В то время, когда они договаривались о свадьбе, семья Лю была бедна, как церковные мыши. Но у них был козырь — Лю Юнмин, который умудрился поступить в техникум.
Линь И, будучи человеком простым и дальновидным, рассудил, что парень с образованием не пропадёт: в худшем случае пойдёт на завод, станет мастером, и его дочь будет жить в достатке. Именно поэтому он согласился на этот брак.
Кто бы мог подумать, что Лю Юнмин, этот «интеллигент», женился на Линь Цинь исключительно ради её приданого!
Осознание этого факта обрушилось на Линь И, словно каменная плита. Раскаяние было настолько невыносимым, что ему хотелось разбежаться и выпрыгнуть в окно, лишь бы не чувствовать этой жгучей вины.
Линь Цинь, заметив безумный блеск в глазах отца, испугалась не на шутку. Она поспешно вытерла слёзы и схватила его за руки, заглядывая в лицо.
— Папа, послушай меня! Жизнь продолжается. У нас есть Яя, она ещё совсем кроха. Мы не имеем права сдаваться, мы не можем упасть сейчас. Ты должен помочь мне, слышишь?
Линь И, чей разум застрял в белой пустоте отчаяния, лишь бессмысленно бормотал, глядя сквозь дочь:
— Помочь... папа поможет... это папа тебя погубил... это я виноват...
Слёзы снова хлынули из его глаз, прокладывая дорожки в глубоких морщинах.
Глядя на убитого горем старика, Линь Цинь почувствовала, как в её сердце поднимается холодная, чёрная волна ненависти. Она смыла остатки страха и сомнений, оставив лишь ледяную решимость.
— Папа! — её голос зазвенел сталью. — У меня есть план. Верь мне. Те, кто издевался над нами, те, кто мучил нас с дочерью... я не спущу им это с рук. Ни одному из них. Я клянусь тебе!
Линь И, вздрогнув от тона дочери, судорожно вытер лицо рукавом и начал испуганно мотать головой:
— Дочка, нет! Не делай глупостей! Не бери грех на душу!
— Папа, успокойся. Я не собираюсь делать ничего безрассудного. Мы всё обсудим, когда Яя выпишут из больницы, — Линь Цинь мягко, но настойчиво похлопала отца по плечу и повела его обратно в палату.
В комнате царила удивительно мирная атмосфера. Чэнь Вэньцзюнь сидел у кровати и, держа в руках какую-то дешёвую игрушку, старательно развлекал Яя.
Эта картина вызвала у Линь Цинь внезапный укол дежавю. В прошлой жизни, когда болел его собственный сын, Чэнь Пинъань, он точно так же часами сидел у его постели, терпеливо уговаривая и развлекая мальчика. Да и саму Линь Цинь, когда она слегла с болезнью, он утешал с такой же трогательной заботой, словно она была маленьким ребёнком. Теперь на этом месте была Яя.
Линь И замер за спиной дочери, молча наблюдая за этой сценой. Он не проронил ни слова, но в его взгляде читалось сложное смешение благодарности и подозрения.
Линь Цинь неловко улыбнулась, решив, что любые объяснения сейчас будут лишними.
Яя, утомлённая болью и лекарствами, не капризничала. Взрослые, боясь нарушить хрупкий покой, затаили дыхание, наблюдая, как под тихий шёпот Чэнь Вэньцзюня веки девочки тяжелеют и закрываются.
Когда ровное дыхание ребёнка возвестило о том, что сон пришёл, все трое синхронно выдохнули.
Чэнь Вэньцзюнь беззвучно поднялся и жестами показал, что ему пора.
Линь И тут же встрепенулся и поспешил проводить гостя.
— Спасибо тебе, парень, — сказал старик, когда они вышли в коридор. Его голос дрожал от искренней благодарности. — Если бы не ты, если бы ты не бегал туда-сюда, моя девочка... я даже не знаю, что бы с ней было.
Чэнь Вэньцзюнь широко и открыто улыбнулся:
— Дядя, не стоит благодарности. Жизнь у сестры Линь Цинь слишком горькая. Раньше я не знал, но после того, как семья Лю втянула меня в свои грязные игры, я стал присматриваться. Люди говорят, что мать и дочь пахали на эту семью как волы, а к ним относились хуже, чем к скоту. Раньше Линь Цинь терпела, но в прошлый раз они перегнули палку. А теперь... — его лицо помрачнело. — Облить ребёнка кипятком? Это уже не люди, это звери. Дом Лю — это не место для жизни, это волчье логово. Если девочка вернётся туда, страшно подумать, что с ней сделают в следующий раз.
