Заметив, что состояние Се Ланьчжи немного стабилизировалось, Люй Минь поспешила вмешаться:
— Товарищ Цинь Шу, хватит колоть!
— Ланьчжи пришел в себя, сейчас дадим ему обезболивающее, и все пройдет.
Сжимая в руке белые таблетки, Люй Минь быстрым шагом направилась к кровати.
Но Цинь Шу оказалась проворнее. Она ловко перехватила таблетки с ладони врача и поднесла к носу, принюхиваясь.
— Это карнапатадин?
Люй Минь подозрительно сощурилась:
— Откуда вы знаете?
Цинь Шу мысленно чертыхнулась — прокололась. Но внешне она осталась невозмутимой, лишь легко пожала плечами и указала на тумбочку, где стоял желтый прозрачный пузырек с английской этикеткой.
— Название написано на банке. Я увидела.
— Вы читаете по-английски? — остро переспросила Люй Минь.
— Совсем чуть-чуть, самые азы, — скромно ответила Цинь Шу, пряча блеск в глазах.
И Се Ланьчжи, и Люй Минь, казалось, были настроены к ней крайне настороженно.
Это чувство недоверия было тонким, но ощутимым, и для переродившейся Цинь Шу — слегка непривычным.
Люй Минь хотела что-то возразить, но Цинь Шу протянула ей таблетки обратно.
— Этот препарат относится к психотропным веществам. Он вызывает сильнейшую зависимость. Особенно для военного, такого как Се Ланьчжи, длительный прием может иметь катастрофические последствия.
— Невозможно! — тут же воскликнула Люй Минь.
Карнапатадин был импортным обезболивающим, новейшим и эффективным. Он действовал быстро, снимая мучения пациентов.
Цинь Шу вложила таблетки в руку врача и спокойно произнесла:
— Я не спорю с фактами, я лишь даю совет.
Она повернулась к Се Ланьчжи, который, оказывается, уже открыл глаза и наблюдал за ними, и слегка помахала перед ним пучком серебряных игл.
— Продолжаем?
Се Ланьчжи опустил взгляд на иглы, уже торчащие из его тела, затем перевел его на жутковатые длинные инструменты в руках Цинь Шу.
— Это только чтобы снять боль? — хрипло спросил он.
Улыбка Цинь Шу стала шире — наконец-то разговор по существу.
— Разумеется, не только. В твоем нынешнем состоянии кровь застаивается, меридианы заблокированы. Каждый раз при внутреннем кровотечении боль пронзает тебя до костей.
— Техника «Девять оборотов золотой иглы», воздействующая на триста шестьдесят акупунктурных точек, способна прочистить все каналы, запустить циркуляцию Ци и крови, и вывести застойную энергию из организма.
— Триста шестьдесят точек?! — ахнула Люй Минь. — Да вы же из него решето сделаете!
Лицо Амути тоже побледнело, он с сомнением покосился на девушку.
Лишь Се Ланьчжи остался невозмутим. Его лицо было мертвенно-бледным, но темные глаза смотрели на Цинь Шу твердо и спокойно.
Он задал только один вопрос:
— Насколько это поможет?
Цинь Шу едва заметно улыбнулась, излучая абсолютную уверенность:
— Дай мне месяц, и я верну тебя в строй таким, каким ты был. Рискнешь?
Она знала: он поймет.
Тридцать лет назад ее дед вытащил с того света отца Се, израненного до неузнаваемости.
Она, тридцать восьмая хранительница традиций рода Цинь, имея за плечами опыт двух жизней, обладала силой исцелить и сына.
Услышав это, Амути недоверчиво прищурился. Неужели эта молоденькая девчонка действительно сможет вылечить командира?
Люй Минь, как врач, знающая реальное положение дел, нахмурилась.
Что за бред!
Даже лучшие столичные профессора не давали гарантий на полное выздоровление. А тут — месяц? Вернуть прежнюю форму? Это сказки для дураков.
— Товарищ Цинь, — строго сказала она. — Как начальник госпиталя, я категорически против.
Она не могла позволить экспериментировать на умирающем герое.
Цинь Шу лишь мягко улыбнулась, не удостоив ее ответом. Она смотрела только на Се Ланьчжи.
Тот опустил взгляд на свою сломанную ногу в гипсе.
Пауза была недолгой. Он снова поднял глаза и дал ответ:
— Согласен.
Его голос был тихим, хриплым, но твердым.
Оранжевые лучи заката падали в окно, окутывая изломанную фигуру мужчины теплым, но печальным ореолом.
Глаза Цинь Шу радостно сощурились, улыбку сдержать не удалось.
