Юджин честно ответила на вопрос сценаристки Ли Джиён, а потом повернулась ко мне и самодовольно ухмыльнулась.
Это было типичное выражение лица «Ну как, я молодец?».
Актриса вместо того, чтобы продвигать себя, перекидывает все заслуги на менеджера — ну и что мне с ней делать?
Её бесхитростная честность вызывала одновременно и благодарность, и неловкость. Могла бы просто сказать: «Я усердно репетировала!»
Я поспешил ответить Ли Джиён, которая с недоумением рассматривала меня.
— Да, всё верно. Я читал ваши драмы и сценарии, поэтому смог дать ей несколько советов.
— Менеджер? Ты, случайно, не в сценаристы метишь?
Ли Джиён по-прежнему смотрела непонимающе.
— Нет, что вы. Я просто как поклонник прочитал все ваши работы. «Мамина песня», «История о тебе, обо мне и о дочери»… Достал сценарии и прочёл.
С каждым названием, которое слетало с моих губ, брови Ли Джиён чуть заметно вздрагивали. Она явно не могла поверить, что какой-то менеджер разбирается в таких вещах.
Для писателя его произведения — всё равно что дети или часть собственной души. Не существует автора, которому не понравилась бы похвала его работ.
— Хм-м… И какая понравилась больше всего?
— Мне больше всего понравилась «Мамина песня».
— О, глаз-то у тебя есть. Я над ней пять лет корпела.
Словно вспомнив те времена, Ли Джиён на мгновение погрузилась в воспоминания с мягкой улыбкой на лице.
Пока её расположение росло, я решил ковать железо, пока горячо. В будущем она по-настоящему полюбила мой кофе.
— Кстати, здесь на площадке холоднее, чем кажется. Чашка горячего кофе помогла бы вам согреться.
Ли Джиён покосилась на мой термос и слегка поморщилась.
— Кофе? Нет уж, я пью только «Неспрессо Ристретто».
Стоило ей мотнуть головой, как Ким Сорип тут же расплылась в улыбке и потянулась за стаканчиком.
— А я как раз замёрзла! Отлично, давайте мне.
— Конечно, Ким Сорип.
Принимая стаканчик с кофе, Сорип замахала рукой.
— Ой, ну что вы, приятно, конечно, но я ведь ещё не сценарист.
— Сорип! Что за чушь? Конечно, ты сценарист, — неожиданно вспыхнула Ли Джиён.
Отношения между ними, похоже, были теплее, чем казалось на первый взгляд. За внешней суровостью Ли Джиён явно заботилась о репутации своей ассистентки.
Буль-буль-буль…
Ким Сорип вдохнула аромат кофе, поднимающийся из бумажного стаканчика.
— М-м, какой запах… Простите, а можно ещё одну чашку?
— Сколько угодно.
Стоявшая рядом Ли Джиён, которая сама того не замечая принюхивалась, вдруг дёрнулась, словно её застали на месте преступления.
— Сорип! Я же сказала, не буду!
— Вы всегда так говорите, а потом каждый раз отбираете мой. Вот и беру заранее.
— Правда не буду!
Ли Джиён по-детски отвернулась.
— Точно-точно, вы сказали, что не будете? Поняла. Тогда я обе чашки сама выпью.
— Зачем заставляешь повторять?! Цыц! Знаешь же, что я терпеть не могу одно и то же дважды говорить!
Однако дерзость ассистентки Ким Сорип оказалась куда серьёзнее, чем я ожидал. Она невозмутимо парировала все колкости Ли Джиён.
Впрочем, чему удивляться — Сорип проработала ассистенткой Ли Джиён целых пять лет, хотя все остальные сбегали через месяц. Если задуматься, это само по себе подвиг.
Забрав две чашки, Ким Сорип поблагодарила меня.
— Ах, совсем из головы вылетело. У вас визитка найдётся?
— Конечно.
За первый день моего возвращения я раздал уже две визитки — прежде совершенно бесполезные. Хороший знак, а?
— Ой, секунду.
Сорип зажала стаканчик зубами и правой рукой взяла протянутую визитку.
Но тут…
— Госпожа сценари-ист!
Издалека к нам бежала целая толпа — продюсер и ассистенты режиссёра, все разом.
Запыхавшийся продюсер Пак, добежав до Ли Джиён, рассыпался в любезностях:
— Ох, вы ведь такая занятая, а на площадку заглянули! Какими судьбами? Уф-ф…
— Решила заскочить по дороге в кабинет. Что, мне сюда нельзя?
— Нет-нет, что вы! Ну скажете тоже, ха-ха-ха.
Персонал, будто нас с Юджин вообще не существовало, увлёк Ли Джиён в сторону декораций и скрылся из виду.
