Щёлк.
Лишь с пятой попытки удалось дозвониться. Сердце чуть не провалилось в пятки.
— Здравствуйте! Да, это тётя Мисо. Я хотела попросить...
— А, да-да, тётя Мисо! Не переживайте, я побуду с ней до пяти. Ой, да бросьте, не за что! Хо-хо. Мисо такая умница!
Оказалось, заведующая, которая в одиночку управляла маленьким детским садом, устраивала с детьми рождественскую вечеринку и поэтому не сразу взяла трубку.
Но, Юджин...
Когда ты уже закончишь?
Разговор двух женщин цеплялся тема за тему, и конца ему не предвиделось.
Через три минуты я решил, что так дело не пойдёт, и ненавязчиво подал знак. Юджин кивнула и начала сворачивать беседу.
— Короче, я попозже заеду.
— Ой, когда тётя Мисо придёт, дети с ума сойдут — скажут, знаменитость пришла!..
— Какая из меня знаменитость! Я только-только в агентство...
— Хо-хо. Приедете — угощу горячей кашей из красных бобов, посидим, поболтаем. Актёр Чо Минсон из вашей компании — он мне так нравится!
— Да-а. Подробности — когда увидимся.
Повесив трубку, Юджин причмокнула с видимым сожалением.
«Подробности ещё остались? А всё это время что было?»
Впрочем, главное — Мисо теперь не пойдёт домой одна. А значит, беда обойдёт её стороной.
«Готово. Мисо спасена».
Как только закончатся съёмки — сразу рванём за ней.
Перед глазами всплыло лучистое личико Мисо, и сердце забилось быстрее.
— Мисо так обрадуется! Она всё пела, что хочет на телестудию! Ла-ла-ла!
Глядя на сияющую материнской улыбкой Юджин, я не сдержал улыбки.
Юджин, мурлыкавшая песенку, склонила голову набок:
— Чего? У меня что-то на лице?
— Нет. Просто... ты выглядишь счастливой.
Юджин фыркнула:
— Ну ещё бы! Это же мечта нашей Мисо. Правда, спасибо тебе, оппа.
Глядя, как она, напевая, снова уткнулась в сценарий, я подумал: «Это я должен тебя благодарить».
В общем, сегодня я ни за что не отпущу Юджин и Мисо домой.
Интересно, сколько сейчас стоит гостиница?
Хотя нет.
Придётся сойтись на мотеле.
Сколько у меня на счету в это время — миллионов пять вон?
Тощий кошелёк — лучшее напоминание о том, что я действительно вернулся в прошлое.
Ладно, хотя бы самый чистый номер подберу.
Ли Джиён — «крёстная мать» дорамного мира — имела обыкновение время от времени наведываться на съёмочную площадку и лично следить за ходом работы.
А ещё она была печально известна тем, что немедленно устраивала разнос любому актёру, допустившему хоть малейшую оплошность.
Из-за этого каждый её визит неизменно превращался в форменный ад. Актёры плакали, менеджеры их утешали, ассистенты режиссёра разгребали последствия, а продюсер, сам не зная, в чём виноват, рассыпался перед сценаристкой в извинениях.
Но поскольку Ли Джиён была автором высшего эшелона, неоднократно писавшим сериалы с рейтингом выше тридцати процентов, остановить её не мог никто.
И вот именно перед этой Ли Джиён Юджин предстояло сейчас продемонстрировать свою игру.
Я предупредил Юджин, которая перечитывала сценарий, готовясь к съёмкам.
— Сценаристка... приедет?
— Да. Минут через тридцать, думаю.
Густо подчёркнутый текст в её сценарии красноречивее слов выдавал тревогу.
— Что делать, оппа? Я не уверена в себе...
Обычно Юджин была девушкой с характером, но первая съёмка явно давала о себе знать — она струсила.
— Не бойся. Я всё время наблюдал за твоими репетициями — ты в порядке. Исправишь одно место, и будет идеально.
— Какое?
Я указал на фрагмент, где в прошлой жизни Юджин допустила двадцать три провальных дубля.
— Вот здесь, третье предложение, четвёртое слово. И ещё — Ли Джиён крайне серьёзно относится к дикции. Особенно в местах со сложными репликами ошибиться очень легко, так что повторяй именно этот кусок, пока не впечатается намертво.
— Поняла.
Выслушав мои объяснения, Юджин продолжила отрабатывать текст, пока произношение не стало привычным.
Она пока не обрела сильного актёрского «я», поэтому и к советам менеджера отнеслась без малейшего сопротивления.
Я решил не упускать момент и принялся разбирать для неё ремарки и реплики сценария. Чем глубже актёр понимает персонажа, тем лучше играет.
Услышав мой разбор, Юджин восхитилась:
— Вау, обалдеть! Оппа, откуда ты так разбираешь сценарии? Мне кажется, ты на голову выше нашего тренера!