— Ланьчжи! — в отчаянии воскликнула Люй Минь.
Но одной фразой он пресек все ее возражения:
— Тетя Минь, она внучка того человека, который спас моего отца. Наследница медицины рода Цинь.
Люй Минь замерла и с изумлением уставилась на юную красавицу.
Отец Се постоянно рассказывал о чудо-лекаре, спасшем его жизнь. Эта история обросла легендами, и многие считали ее преувеличением, ведь самого мастера никто не видел.
Но муж Люй Минь служил с отцом Се и знал: тот действительно был одной ногой в могиле.
Узнав, кто перед ней, Люй Минь сменила гнев на милость. Она подошла и, отбросив сомнения, крепко взяла Цинь Шу за руку (свободную от игл):
— Деточка, ты правда уверена, что сможешь его вылечить?
Цинь Шу, осторожно высвободив руку, чтобы не уколоть врача, продолжала улыбаться:
— Как я уже сказала: дайте мне месяц. Он будет как новенький.
Глядя в ее спокойные, чистые глаза, Люй Минь вдруг поверила.
— Тетя Минь, — вдруг произнес Се Ланьчжи, — оставьте нас. Я хочу поговорить с ней наедине.
— Хорошо.
Люй Минь и Амути вышли, плотно прикрыв за собой дверь.
В палате остались только двое.
Цинь Шу подошла к кровати:
— Сейчас будет больно. Потерпи.
Раз уж начали, останавливаться нельзя. Прерывание процедуры грозило откатом и ухудшением состояния.
— Угу, — промычал Се Ланьчжи, с опаской косясь на длинную иглу.
Когда она наклонилась к нему, его окутал тонкий, нежный аромат женщины. Этот запах настойчиво проникал в ноздри, дурманя голову.
Никогда еще женщина не была к нему так близко. Ему стало не по себе.
Цинь Шу быстрым движением вонзила иглу в нужную точку.
Боль была адской!
В тот же миг пальцы Се Ланьчжи впились в простыню.
Все его мышцы сжались в спазме, тело сотрясала неконтролируемая дрожь. Костяшки пальцев побелели — казалось, он сейчас разорвет ткань в клочья.
Прошло много времени, прежде чем боль начала отступать.
По телу разлилось тепло. Поры раскрылись, принося невероятное облегчение.
Впервые за неделю, прошедшую с момента ранения, бесконечная пытка боли прекратилась. Он почувствовал легкость, какую ощущал лишь до травмы.
Се Ланьчжи открыл глаза и тяжелым, внимательным взглядом уставился на сидящую рядом Цинь Шу.
Его кадык дернулся.
— Чего ты хочешь? — спросил он хрипло.
В его голосе звучали подозрение и… странная уверенность.
Цинь Шу опешила. О чем это он?
Она решила ответить прямо:
— Я не хочу быть вдовой. Ты ведь будешь слушаться врача, правда?
В прошлой жизни Цинь Баочжу стала вдовой очень быстро.
Цинь Шу не собиралась упускать такой ценный актив, как Се Ланьчжи.
Если не получится стать настоящей парой, они станут партнерами. В этом она профи.
Главное — семья Се обладала огромным влиянием в Пекине. С такой поддержкой перед ней открывались любые двери.
Губы Се Ланьчжи, бледные до синевы, сжались в линию.
— Ты хочешь выйти за меня? — медленно спросил он.
Несмотря на самоконтроль, в его голосе проскользнуло удивление.
Он не ожидал, что она действительно согласится на этот брак.
Цинь Шу нахмурилась, голос ее стал строже:
— А что, ты хочешь расторгнуть помолвку?
Се Ланьчжи вдруг улыбнулся. Улыбка была мимолетной, почти призрачной, но она была.
— Как можно… — слабо произнес он. — Если ты не брезгуешь калекой, завтра же распишемся.
Цинь Шу прищурилась и лениво протянула:
— Мне без разницы.
«Шустрый какой», — подумала она.
Впрочем, неважно. Главное — закрепиться в статусе невестки семьи Се.
Взгляд Цинь Шу упал на пузырек с таблетками на тумбочке. Ее глаза потемнели.
— Се Ланьчжи, если хочешь встать на ноги через месяц, ты должен беспрекословно меня слушаться. Справишься?
— Угу, — отозвался он, не сводя с нее изучающего взгляда.
Цинь Шу взяла желтый пузырек и поднесла к его лицу.
— Первое правило: это принимать больше нельзя.
Се Ланьчжи поднял веки, глядя ей прямо в глаза, и как бы невзначай спросил:
— А откуда ты знаешь о его вреде?
Обновлено: 21.01.2026