Цинь Шу и глазом не моргнула. Она смерила Цинь Баочжу ледяным, равнодушным взглядом:
— Ты слышала поговорку: «Кто первый лает, тот сам нарывается»?
Не увидев ожидаемой паники, слез или растерянности, Баочжу едва не лопнула от злости.
О чем она вообще говорит? Какая еще поговорка?
Решив, что до сестры просто не дошло, она повысила голос и почти зарычала:
— Ты слышала, что я сказала?!
— Слышала, — кивнула Цинь Шу с насмешливым спокойствием.
Она изогнула тонкую бровь, а уголки ее красных губ дрогнули в едва заметной улыбке. Весь её вид говорил: «Ну и? Что дальше?»
Баочжу знала: настоящая Цинь Шу совсем не такая, какой кажется посторонним. Это для других она кроткая овечка, а на самом деле — гордячка с несносным характером. Она никогда не позволит себя обидеть, да еще и сдачи даст так, что зубы сводит от ненависти.
Баочжу не верила в это напускное безразличие. Не желая сдаваться, она выпалила:
— Ты хоть понимаешь, кто такой этот Се Ланьчжи?
Цинь Шу легко усмехнулась:
— Разумеется. Сын большой шишки из Пекина, мой будущий муж.
Хотя она ни разу не видела Се Ланьчжи, чужим человеком он для нее не был.
Баочжу опешила. Зависть и обида жгли ее изнутри, ей хотелось кричать и топать ногами, но злость не находила выхода.
— Он при смерти! — взревела она в бессильной ярости. — Тебе совсем не страшно стать вдовой?
В прошлой жизни Се Ланьчжи стал калекой.
Мечта Баочжу стать генеральской женой разлетелась вдребезги!
Тогда ей казалось, что рухнул мир. Сколько глупостей она натворила, сколько насмешек вытерпела…
Цинь Шу слегка склонила голову набок, постучала тонким пальцем по виску и протянула:
— У тебя здесь все в порядке? Или совсем умом тронулась?
Не давая Баочжу вставить слово, она продолжила:
— Ты ведь даже не видела Се Ланьчжи. С чего ты взяла, что он умрет? — и, понизив голос до вкрадчивого шепота, добавила: — Если семья Се узнает, что ты его хоронишь раньше времени… смотри, как бы с тебя шкуру не спустили.
Лицо Баочжу мгновенно окаменело.
Видимо, всплыли какие-то неприятные воспоминания: в глазах мелькнул животный страх, а плечи задрожали.
Цинь Шу с интересом приподняла красивую бровь.
Реакция сестрицы говорила красноречивее слов: в прошлой жизни семья Се не слишком-то жаловала свою невестку.
Взгляд Цинь Шу случайно скользнул к вороту платья Баочжу, где виднелись плохо скрытые, красноречивые пятна.
— Ты переспала с Ян Юньчуанем? — спросила она в лоб.
Баочжу тут же судорожно запахнула воротник, пряча следы страсти, и зыркнула на сестру с опаской.
— Мы с братцем Чуанем уже женаты! И не надейся его вернуть, даже не мечтай!
Цинь Шу посмотрела на неё с глубоким, искренним сочувствием.
Мужик с почечной недостаточностью…
И это, по-твоему, счастье?
Она криво усмехнулась и бросила:
— Успокойся. Меня не интересует чужой мусор… кхм, чужие вещи.
Слова «гнилой человек» едва не сорвались с языка.
Но Баочжу не унималась:
— Знаю я тебя! На словах одно, а на деле — вылитая мать! Такая же лисица-обольстительница, только и ищешь, на кого бы запрыгнуть, шлю…
Хлесть!
Звонкая пощечина эхом разнеслась по тесной комнатке.
Не дав Баочжу договорить, Цинь Шу вскочила и с размаху ударила ее по лицу.
Ее взгляд потемнел, налился тяжелой, угрожающей силой. Она нависла над сестрой и, чеканя каждое слово, произнесла:
— Только такая дура, как ты, может трястись над скорострелом — никчемным слабаком в красивой обертке!
Ошарашенная Баочжу схватилась за щеку, которая стремительно наливалась краснотой.
— Ты… ты посмела меня ударить?! — взвизгнула она, трясясь от негодования.
