Началась суматоха. Чжао Юнцян, запрокинув голову, позволил отвести себя в туалет, чтобы смыть кровь.
Вернувшись, он уставился на недоеденные полмиски риса на столе.
На лице его читалась мучительная борьба. Наконец, сжав зубы, он снова схватил миску и продолжил жевать.
Амути смотрел на него с восхищением:
— Замкомандира, а вы не боитесь, что вас разорвет от такой «подзарядки»?
— Плевать! — прошамкал Чжао Юнцян с набитым ртом. — Ну, потечет кровь еще разок, делов-то!
Се Ланьчжи, который уже закончил трапезу, с брезгливостью посмотрел на коллегу, похожего на голодного духа.
— Позорище, — фыркнул он.
Чжао Юнцян взвился:
— Чья бы корова мычала! Ты вон жрешь эти супер-лекарства ведрами, и хоть бы капля крови упала! Слабак!
Это был прямой удар ниже пояса. Намек на то, что у Се Ланьчжи «слабое здоровье» и он, возможно, уже не мужчина.
Для старых служак такие подколки были обычным делом.
Но в этот раз шутка попала в больное место.
Се Ланьчжи вспомнил последние дни. Его утренние «реакции» были нестабильны. Вчера лечение пропустили, и сегодня утром там все было… вяло.
Увидев, как потемнело лицо командира, Чжао Юнцян быстро дожевал остатки, запихнул в рот еще пару кусков мяса и, раздув щеки, как хомяк, пробормотал:
— У мне дева! Я пофел!
И сбежал, пока не получил по шее.
Се Ланьчжи сверлил его спину ледяным взглядом, мечтая догнать и начистить физиономию.
Цинь Шу подложила ему в миску кусок жирной свинины с прослойкой.
— Не обращай внимания, — успокоила она. — Ешь давай.
Се Ланьчжи надулся, как ребенок, и пожаловался:
— Он слопал твою еду, да еще и издевается!
— Больше не дадим ему ни крошки, — пообещала она.
— Даже понюхать не дадим, — злорадно добавил он.
— Конечно, как скажешь, дорогой.
Се Ланьчжи хмыкнул, успокоился и снова принялся за еду.
Уладив конфликт, Цинь Шу предложила добавки и Амути.
В ту ночь лечение прошло спокойно. Се Ланьчжи даже не проснулся, когда она вынимала иглы — настолько глубоким был его сон.
Сочетание иглоукалывания, отваров, лечебного питания и мазей давало потрясающий эффект. Он шел на поправку семимильными шагами.
Перед уходом Цинь Шу задумчиво посмотрела на спящего мужа.
Ее взгляд медленно скользнул вниз, к той самой «невыразимой» зоне.
Мужские болезни тоже входили в сферу ее компетенции.
Пришло время заняться и этим.
Но она никак не могла придумать, как деликатно обсудить это с ним.
Сильнодействующие тонизирующие средства накапливались в организме. Если не дать выхода этой энергии, могут возникнуть осложнения.
Цинь Шу мысленно настроилась: завтра, кровь из носу, нужно провести финальный этап процедуры.
***
На следующий день, ближе к вечеру.
Цинь Шу пришла в палату с горячим ужином и лекарствами.
Амути и Чжао Юнцяна не было.
Зато там сидели трое незнакомых высоких солдат.
— Здравия желаем, невестка! — гаркнули они хором, сияя от энтузиазма.
Цинь Шу почуяла неладное. Она посмотрела на Се Ланьчжи. Лицо мужа было чернее грозовой тучи, а в глазах читалось ледяное равнодушие.
Ясно.
Очередная партия халявщиков.
К счастью, сегодня она приготовила с запасом.
Но так дело не пойдет. Кормить одного Се Ланьчжи — уже накладно. А если каждый день будет приходить новая орава, никаких золотых гор не хватит!
Однако солдаты были не из робких. Стоило ей пригласить их к столу, как они тут же выпрямились и чинно расселись, готовые к бою с едой.
Во время ужина один из них, комбат Шэнь (судя по погонам — капитан), понизив голос, доложил:
— Командир, на западном склоне неспокойно.
— Что случилось? — Се Ланьчжи мгновенно подобрался. Его взгляд стал острым и опасным.
— Патруль второго полка сегодня днем нашел двух мертвецов. При них была «сырая дурь».
«Сырая дурь» — сленговое название необработанных наркотиков из-за границы.
— Живых видели? — спросил Се Ланьчжи, хмурясь. В его голосе звенел металл.
Комбат Шэнь покачал головой:
— Нет. Похоже на разборки мелких банд. Следов прорыва границы мы не нашли.
Лицо Се Ланьчжи осталось суровым.
— Усилить патрули. Боекомплект — полный. Если встретите кого-то с грузом — брать. При сопротивлении — огонь на поражение. Главное — сохраните жизни наших ребят.
Шэнь, сверкая белозубой улыбкой на загорелом лице, кивнул:
— Понял. Во втором полку такой же приказ.
Пока они разговаривали, Се Ланьчжи опустил глаза в тарелку и обнаружил, что еда почти исчезла.
Он поднял голову и посмотрел на своих бойцов. Лицо его потемнело.
Комбат Шэнь, болтая без умолку, умудрялся со скоростью пулемета накладывать себе добавку.
В его миске уже выросла гора.
Се Ланьчжи криво усмехнулся:
— Ловко вы! «Втихаря перебраться в Чэньцан»*, да?
Оказывается, его собственные подчиненные его же и обхитрили!
Поняв, что их раскрыли, Шэнь и двое других бойцов вскочили и рванули к выходу.
— Эй! Миски! Миски верните! — ахнула Цинь Шу, бросаясь следом.
— Невестка, завтра вернем! Чистые! — прокричал Шэнь уже из коридора, убегая и на ходу запихивая в рот рис.
Цинь Шу вернулась в палату и уставилась на мужа своими красивыми глазами, полными немого укора.
— Они что, всегда такие бесцеремонные?
Се Ланьчжи, сменив гнев на милость, беспомощно улыбнулся:
— Голод не тетка.
***
П.П:
暗度陳倉 - «Втихаря перебраться в Чэньцан» / Обманный маневр - Стратегема: отвлечь внимание явным действием (разговором) и совершить скрытое (украсть еду).
Обновлено: 21.01.2026