Власть, которой обладает драматург высшего эшелона, превосходит всякое воображение.
Перед ним мелки не только халлю-звёзды, способные взбудоражить миллиард китайских фанатов, — даже влиятельнейшие продюсеры и руководители телеканалов оказываются лишь просителями. А Ли Джиён стоит особняком даже среди этих небожителей — и то, что она проявила интерес к конкретной актрисе, означало грандиозную возможность.
Ведь Ли Джиён славилась тем, что без колебаний утверждала на роли актёров, которые ей приглянулись.
— На площадке сценаристка Ли Джиён расспрашивала меня о Юджин. По всем признакам — она на неё запала.
Но Ким Донсу, судя по всему, и не собирался меня слушать.
— Ну ты обнаглел. Первогодка будет мне тут решения принимать? Я тебе что сказал? Не думай, не рассуждай — делай, что велено! Ли Джиён глянула — и что, всем теперь роли раздадут? Занимайся Ёнин, я тебе говорю!
Ким Донсу отчитывал меня без передышки.
Однако его рвение по поводу Чу Ёнин выглядело чрезмерным.
«Неужели он уже тогда имел на неё виды?..»
Нет. Хватит об этом думать. Прошлая жизнь давно закончена.
Я встряхнул головой, отгоняя ненужные мысли.
— Разрешите, я сначала доложу нашему начальнику отдела Ку, и если он одобрит — поеду в Намянджу.
Ким Донсу опешил.
— Эй! Ты зачем Ку сюда приплёл?!
Каждая секунда была на счету, и торчать на телефоне у меня не было ни малейшей возможности.
— Ой, меня сценаристка зовёт. Отключаюсь~. Простите-е.
— Ты как смеешь мне тру...
Щёлк.
Из трубки ещё доносилась ругань, но подобные вещи давно перестали выбивать меня из колеи.
Я тут же набрал Ку Сончхоля — начальника Второго актёрского отдела, к которому был приписан, — и изложил ситуацию.
— Юджин попала на заметку Ли Джиён? Ну ни фига себе, наш младшенький отжёг! Ах да — забей на приказы Ким Донсу. Совсем страх потерял — чужих людей гоняет! Впредь на площадке действуй по принципу: сначала делай, потом докладывай. Усёк?
— Так точно! Люблю вас, начальник!
— О-о, и я тебя люблю, младшенький.
Начальник Ку — человек с душой старшины, сурового, но заботливого — принял мои слова без возражений.
Однако запись о Мисо в ежедневнике по-прежнему не изменилась.
Намертво стоящий проспект Кандон был точным отражением моего состояния.
В итоге я решил действовать иначе.
— Послушайте, вы в курсе, что за ложные вызовы в полицию привлекают к ответственности? Мы сейчас отследим ваше местоположение...
Щёлк.
«Стоп, закон изменился? Теперь по номеру 112 ещё и геолокацию определяют?»
Я позвонил в полицию и ложно заявил о взломе квартиры по адресу Мисо — мол, маленький ребёнок прячется под кроватью, дрожит от страха. Надеялся, что полиция хотя бы заглянет и присмотрит за девочкой. Но дежурный мгновенно вычислил, что я не из Чхонходона.
Когда он пообещал отследить мой номер и отправить меня в камеру, я в панике бросил трубку.
Ладно. Следующий вариант.
На этот раз — герои нации, служба 119.
Ту-ру-ру-ру.
Щёлк.
— Слушаю вас.
Зажав нос, я заговорил приветливому оператору:
— Здра-авствуйте~. Я живу в Чхонходоне, дом ХХ~. Тут, кажется, газом пахнет~. По-моему, со второго этажа идёт~.
— Прекратите хулиганить. Номер 119 отслеживает звонки. Вижу, что вы находитесь у южной оконечности моста Кандон. Похоже, едете со стороны Кури...
Но отступать было некуда.
— Да правда же! Мне двоюродная сестра скинула в мессенджер — говорит, какой-то странный запах газа! Хотите потом штраф выписать — выпишите, я заплачу! Только пошлите туда кого-нибудь! Прошу вас!
Несмотря на мою отчаянную мольбу, оператор ответил невозмутимо:
— Штраф будет выставлен по адресу вашей регистрации. Когда получите квитанцию, оплатите. При задержке начисляется пеня. Всего доброго.
Щёлк.
Отбой.
«Кто бы мог подумать, что в этой стране всё настолько негибко...»
Но я не сдался и набрал другой номер. На этот раз — службу поручений.
— Алло, это «Маданбаль»? Адрес — Чхонходон, дом ХХ, квартира ХХ. Там живёт ребёнок, нужно, чтобы кто-то поблизости... Что? Нет, я не похищаю! Честное слово! Не надо звонить в полицию! Говорю же, нет! А-а, с ума сойти!
Меня приняли за психа. Пригрозили полицией — я бросил трубку.