— Посмела. Я и так слишком долго тебя терпела.
Цинь Шу стряхнула боль с ушибленной ладони. Жестокие слова срывались с ее алых губ легко и безжалостно:
— Ради какого-то ничтожества смеешь оскорблять старших? Тебя что, осел в детстве лягнул?
Ее мать вышла замуж второй раз. Из-за редкой красоты о ней всегда ходили грязные сплетни.
Но чтобы какая-то соплячка смела повторять эту грязь?
Ну уж нет. Получи и распишись!
Баочжу ткнула пальцем в лицо Цинь Шу. Ее лицо перекосило от злобы:
— Не смей клеветать! Братец Чуань не ничтожество! Он создан для великих дел! Ты просто завидуешь мне! Не строй из себя святошу!
Цинь Шу сделала шаг вперед, резко отбила руку Баочжу и холодно, с презрением выплюнула:
— Идиотка.
Это слово стало последней каплей. Глаза Баочжу налились кровью.
— Сама идиотка! — заорала она и, как безумная, кинулась в драку.
Когда она попыталась толкнуть сестру, Цинь Шу гибко уклонилась, перехватила её запястье, заломила руку за спину и с силой толкнула вперед.
Баочжу по инерции пролетела несколько шагов, споткнулась и с грохотом распласталась на полу.
Опозоренная, взлохмаченная, она подняла голову. Лицо ее позеленело от ярости.
— Ну все, я тебя прикончу!
Она вскочила, как разъяренный бычок, готовясь к новой атаке.
Цинь Шу пронзила ее острым взглядом своих «персиковых» глаз и тихо, но веско предупредила:
— Еще одно движение, и я попрошу старейшину открыть Зал предков и применить семейный закон.
В каждом поколении клана Цинь избирался старейшина — самый уважаемый человек, следивший за порядком.
За непочтительность к старшим и драку с сестрами, как в случае Баочжу, полагалось наказание: три дня и три ночи в холодном Зале предков без крошки хлеба.
Услышав про «семейный закон», Баочжу побелела как полотно. Ее затрясло крупной дрожью — страх перед наказанием был слишком велик.
Она заскрипела зубами, прожигая Цинь Шу ненавидящим взглядом:
— Ладно… твоя взяла!
Она принялась отряхивать платье, но вдруг замерла и резко вскинула голову. В её голосе звучала истерика:
— Что ты там сказала про братца Чуаня?
Цинь Шу невинно похлопала ресницами, изображая непонимание.
— Ты сказала, что он… не может! — процедила Баочжу.
Ах, вот оно что.
— Ты забыла, кто я по профессии? — насмешливо спросила Цинь Шу.
— Ты с ним спала?! — глаза Баочжу округлились от ужаса, голос сорвался на визг.
В её голове пронеслась мысль о прошлой жизни. У Цинь Шу и Ян Юньчуаня было четверо детей.
Если они уже переспали… Если она беременна… Что тогда делать ей, законной жене?!
Цинь Шу закатила глаза:
— Говорю же, забыла, что я лекарь? Мне достаточно одного взгляда, чтобы понять, на что способен мужчина.
Она щупала пульс Ян Юньчуаня. Почечный канал слабый, инь и ян истощены, организм изношен до предела. Диагноз — бесплодие.
Очевидно, парень себя не жалел и догулялся до полного истощения.
— Вранье! Наглая ложь! Ты просто все еще сохнешь по нему!
Баочжу, сверкая опухшей щекой, злобно пригрозила:
— Цинь Шу! Предупреждаю: если посмеешь крутить хвостом перед братцем Чуанем и лезть в нашу семью, я тебя уничтожу! На весь гарнизон ославлю, что ты гулящая!
Цинь Шу рассмеялась. Ей хотелось просто взять и зашить этот грязный рот.
— Можешь сомневаться во мне, но не смей оскорблять мой вкус и чувство собственного достоинства.
— Мужчина, у которого от снятия штанов до финиша проходит не больше трех минут… Скажи на милость, что мне в нем ловить?
— Его богатый внутренний мир, который только под микроскопом разглядишь? Или я ищу себе подружку для задушевных бесед?
Баочжу не ожидала такой бесстыдной откровенности. Она то краснела, то бледнела, хватая ртом воздух:
— Клевета! У него в прошлой жизни было четверо детей! Он настоящий мужик, сильный и мощный!