Глядя в её восхищённые блестящие глаза, я мысленно ответил: «Я? С Ли Джиён? Сколько раз мы вместе ужинали, выпивали и обсуждали сценарии — не сосчитать!»
Короче, каждый сценарий Ли Джиён я знаю наизусть.
— Ладно-ладно. Хватит болтать, сосредоточься на тексте. До прихода сценаристки времени почти не осталось.
— Есть, учитель!
Воспрянувшая духом Юджин ещё долго тщательно прорабатывала реплики, вгрызаясь в каждую строчку. Благодаря точному направлению — чем больше она репетировала, тем отточеннее становилась её игра.
— Хватит. Зачёт сдан. Пошли.
— Куда?
— К сценаристке Ли Джиён. Раз трёпки не избежать — лучше получить её поскорее.
Ли Джиён, завидев актёра, устраивала тесты невзирая на время и место. А раз так, лучше показать себя здесь, чем на площадке, набитой камерами и персоналом.
Но Юджин замотала головой.
— Оппа, говорят, трёпку лучше получать как можно позже. Когда у того, кто бьёт, силы на исходе.
«Вроде логично?»
Но сейчас мне ни капли не хотелось потакать подобной доморощенной философии.
— Ли Джиён не такая уж страшная. Чего ты так трясёшься?
— Те слухи, что я слышала, говорят об обратном.
Взгляд полон недоверия, но я и глазом не моргнул.
— Неправильные слухи. Идём.
«Ну, главное — не давать повода для порки».
С этой мыслью я собрал сценарий и вещи, и мы с Юджин двинулись к парковке.
— Вон она.
На площадку вкатился огромный розовый «Роллс-Ройс», напоминающий небольшой автобус.
Тр-р-р-р-р!
Гравий под колёсами разлетелся с оглушительным хрустом.
Машина остановилась. Из водительской двери вышла молодая женщина с туго стянутыми волосами, держа в руках увесистую дорожную сумку.
Лицо показалось знакомым.
«Сценаристка Ким Сорип?»
Точно, примерно в это время она была ассистенткой Ли Джиён.
Ким Сорип — через десять лет она станет великим автором, соперничающим на равных с самой Ли Джиён.
В голове мелькнула мысль: примерно сейчас Ким Сорип ушла в свободное плавание — и выстрелила.
«Я записывал название и рейтинг... кажется, "Голубое небо"?»
Чтобы проверить память, я открыл «Эвридей V10».
И тут...
Содержимое ежедневника изменилось.
[Эвридей V10]
[Дата: 12 декабря 2019 года]
PM 01:30 [Событие удалено] (Удалённое событие: (Служебная записка) Съёмочная площадка, Кури, Кёнгидо. Чон Юджин — 23 неудачных дубля. Жёсткий разнос от сценаристки на площадке.)
На мгновение голова опустела.
«Что?»
«Ежедневник... Разве записи могут меняться?»
«Неужели из-за того, что я помог Юджин с игрой, предначертанное будущее в ежедневнике исчезло?»
Вопросы цеплялись один за другой, и я быстро пришёл к единственному выводу.
«Мои действия меняют расписание в ежедневнике».
Если так, ценность этого ежедневника превосходит любое воображение. Десять лет подробных записей — уже невероятно. А если ещё и можно отслеживать, как меняется будущее...
От потрясения я залпом осушил стаканчик кофе, который держал в правой руке.
— Ай, горя-горя-горячо!
Обжёг язык.
— Ты в порядке?
— Да, нормально. И — подготовься заранее, восстанови дыхание. Ли Джиён из тех, кто налетает внезапно. Может с порога потребовать показать игру.
Пока Юджин готовилась, я хотел пролистать ежедневник дальше — вдруг ещё что-то изменилось.
Но...
Самая важная запись сегодняшнего дня по-прежнему была на месте.
[Эвридей V10]
[Дата: 12 декабря 2019 года]
PM 05:30 Похоронный зал при больнице Кёнхи в Кандоне. Мисо погибла.
Бум.
Удар сердца отдался в голове, будто обрушилось что-то тяжёлое.
«Почему это не исчезло?»
Я же позвонил в детский сад. Сделал так, чтобы Мисо не шла домой.
Неужели гипотеза — мои действия могут предотвратить предрешённый исход — ошибочна?
В тот же миг в голове всплыл кадр из знаменитого фильма.
«Пункт назначения».
Я замотал головой. Да, великое кино с моралью «что суждено — неизбежно случится», но вспоминать его именно сейчас — это уже чересчур!
Прошло-то всего ничего с тех пор, как я решил: «Конец бедам, начало счастья».
И тут же я осознал: одного телефонного звонка недостаточно, чтобы предотвратить смерть Мисо.
Нужно самому, немедленно, ехать за ней.
Но момент был неподходящий: Ли Джиён уже вышла из машины и стояла в двух шагах.
Губы мгновенно пересохли.
«Что — бросить шанс произвести впечатление на Ли Джиён и уехать? Юджин столько работала ради этого момента!»