«Да что ж вы все такие законопослушные?!»
Ребёнок погибнет!
Едва вырвавшись с моста Кандон, я съехал на обочину, открыл багажник и достал электросамокат.
Шлема не было.
«Ну и ладно».
Штраф так штраф — я еду к тебе, Мисо!
Я добрался до дома Мисо.
— Ха-а!.. Ху-у!..
Последние пятьсот метров пришлось нести самокат под мышкой и бежать по снегу — и теперь казалось, что грудная клетка вот-вот лопнет.
Перемахнув через низкую ограду, я взлетел на второй этаж. Входная дверь была не заперта — я ворвался внутрь, окликая Мисо.
— Ми... Мисо!
— О! Дядя Юно!
Мисо распахнула круглые глазёнки и радостно бросилась ко мне.
Вся в Юджин — такая очаровашка, что хоть сейчас на роль ребёнка-актрисы.
Волосы были аккуратно расчёсаны и заплетены в две косички. Мисо сидела посреди гостиной и возилась с рождественской ёлочкой. Крошечная, сантиметров тридцать — игрушечная, из магазина канцтоваров, — но обклеенная ватой и светящимися наклейками с явной старательностью.
— Мисо, тебе же велели оставаться в садике. Почему ты здесь?
Я спрятал тревогу за максимально ласковым тоном и осторожно подошёл к ней. Нужно было увести её отсюда, но если она испугается и заплачет — станет только хуже.
— Ну... я хотела устроить сюрприз для ма... то есть для тёти! Тётя пря-ям обалденно любит Рождество! Я хотела всё доделать, а потом вернуться в садик и ждать.
Лицо Мисо светилось безмятежной детской радостью.
Главное — она цела.
— Хорошо. Тогда пойдём вместе к тёте?
— Но мне ещё не доделала!
— А давай возьмём ёлочку с собой и доделаем по дороге? Дядя купит тебе кучу светящихся наклеек. Будешь клеить прямо в машине. Идёт?
В этот момент я уловил едва ощутимый запах газа.
Времени почти не оставалось.
Мисо задумалась, потом вытянула вперёд два растопыренных пальчика.
— Ладно. Тогда купите мне два блестящих стикера! Больших!
— Конечно. Для нашей Мисо — что угодно. Куплю целых три. Больших. А как выйдем — сразу позвоним тёте и заведующей садиком. Ну что, по рукам?
— Угу!
Наконец Мисо вложила ладошку в мою руку.
Стоило нам выйти за порог, как в нос ударил тошнотворный запах гниющего лука. Газ поднимался с первого этажа, подхваченный ветром.
Дурное предчувствие говорило: если идти с Мисо пешком, мы не успеем.
Я присел, чтобы взять её на руки.
— Мисо, хочешь, дядя тебя на самолётике покатает?
— Хочу!
Мисо радостно вскинула ручки и обхватила меня за шею. Я крепко прижал её к себе и широко улыбнулся — чтобы она ничего не заподозрила.
— Вру-ум-вру-ум~
— Ага, врум-врум~!
Перекликаясь с ней, я осторожно спустился на первый этаж.
Здесь запах газа бил в нос уже нестерпимо.
— Дядя, чем-то воняет!
— Мисо, прости. Это дядя пукнул. Зажми-ка носик, хорошо?
— Фу-у, грязнуля! Пук-пук!
Мисо зажала нос обеими ладошками.
«Вот так, молодец. Держи».
Я тоже зажал нос и двинулся к калитке.
При виде ржавой железной двери у меня всё сжалось внутри. Искра — и может рвануть. Страх сковал на мгновение.
Но оставаться здесь было нельзя.
Стиснув зубы, я закрыл Мисо собой и медленно потянул калитку на себя.
Скри-и-ип.
Скрежет металла прогремел в ушах, словно раскат грома.
«Только не взрывайся. Пожалуйста... пусть хотя бы Мисо не пострадает...» — молил я снова и снова.
Калитка открылась. Я приготовился прыгнуть.
И тут —
Шух. Шух.
Прямо передо мной стоял пожарный в полной защитной экипировке и респираторе, тяжело дышащий и глядящий на меня в упор.
— Это вы подавали заявку?
— Х-ха-а...
У меня чуть сердце не выпрыгнуло.
— Не вы звонили?
— Да! Да, я звонил! Послушайте, я готов заплатить штраф, только там внутри сейчас...
— Понял. На всякий случай мы выехали проверить — уровень загазованности критически высокий. Немедленно эвакуируйтесь вон в ту сторону.
Я обернулся: на дороге уже было выставлено оцепление, полным ходом шла эвакуация.
«Пожарные Южной Кореи — лучшие в мире!»
По телефону разговаривали сухо и грубо, а сами всё-таки выехали. Слёзы застилали глаза.
Пи-и-ить! Фьють!
Пронзительные свистки разнеслись по переулкам.