В пылу спора Баочжу окончательно выдала себя.
Она даже не поняла, что проговорилась о перерождении. В ее голове билась только одна мысль: лишь бы Ян Юньчуань не оказался таким же бесплодным, как тот проклятый Се Ланьчжи! Их будущие дети должны унаследовать всё его состояние.
В прошлой жизни?
Четверо детей?
В глазах Цинь Шу плясали веселые чертики. Сгорая от любопытства, она уточнила:
— Серьезно?
В душе она хохотала до упаду.
Глупая Баочжу не знала главного: из тех четверых детей Ян Юньчуаня ни один не был от него.
Ян Юньчуань — законченный импотент с убитыми почками. Три минуты — это его олимпийский рекорд.
В прошлую брачную ночь она, воспользовавшись тем, что он был пьян, немного «поколдовала» над ним. В итоге этот кобель долго ходил мрачнее тучи, не в силах поднять… настроение.
Конечно, Цинь Шу могла бы вылечить его недуг. Но она прекрасно понимала: как только этот похотливый пес поправится, он тут же полезет к ней. Поэтому она решила не утруждаться.
Зачем спасать того, кто сам роет себе яму?
Пусть продолжает гробить себя!
А последствия его разгульной жизни… что ж, поздравляю, ты — «счастливый отец» чужих детей!
Цинь Шу ждала ответа, но Баочжу начала отводить взгляд.
Это виноватое выражение лица сказало всё. Цинь Шу не сдержала смешка:
— Не стоит скрывать болезнь от врача. Если есть проблема — надо лечить, а не геройствовать. Попроси меня хорошенько, может, я и помогу тебе обрести женское счастье.
Ради родственных связей она, так и быть, могла бы помочь.
При условии хорошей оплаты, конечно.
Вернувшись в эту эпоху, она оказалась до неприличия бедна!
Баочжу взвилась, словно кошка, которой наступили на хвост.
— Держись от него подальше! Только попробуй разрушить мою семью — я сделаю так, что твое имя станет грязным ругательством во всей округе!
Она была уверена: стоит только пустить слух, и люди поверят.
Уж больно внешность у Цинь Шу подходящая — настоящая искусительница.
Почувствовав эту волну ядовитой злобы, Цинь Шу перестала улыбаться. В душе поднялся холод.
Баочжу из кожи вон лезла, чтобы выйти замуж за Ян Юньчуаня, только потому, что помнила его богатым и «плодовитым».
Но она не знала всей правды. Ян Юньчуань был не просто бесплоден. У него была «белая луна»* в сердце — недосягаемая любовь, а еще он обожал содержать молоденьких любовниц.
А богатейшим человеком страны он стал только благодаря связям Цинь Шу. Именно она, как гениальный врач, лечила нужных людей, и благодарные большие начальники открывали перед ее мужем «зеленый коридор»*.
Все активы Ян Юньчуаня были записаны на имя Цинь Шу.
В этой жизни у него нет её поддержки.
И кто он теперь? Пустое место!
Вдруг снаружи послышался топот.
— А-Шу, ты готова? — встревоженный голос матери пробился сквозь дверь.
Чуткий слух Цинь Шу уловил и другие звуки — тяжелую, ритмичную поступь двух людей.
Догадавшись, кто это, она крикнула:
— Мам, я готова!
Ее голос снова стал нежным, звонким и мелодичным, как у послушной дочери.
За дверью, позади матери, стояли двое высоких, широкоплечих мужчин в аккуратно сидящей военной форме. Их лица с густыми бровями и большими глазами излучали суровую мужскую силу.
На головах — форменные фуражки, на ногах — начищенные черные сапоги.
Услышав голос девушки, донесшийся из дома, они незаметно переглянулись.
Голосок у жены командира оказался даже приятнее, чем у певиц из военного ансамбля.
***
П.П:
白月光 - Белая луна - Недосягаемая возлюбленная, идеал чистоты в памяти, первая любовь (часто противопоставляется "розе" — страстной любовнице).
绿色通道 - Зеленый коридор - Упрощенная процедура, привилегии, отсутствие бюрократических преград благодаря связям.
Обновлено: 21.01.2026