Линь И механически кивал, соглашаясь с каждым словом. Свет в его глазах окончательно погас. Проводив Чэнь Вэньцзюня, он ссутулился, словно на его плечи навалили мешок с камнями, и, держась за стену, поплёлся обратно в палату.
Следующие несколько дней превратились для него в пытку ожиданием.
Он дежурил у окна, вздрагивал от каждого скрипа двери, надеясь увидеть Лю Юнмина. Он ждал, что зять придёт проведать дочь, что семья Лю пришлёт кого-то с извинениями.
Но он ждал напрасно. Тишина была ему ответом.
Лишь на пятый день в дверях палаты появилась Лю Лин.
Линь Цинь, решив, что девушка пришла за долгом, тут же полезла в карман за деньгами.
— Нет-нет, сестра Линь Цинь! — замахала руками Лю Лин. — Я не за этим. Я просто увидела, что вы так долго не возвращаетесь, и забеспокоилась. Решила проведать. Как Яя?
В палате, кроме них, никого не было — соседку выписали ещё вчера. Скрывать было нечего. Линь Цинь молча подошла к кровати и приподняла лёгкую марлю, прикрывавшую спину дочери.
Лю Лин ахнула. Её ноги подкосились, и она схватилась за спинку стула, чтобы не упасть. Зубы девушки выбили мелкую дробь.
— Какой кошмар... Как же так... Лю Ли совсем с ума сошла? Сделать такое с ребёнком...
Линь И, не выдержав, шагнул вперёд:
— Дочка, скажи, а семья Лю... они хоть что-то говорят? Они знают, что натворили?
Лю Лин замялась. В её взгляде, обращённом на Линь Цинь и маленькую Яя, читалась глубокая жалость, смешанная с неловкостью.
— Дядя, — наконец выдавила она, понизив голос. — Сюй Маньчжи тоже пострадала. Говорят, ей сильно досталось — кипяток попал на нижнюю часть тела и спину. Ожоги серьёзные, она даже сидеть не может. Но в городскую больницу она не поехала, лечится в местном медпункте, экономит.
Она перевела дыхание и с трудом продолжила:
— И самое страшное... Семья Лю распускает по деревне слухи. Они говорят, что это Яя виновата. Мол, девочка баловалась, толкнула Сюй Маньчжи, та потеряла равновесие и опрокинула на себя кипяток, а брызги случайно попали на ребёнка. А сестра Линь Цинь, по их словам, просто сумасшедшая лгунья, которая пытается оклеветать бедную, невинную Лю Ли.
— Да как же так?! — Линь И побледнел, словно из него выкачали всю кровь. Он схватился за грудь, словно его ударили ножом, и тяжело, мешком осел на стул позади себя. — Где же правда?! Где совесть?! Неужели небеса ослепли?!
— Папа! — Линь Цинь в ужасе бросилась к нему, забыв обо всём. — Врача! Скорее врача!
Лю Лин тоже перепугалась не на шутку и кинулась помогать поддерживать старика, который хватал ртом воздух, как выброшенная на берег рыба.
К счастью, приступ быстро прошёл, и дыхание Линь И выровнялось. Но Линь Цинь, напуганная до смерти, настояла на полном осмотре. Линь И пытался отказаться — он знал, как тяжело сейчас дочери с деньгами, и каждая копейка, потраченная на него, отзывалась болью в его сердце. Но видя её полные слёз, молящие глаза, он не смог спорить и покорно поплёлся на обследование.
Когда выяснилось, что жизни старика ничего не угрожает и сердце просто не выдержало стресса, Лю Лин с облегчением выдохнула. Она уже собиралась уходить, когда Линь Цинь остановила её и сунула в руку пачку мелких, потрёпанных купюр.
— Лю Лин, подожди. В тот день, когда всё случилось, я в отчаянии занимала деньги у соседей. Твоя бабушка дала три юаня, тётушка Ланьхуа — три, дядюшка Фу и дядюшка Ян — по два. Пожалуйста, верни им долг за меня. Скажи им спасибо.
Линь Цинь понимала: в дом семьи Лю она больше не вернётся. По крайней мере, пока она одна и слаба, переступать этот порог было бы самоубийством. А долги нужно отдавать, чтобы сохранить лицо.
Лю Лин растерянно посмотрела на деньги в своей ладони.