Когда все ушли, Юджин прижала обе руки к груди. Её лицо пылало.
— Молодец. Ты прошла.
Юджин вытаращила глаза — мол, о чём ты?
— Твоя игра — на отлично. Ты справилась. Правда. Это было даже лучше, чем я мог представить.
Лицо Юджин озарилось.
— Серьёзно?
— Угу. Уверен, что сейчас во всей Корее никто не сыграет Ли Сольран лучше тебя. Гарантирую.
Я поднял большой палец вверх, и Юджин расцвела в улыбке.
— Хе-хе… Как приятно.
— И ещё: Ли Джиён обычно не спрашивает имён. Раз она спросила твоё — значит, ты действительно произвела впечатление. Так что верь в себя и играй точно так же, как сегодня. Поняла?
— Да!
В её глазах засияла уверенность.
Разговор затянулся дольше, чем я рассчитывал, но до времени, когда Мисо должна попасть в аварию, оставалось около часа двадцати минут.
На всякий случай я снова проверил ежедневник.
[Эвридей V10]
[Дата: 12 декабря 2019 г.]
— 17:30. Похоронный зал при больнице Кёнхи в Кандоне. Мисо погибла.
Запись о смерти Мисо по-прежнему была на месте.
Похоже, я смогу успокоиться только когда заберу её лично.
— Юджин.
— А?
— Ты уверена, что справишься на основных съёмках?
Юджин на секунду задумалась, а потом решительно кивнула.
— Да, после того как я показала это перед сценаристкой, мне кажется, ничего страшного.
— Вот и хорошо, делай точно как сейчас. И прости — мне нужно кое-куда съездить. Если к трём я не вернусь, бери такси и езжай на студию MBS. Помнишь ассистента режиссёра Ли Чханхвана? На площадке делай всё, что он скажет.
— Да, я видела его в прошлый раз, так что помню… А вы далеко?
Юджин посмотрела с тревогой.
— Нет. Тут неподалёку один наш актёр на выезде, нужно проверить. Боюсь не успеть, поэтому предупреждаю заранее. Извини, что не могу остаться рядом…
— А как же Мисо? Вы же обещали показать ей телестудию сегодня!
— Заберу её по пути. Если задержусь — привезу прямо на MBS, так что не волнуйся.
Юджин кивнула.
— Ладно, ничего не поделаешь. Но тогда вечером купите нам с Мисо что-нибудь вкусное!
— Договорились.
«Похоже, диету придётся отложить на завтра».
В ответ Юджин победно сжала кулак и расплылась в улыбке.
— Тогда вечером поедим, а на десерт… я угощаю!
Мои уши перевели это так: «Диета начинается завтра, так что на ужин хочу чего-нибудь вкусненького, и десерт тоже».
Лучше сделаю вид, что не понял.
— Хорошо. Но если сценаристка попросит кофе — угости её из термоса. И ассистентке Ким Сорип тоже обязательно предложи.
Я был уверен: стоит Ли Джиён попробовать мой кофе — она обязательно попросит ещё. До регрессии она влюбилась в мой кофе с первого глотка, и именно это нас сблизило.
Скоро пойдёт снег, а горячий кофе — лучший способ согреться.
— Поняла! Положитесь на меня и езжайте!
Я бросился к парковке, отчаянно моля, чтобы ничего не случилось.
«Мисо. Я еду».
Повторяя про себя молитву, я выжал газ и помчался к детскому саду «Лира» в Чхонходоне.
По дороге в Чхонходон я набрал заведующую детским садом.
И в тот момент понял, почему расписание в «Эвридей V10» не изменилось.
— Мы как раз делали рождественские ёлочки, и я отлучилась на кухню — раздать детям полдник… А Мисо, видимо, в это время ушла домой одна.
Вот так поворот. Вот как всё сложилось.
Растерянная заведующая рассыпалась в извинениях.
— Простите… Я должна была уследить…
Она хотела бы пойти искать Мисо прямо сейчас, но в саду оставались другие дети, и у неё просто не было возможности отлучиться.
— Я сам заеду к ней домой. Но если вдруг Мисо вернётся в сад — пожалуйста, не отпускайте её.
— Хорошо. И правда, простите. Мне очень жаль, менеджер Чон.
Я положил трубку после бесконечных извинений.
— Так вот почему расписание не изменилось…
В голове снова всплыл фильм «Пункт назначения». Тот самый, где даже если ты избежал смерти однажды, судьба всё равно найдёт способ довести дело до конца. Эта мысль скрутила мозг в узел.
Одна ошибка — и я снова стану свидетелем гибели Мисо.
По спине пробежал озноб.
«Надо быстрее».