— Расступитесь! Дедушка, отойдите назад, здесь опасно!
— Концентрация газа высокая — за ограждение не заходить! Э-эй, молодой человек! Сказано же — не подходить!
В жилые кварталы Чхонходона примчались целых восемь пожарных машин. Спасатели эвакуировали жителей. Узкие переулки превратились в базарную площадь.
Я шёл вдоль оцепления, когда откуда-то донеслись щелчки затвора.
Щёлк-щёлк.
— Посмотрите сюда! Говорят, это вы подали заявку?
Я обернулся — лицо фотографа показалось знакомым.
«Стоп. Это же журналист Чан Мунги?»
В моей прошлой жизни он стал главным редактором «Чуган Стар» — того самого издания, где работала Ку Минджи. Чан Мунги должен занять этот пост лет через пять и прославиться как один из самых бессовестных фабрикаторов и мастеров передёргивания в жёлтой прессе.
Видимо, снимал где-то неподалёку репортаж с какой-нибудь гёрлз-группой и примчался на шум. Его присутствие здорово меня напрягало.
— Вот сюда гляньте. Да-а~. Отлично.
Щёлк-щёлк.
Снимки для рубрики светских сплетен — а старается, будто репортаж века делает.
От непрекращающихся вспышек Мисо сморщилась и захныкала.
— Хнык... Дядя, глазкам больно.
Её жалобный голос мгновенно вывел меня из себя.
— Уважаемый! Осторожнее со вспышкой! Ребёнку прямо в лицо бьёте — это что вообще такое?!
Стоило мне повысить голос, как Чан Мунги опустил камеру.
— Ой-ой. Простите. Тогда давайте без фото — может, интервью дадите? Подарочный сертификат вручу.
Чан Мунги улыбнулся и достал бумажный конверт.
Дам я интервью или откажусь — статья всё равно выйдет, это к гадалке не ходи. Неприятно, что он успел щёлкнуть нас у оцепления, но поделать нечего. Спорить с репортёром из отдела шоу-бизнеса, для которого право на частную жизнь — пустой звук, — только горло зря драть.
Раз уж так вышло, лучше выбить побольше сертификатов и накупить Мисо наклеек.
— За интервью полагается минимум два сертификата, разве нет?
Чан Мунги натянуто улыбнулся.
— А-ха-ха. Знаете, в редакции сейчас с бюджетом туговато...
— Ну тогда обойдёмся без интервью.
— Нет-нет! Что за нетерпение! Дослушайте до конца — туговато, но дать дам. Вот, пожалуйста. Два.
Два по пятьдесят тысяч вон — даже не по сто, — а пыжится так, будто царский подарок делает.
— Тогда у меня ровно пять минут. И лицо обязательно замажьте.
— О-о, не переживайте! Чан Мунги в таких вещах — человек скрупулёзнейший, уж поверьте!
«Ну-ну, рассказывай».
Чан Мунги горделиво стучал себя кулаком в грудь, выпятив живот. Его прозвище — «Мастер масок»: уж больно ловко менял личины. Человек, способный без зазрения совести публиковать откровенную ложь. Поэтому я отвечал максимально осторожно, не оставляя ни единой зацепки.
— На этом всё.
— Ну вы даёте. Интервью раньше давали? Ответы прямо идеально ложатся в формат статьи. Вы случайно не из нашей отрасли?
Чан Мунги присвистнул от восхищения.
— Нет.
— Тогда, может, из телевизионной сферы...
Я оставил настырного журналиста позади и посадил Мисо себе на спину.
— Мисо, крепко держишься?
— Ага! Дядя!
По заснеженному Чхонходону я побежал к микроавтобусу — рождественская ёлочка в одной руке, электросамокат в другой.
Когда на шее я почувствовал тёплое дыхание Мисо, прижавшейся к моей спине, что-то поднялось из груди и подступило к горлу.
Неожиданно для самого себя я ощутил, как глаза наполняются слезами.
— А? Дядя плачет? Почему?
— Не-а, Мисо. Просто снежинка попала в глаз. Это талая вода.
— А-а. Понятно.
Мисо протянула ладошку и вытерла мне слёзы.
Шурх-шурх.
— Хе-хе. Готово!
Когда влага исчезла, Мисо расплылась в довольной улыбке.
Я улыбнулся в ответ.
Я пошёл наперекор судьбе и спас Мисо — и не испытывал ни тени страха. Даже если из-за этого будущее Мисо и Юджин изменится — в отличие от прежнего себя, я был уверен, что справлюсь.
Ведь у меня есть ежедневник, в котором расписано всё, что произойдёт в ближайшие годы.
— Ну что, поехали, принцесса? Врум-врум~!
— Кья-ха-ха! Дядя Юно~! Врум-врум~! Кья-ха-ха!
Звонкий смех Мисо мягко согревал моё готовое разорваться сердце.