушительная армейская машина собрала, казалось, всю деревню. Люди толпились, обсуждая невиданное зрелище.
Когда Цинь Шу вышла в сопровождении матери, несколько женщин не удержались от завистливых вздохов:
— Вот ведь повезло девке! Дикая курица взлетела на ветку и обернулась фениксом*.
— Да эта Цинь Шу такая красавица, ей на роду написано быть женой генерала.
— Слышь, девка, ты уж, как станешь важной дамой, не забывай родную деревню Юйшань! Помогай нам, если что…
Шум, гам, полушутливые-полусерьезные напутствия летели ей в спину.
Цинь Шу лишь кротко улыбнулась, изображая послушную скромницу, чем вызвала новый шквал похвал.
Амути распахнул заднюю дверцу. Под пристальными взглядами односельчан Цинь Шу села в машину, и джип тронулся, увозя ее в новую жизнь.
***
Войсковая часть 963 располагалась на границе севера и юга страны.
На высоких кирпичных стенах у главных ворот привлекали внимание восемь огромных иероглифов: «ПОВЫШАТЬ БДИТЕЛЬНОСТЬ, ЗАЩИЩАТЬ РОДИНУ». В лучах заходящего солнца красная краска горела огнем, придавая лозунгу особую торжественность.
У КПП*, где дежурили часовые, Ли Ган пересел в грузовик с провизией и отправился на склад. Амути отвел Цинь Шу в караульное помещение, чтобы оформить пропуск.
Уладив формальности, джип въехал на территорию базы и направился прямиком к санитарной части.
Госпиталь. Второй этаж. Палата.
На койке лежал молодой мужчина. Даже сейчас, израненный и неподвижный, он излучал особую, властную ауру.
Его голова была забинтована, повязка пропиталась кровью, скрывая половину лица. Больничная пижама была расстегнута, обнажая забинтованную грудь и рельефные, каменные мышцы пресса.
Левая нога, закованная в гипс, была подвешена на вытяжке, правая — слегка согнута в колене.
У кровати сидела женщина средних лет и чистила яблоко.
— Ланьчжи, — говорила она, стараясь, чтобы голос звучал бодро. — Ты добыл важнейшие разведданные. Приказ о твоем повышении сегодня пришел в часть. Поздравляю.
Мужчина, полулежавший на подушках, едва заметно дрогнул ресницами, прикрывающими темные, бездонные глаза.
— …Ясно, — отозвался он.
Голос его был холодным, лишенным эмоций. Невозможно было понять, что творится у него в душе.
Рука женщины замерла.
Все понимали: даже с повышением, карьера Се Ланьчжи в армии окончена.
Травмы были ужасающими: осколочный перелом голени, разрыв связок колена, повреждение сухожилий голеностопа. И это только то, что видно снаружи. Внутренние повреждения были куда страшнее — органы отказывали, организм угасал.
Женщину звали Люй Минь, она была начальником этого госпиталя.
Глядя на мертвенно-бледное лицо Се Ланьчжи, она отвернулась и украдкой смахнула слезу.
— Я слышала, твоя жена сегодня прибыла в часть, — сказала она, протягивая ему очищенное яблоко и выдавливая улыбку.
Она надеялась его порадовать, но в ответ повисла тяжелая тишина.
Люй Минь отложила яблоко и зашла с другой стороны:
— Твой рапорт на брак уже подписан и скреплен печатью. Сотрудники ЗАГСа придут сюда сами, чтобы зарегистрировать вас.
Сухие, потрескавшиеся губы Се Ланьчжи шевельнулись.
— Забудьте об этом.
Его голос, хриплый и низкий, прозвучал как скрежет металла.
Лицо Люй Минь изменилось.
— Почему?
Случилось то, чего она боялась больше всего: он сдался. У него не было воли к жизни.
— Ланьчжи, — начала она с материнской строгостью, — ты же знаешь, сколько было случаев, когда врачи опускали руки, но люди выживали благодаря силе духа. Нельзя сдаваться! Подумай о родителях в Пекине. Ты их единственный сын. Если с тобой… если тебя не станет, как они это переживут?
Когда медицина бессильна, все решает воля пациента. Это была его последняя соломинка. Если он опустит руки — он умрет.
Се Ланьчжи с трудом приоткрыл глаза. Дыхание его было неровным, прерывистым.
— Зачем губить жизнь чистой девушке?
Люй Минь задрожала:
— Но ваш брак — это воля родителей, договор чести! Организация уже дала добро!
Се Ланьчжи сейчас держался на этом свете только благодаря дорогим импортным лекарствам. Люй Минь надеялась, что приезд Цинь Шу пробудит в нем желание жить. Герой войны, такой молодой… Несправедливо, чтобы его путь оборвался здесь.
Но Се Ланьчжи был непреклонен.
— Человек может быть эгоистом, но не подлецом, — отрезал он, и каждое слово давалось ему с трудом. — Если мы распишемся, а я умру, она станет вдовой. Это клеймо на всю жизнь. Я не стану ее губить.
Люй Минь прекрасно понимала, о чем он. Если он умрет мужем, Цинь Шу останется вдовой, «женщиной, бывшей замужем». Найти новую партию ей будет невероятно сложно.
Но люди по природе своей эгоистичны…
— Разрешите войти!
Громовой голос Амути разорвал тишину палаты.
***
*Ординарец командира — это военнослужащий, назначенный для выполнения поручений и передачи приказов начальнику, командиру или штабу.
*Дикая курица взлетела на ветку и обернулась фениксом - идиома. У нас же это - Из грязи в князи
*КПП - контрольно-пропускной пункт
Обновлено: 21.01.2026