— Сестра Линь Цинь, ты так просто отдаёшь мне деньги? А вдруг я их себе заберу? Ты не боишься?
— Я верю тебе, — твёрдо ответила Линь Цинь, глядя ей прямо в глаза.
Лю Лин, тронутая таким безоговорочным доверием, энергично закивала:
— Хорошо! Я всё раздам, как только вернусь, обещаю! Каждую копейку верну!
Провожая девушку до лестницы, Линь Цинь как бы невзначай спросила:
— Кстати, Лю Ли ведь учится во Второй средней школе, в третьем классе третьей ступени, верно?
— Ага, — подтвердила Лю Лин, садясь на велосипед. — Точно. Её класс прямо рядом с моим.
Линь Цинь ещё раз поблагодарила её и долго смотрела вслед удаляющемуся велосипеду. В её глазах, ещё недавно полных слёз, разгорался холодный, расчётливый огонь решимости.
• • •
На следующий день врач сообщил радостную новость: состояние Яя стабилизировалось, температура спала, и через день её можно будет выписывать.
Линь Цинь действовала быстро и решительно. Она арендовала в больнице носилки, предупредила лечащего врача, что им нужно ненадолго отлучиться по важному делу, и вместе с отцом вынесла Яя из палаты. Медсёстры, решив, что капризному ребёнку просто захотелось подышать свежим воздухом, не стали задавать лишних вопросов и выпустили их.
Они несли носилки прямо к воротам Второй средней школы.
В те времена школьные порядки были простыми, не чета будущим строгим режимам с турникетами и охраной. Вахтёр на входе был чисто номинальной фигурой: стоило сказать, что ты родственник и пришёл по делу, как путь был открыт.
Линь Цинь с несчастным видом объяснила ленивому сторожу, что ребёнок болен и им срочно нужно увидеть тётю девочки, которая учится в выпускном классе, чтобы передать важное сообщение из дома.
Классы третьей ступени находились на третьем этаже. Сторожу совсем не хотелось подниматься по лестнице ради такой мелочи, поэтому он просто махнул рукой:
— Идите сами, только не шумите, уроки идут.
Отец и дочь, тяжело дыша, подняли носилки с пострадавшей Яя на третий этаж и направились прямиком к кабинету 3-3.
Когда они проходили мимо соседнего класса, Лю Лин, сидевшая у окна и скучавшая на уроке, увидела эту процессию. Её глаза расширились от шока — она чуть не вывалилась из-за парты. Что они здесь делают?!
Шёл урок. В классе 3-3 стояла тишина, нарушаемая лишь скрипом мела.
Учитель Чжан Хуа, классный руководитель, услышав шум в коридоре и увидев странную делегацию с носилками в дверях, нахмурился. Он отложил учебник, поправил очки и вышел в коридор.
— Товарищи, что происходит? У нас идут занятия, вы мешаете...
Линь Цинь не стала тратить время на вежливые предисловия. На глазах у десятков учеников, с любопытством выглядывающих из классов, она с глухим стуком рухнула на колени прямо на бетонный пол перед учителем.
— Учитель! — её голос, полный слёз и отчаяния, эхом разнёсся по гулкому этажу, заглушая школьный звонок. — Ученица вашего класса, Лю Ли, пыталась убить нас! Посмотрите, что она сделала с моей дочерью! Я умоляю, школа должна наказать убийцу! Спасите нас!
Чжан Хуа в ужасе отшатнулся, едва не споткнувшись. Он резко обернулся и посмотрел в класс, где за третьей партой сидела Лю Ли. Девушка была белее мела, её трясло так, что парта ходила ходуном.
— Это... это какая-то ошибка? — пробормотал учитель, чувствуя, как холодеет спина.
Линь Цинь, чьи глаза горели фанатичным огнём материнской мести, молча поднялась с колен и подошла к носилкам. Резким движением она откинула простыню, обнажая спину Яя.
— Смотрите! Все смотрите!
Вид страшных ожогов, огромных волдырей и слезающей лоскутами кожи заставил подростков, никогда не видевших такой жестокости, вскрикнуть от ужаса. Кто-то закрыл глаза, кого-то замутило, девочки начали визжать.
Даже Чжан Хуа, взрослый мужчина, побледнел и прикрыл рот рукой, сдерживая тошноту.
— Это... это сделала Лю Ли? — прошептал он, не в силах поверить своим глазам.
Обновлено: 23.01.2026