Сердце колотилось. Но дороги в конце года — как одна сплошная парковка.
Машины ползли черепашьим шагом, и в воздухе смешивались раздражённые крики и гудки клаксонов.
Би-и-ип!
— Да пропустите же!
— Хватит подрезать, в самом деле!
Я тоже, не выдержав, вдавил клаксон.
Би-и-ип!
И тут в нагрудном кармане зазвонил телефон.
Бзз-бзз-бзз.
Ким Донсу, начальник отдела.
Надо же — именно сейчас.
«Вот это не меняется».
До регрессии его звонок тоже пришёлся примерно на это время.
Я колебался — брать, не брать — и всё же нажал на вызов. Если не отвечу, он наверняка позвонит Юджин.
— Да, начальник.
— Первогодка, мать твою, ты что трубку так долго берёшь? Ты где сейчас?
Из динамика ударил резкий голос молодого Ким Донсу.
Всё такой же мерзкий тембр.
В голове, словно вчерашний день, вспыхнули последние минуты перед смертью.
Перед смертью врач сказал мне, что осознание конца проходит через пять стадий. Тогда я взбесился: мол, это что, попытка содрать с меня ещё денег за психотерапию?
Оказалось, это была вторая стадия.
[Отрицание — Гнев — Торг — Депрессия — Принятие]
Врач, видимо, всё-таки не был шарлатаном — я прошёл все пять стадий как по учебнику.
Иными словами, весь мой гнев и ярость давно были выплеснуты до дна.
Именно поэтому мне удалось сохранить самообладание, разговаривая с Ким Донсу.
К тому же в этой жизни всё уже пошло иначе с самого начала. То будущее, через которое я прошёл, — это будущее, которое никогда не наступит.
Я глубоко вдохнул, вычеркнул из головы «прошлое, бывшее будущим» и ответил невозмутимо:
— Сейчас на съёмочной площадке в Кури с Юджин.
— А! Точно? В Кури? Отлично, как раз кстати. Значит так: Юджин сажай в такси и отправляй на следующую локацию, а сам дуй в Намянджу — заберёшь Ёнин.
Чу Ёнин.
Моя бывшая жена. А на данный момент — восходящая звезда на третьем году карьеры.
В это время Чу Ёнин только что стала лицом соджу «Мэйджор», и её популярность росла с космической скоростью. Вдобавок в дораме «Война трёх сестёр» она блестяще сыграла молодую гениальную женщину-врача, и критики признали: она не просто красивое лицо, но и по-настоящему талантливая актриса.
И надо же — именно сегодня её менеджер Ким Чхольджун сбежал прямо со съёмок и залёг на дно. Не выдержал характера Чу Ёнин — взорвался и ушёл.
Как бы там ни было, проблема была именно в этом приказе Ким Донсу.
Если бы не он — тогда, десять лет назад, я бы забрал Мисо для Юджин, которая рыдала после увольнения за бесконечные дубли.
И тогда Мисо не попала бы под взрыв газа.
Единственное имя ребёнка в списке погибших — это жуткое воспоминание до сих пор не отпускало.
И что — мне снова повторить ту ошибку?
Да ещё мне, сотруднику второго актёрского отдела, а не третьего, к которому относится Ёнин?
Нашёл дурака.
Я глубоко вдохнул и с трудом подавил гнев.
— Сейчас на площадке такая ситуация, что в Намянджу я ехать не могу.
Из трубки потянулась тишина.
Чтобы менеджер-первогодка посмел перечить начальнику отдела?
Для Ким Донсу это было немыслимо. Невозможно. Недопустимо.
— Ты… ты сейчас что сказал?
— Я сказал, что не могу покинуть площадку.
— Ты чё, совсем охренел?! …!
Из трубки хлынул поток такой брани, что разобрать отдельные слова было невозможно.
Кажется, мне барабанные перепонки продырявило. Интересно, это считается производственной травмой?
Сквозь тяжёлое дыхание Ким Донсу обрушил на меня пулемётную очередь:
— Нет, у меня сейчас мозги от такой наглости закоротило! Я первогодку похвалил — мол, шустрый, молодец, — а он решил, что ему всё можно?! Компания для тебя проходной двор?! Ты хоть представляешь, во сколько обойдётся срыв расписания Ёнин?! Реально хочешь вылететь?
Вот оно.
Фирменное оружие Ким Донсу — «Хочешь вылететь?».
В те времена я постоянно оглядывался на начальство. Ни родителей, ни сбережений — увольнение означало оказаться на улице в тот же день. Поэтому я не смог отказать даже начальнику чужого отдела.
Но теперь всё иначе.
Потому что нынешний я —
менеджер-первогодка с десятилетним опытом.
«Менеджер максимального уровня на первом году работы».