В ту же секунду я вспомнил, когда должна случиться авария.
Три часа дня.
Примерно полтора часа в запасе.
Мозг заработал на полных оборотах.
«Спокойно, Юнхо. Можно успеть и то и другое. На показ игры Юджин хватит пяти минут. Закончим — и сразу мчу в детский сад забирать Мисо».
Выстроив план, я усмирил колотящееся сердце и подвёл Юджин к Ли Джиён.
Каждая секунда была на счету.
Ли Джиён — сценаристка высшего класса, с гонораром свыше ста миллионов вон за эпизод.
Роскошное леопардовое пальто и каблуки выше семи сантиметров — она выглядела потрясающе для своих сорока с лишним, хоть в актрисы записывай.
Вот только шагать на шпильках по гололёду оказалось ей не под силу, и она опиралась на Ким Сорип в туфлях на плоской подошве.
— Осторожнее.
— Опять ты со своими нравоучениями. Хватит уже. Шат ап!
Будущая великая сценаристка Ким Сорип пока что была всего лишь ассистенткой и по совместительству прислугой.
Тревога за Мисо не отпускала, но сначала нужно было разобраться с тем, что перед глазами.
Подойдя к Ли Джиён, я учтиво поклонился, представив свою подопечную.
— Для меня большая честь познакомиться с вами, госпожа Ли Джиён.
— Меня зовут Чон Юджин, я играю роль Ли Сольран. Я искренне восхищаюсь вашими...
Ли Джиён подтолкнула красные очки, сползшие к кончику носа, и покачала пальцем — мерно, как маятник метронома.
— Ноуп-ноуп-ноуп! Терпеть не могу шаблонную лесть!
— Н-но я правда обожаю ваши работы...
Ли Джиён окинула растерявшуюся Юджин оценивающим взглядом сверху вниз.
— Ли Сольран? Фактура неплоха, а вот как с игрой — посмотрим. Ну-ка, покажи?
Как и ожидалось — тест с порога. Грубо говоря, она одержима своими работами. Мягко — безмерно к ним привязана.
— Да!
Юджин решительно ответила и начала играть Ли Сольран.
Стоило ей погрузиться в роль, как бровь Ли Джиён дрогнула. Потому что Юджин сейчас показывала именно ту «Ли Сольран», которая жила в голове сценаристки.
До возвращения в прошлое каждый раз, когда Юджин заваливала дубль, Ли Джиён объясняла ей характер персонажа: подруга главной героини — бойкая полицейская, поэтому говорить она должна рублено, с чёткой дикцией.
Я передал Юджин те наставления по памяти — и результат превзошёл все ожидания.
Невозможно было отвести глаз от каждого её движения.
Как бы это описать?
Затягивает.
Да, точнее не скажешь.
Даже при всей серьёзности ситуации я поймал себя на том, что сердце колотится от волнения.
На лице Ли Джиён тоже проступила многозначительная улыбка.
Успех.
Нет — оглушительный успех.
Короткий показ Юджин занял меньше трёх минут. Она тяжело дышала, раскрасневшаяся от возбуждения.
Ли Джиён долго смотрела на неё, затем медленно заговорила:
— Неплохо. Голос с характером, сценарий, похоже, выучен на совесть. Хм-м...
— Спасибо вам!
И тут Ли Джиён спросила нечто неожиданное:
— Тебя как зовут?
Ли Джиён славилась тем, что не утруждала себя запоминанием имён — разве что речь шла о настоящей звезде. На площадке она обращалась к актёрам исключительно по именам их персонажей.
И вот такая Ли Джиён спросила имя Юджин.
«Зацепило!»
Юджин ответила, сияя:
— Да! Чон Юджин, «Куллёнсве Энтертейнмент»!
— «Куллёнсве» — это компания директора Кана?
— Да! Кан Гамчхан — наш генеральный директор.
Ли Джиён качнула головой. Не кивнула, а именно качнула — вбок.
— Ладно. Юджин, говоришь? А мне, между прочим, Юджин Пак очень нравится.
«При чём тут Юджин Пак и Чон Юджин?»
Ну, раз сценаристке нравится кто-то с таким же именем — и на том спасибо.
— Юджин, а кто тебя учил? Разве в «Куллёнсве» есть педагог, способный так разложить персонажа?
Тренеры «Куллёнсве» на самом деле были далеко не высшего уровня — особенно на фоне актёров. Всё потому, что управляющий директор Ли Гичхоль по блату рассадил на эти должности своих людей из Сеульской академии искусств. Начальник отдела Ким Донсу и тренер Чхве Хёнмин — оттуда же.
Не успел я и рта раскрыть, как Юджин выпалила:
— А! Со сценарием мне помог вот этот менеджер-оппа!
Ли Джиён чуть приподняла голову, медленно повернулась в мою сторону и, нахмурив брови своим фирменным прищуром, спросила:
— Это вы?