«Вернёте, значит?»
Одно‑единственное слово Ча Ганхви вдруг прояснило сознание.
«Если я закрою глаза на возможные последствия и несколько дней побуду профессором О Тэын, меня отправят назад?»
Но какова будет расплата за это? Какую цену придётся заплатить за ложь?
— Но я…
Минджу запнулась, и Ча Ганхви поспешно перебил:
— Я ручаюсь честью премьер‑министра! Повторяю ещё раз: как только операция закончится, мы немедленно доставим вас обратно со всеми почестями! Таковы условия моего предложения.
Мужчина казался надменным и горделивым. Он чуть наклонился к Минджу.
Её губы задрожали. Та уверенность, с которой он навязывал условия, показалась ей возмутительно наглой.
Притащили силой без всякого согласия, а теперь «доставим обратно», «со всеми почестями»...
И ещё вот это: «Сделаешь операцию — тогда отпустим». Это уже за гранью.
Чем больше она слушала, тем буйнее разгоралась в груди невыразимая ярость.
— Как ни крути, это неправильно! Нужно следовать официальной процедуре… — сил скрывать накатившие чувства больше не было, голос начал повышаться сам собой.
Щёлк.
Звук отводимого затвора и скрежещущего холодного металла пронзил барабанные перепонки. Знакомый звук. Девушка уже слышала его на корабле.
Сердце ухнуло вниз.
— Эй, не надо, — Ча Ганхви небрежно урезонил подчинённого.
Минджу безмолвно взглянула ему в глаза.
И застыла.
Внешне — безупречно мягкий, доброжелательный, достойный государственный муж. Но взгляд за стёклами очков был жёстким и хлёстким.
В зрачках его метался холодный блеск, будто маска спадёт в любую секунду.
Ладно, стоит хотя бы сделать вид, что послушалась. Немного поколебавшись, Минджу наклонилась вперёд, будто неохотно идя навстречу добровольно-принудительному предложению.
— В каком состоянии пациентка?
— Это секрет. Сейчас сообщить не могу. Если профессор гарантирует сотрудничество…
— А факт моей помощи гарантирует мне возвращение домой? — перебив, прямо спросила Минджу.
— Ха-ха, — ответил мужчина нечитаемой улыбкой.
Мгновение тишины.
Ча Ганхви лениво огладил манжет и скользнул взглядом по лицу девушки — и вдруг его глаза переменились.
Наконец‑то проступила истинная сущность.
— Вам придётся поверить на слово. Сейчас у вас всего два варианта: благополучно вернуться… или исчезнуть здесь навсегда.
Хрипловатым приглушённым голосом он решительно продолжил:
— Вы умны. Уверен, понимаете, какой выбор разумен.
— ……
Как бы Минджу ни ломала голову, другого выхода не было.
Она хотела жить.
Во всей этой ситуации единственный путь назад — стать фальшивой О Тэын.
Иных вариантов выжить не существовало.
— Полагаю, переговоры завершены, — увидев колебание на лице Минджу, Ча Ганхви расплылся в довольной улыбке. — Окажите ей высший приём!
Он распорядился подчинённым и снова надел овечью маску — беззаботно хохотнул, поправляя очки.
— Прошу, сюда!
Один из его людей вышел вперёд и спокойно сопроводил Минджу.
У входа на первый этаж здания уже ожидала большая чёрная немецкая представительская машина.
***
«Куда же меня везут?»
Окна машины были полностью закрыты тёмными шторами, так что выглянуть наружу возможности не было. Эта поездка в неизвестность казалась бесконечно длинной.
От нервного напряжения Минджу так сильно прикусывала губы, что они начали жечь, а во рту появился металлический привкус крови. Наконец, машина медленно остановилась.
— Мы прибыли. Это гостевая резиденция, где вам предстоит жить. Сюда привозят только самых почётных гостей. Прошу чувствовать себя комфортно!
Когда она вышла из машины, перед её глазами предстал роскошный, величественный особняк.
Из здания гурьбой выбежали сотрудники резиденции, аккуратно одетые в белые рубашки и чёрные брюки.
В их сдержанных позах и подчеркнуто вежливом поведении всё было безупречно. Однако одинаково невозмутимые лица вызывали у Минджу странное чувство тревоги.
На первом этаже — светлый мрамор цвета слоновой кости и золотистые шёлковые обои. На каждом шагу роскошные вазы и произведения искусства, ценность которых оценить не представлялось возможным.
Картины и статуи располагались повсюду и словно старались превзойти друг друга в великолепии. Минджу провели по лестнице с широким красным ковром на второй этаж и довели до самой дальней комнаты в конце коридора.
— Вот ваша комната. Если что‑то потребуется, обращайтесь в любое время.
Сотрудник вежливо передал ключ.
Комната оказалась сдержанной и спокойной — полная противоположность вычурному убранству дома. На тёмно‑сером ковре стояла классическая мебель из коричневого дерева.
Взгляд Минджу медленно скользил по комнате.
Белоснежная застеленная кровать, рядом небольшой столик и стул. Напротив — диван и шкаф для одежды.
Она открыла шкаф. Внутри лежало несколько новых комплектов одежды и обуви, аккуратно разложенных на полках.
Подойдя к окну, Минджу раздвинула шторы.
Во тьме ночного неба мягко мерцали огоньки садовых фонарей, освещая маленький сад. Дальше угадывалась тёмная лесная тропинка, которая на мгновение приковала её взгляд.
«Сейчас не время любоваться».
Минджу, внимательно разглядывавшая вид из окна, вдруг резко развернулась.
Если доверять фильмам, в таких местах всегда прятали подслушивающие устройства. Вспоминая подобные сцены, она принялась проверять каждый угол: сунула руки вглубь ящиков, ощупала раму окна и углы мебели.
Собиралась уже открыть дверь в ванную, чтобы проверить и её, как вдруг раздался стук.
— Ужин подан.
Перед Минджу расставили белые керамические тарелочки с блюдами корейской кухни.
Свежесваренный рис, пар от которого поднимался клубами, горячий суп из соевой пасты — твенджан-гук. Рулетик из омлета, шашлычки из запечённых креветок и белая кимчи.
Минджу с недоверием осмотрела каждое блюдо, но голод победил разум.
Она зачерпнула большую ложку риса и положила в суп.
***
Наскоро утолив голод, Минджу почувствовала, как по всему телу разливается вялость.
Плюх. Она раскинулась на кровати и уставилась в потолок.
Пациентка Ким Юнсо благополучно выписалась? Ей после операции смеяться нельзя, а ещё с перевязками нужно быть поаккуратнее…
А Сонджин? Он успел взять информированное добровольное согласие на процедуры у пациента из палаты 801?
Проверил ли профессор Пак перфузию лоскута у своего пациента после пластики?
Дела, которые нужно было закрыть за день, всплывали в голове слайдами. Одно за другим.
Сейчас-то уже в отделении, наверное, все на ушах. Ищут. Не отметили ли бы как прогул…
Хаа…
«Я правда сейчас об этом думаю?
Когда даже неизвестно, смогу ли вернуться».
С кривой усмешкой она глубоко зарылась в одеяло.
То, что произошло за считанные дни, всё ещё не укладывалось в реальность. Казалось, этот чудовищный спектакль не более, чем фарс.
Минджу знала: спасение утопающего — дело рук самого утопающего.
Она отчаянно пыталась вообразить себе нечто хорошее.
Так она спасалась раньше.
Так она спасалась всю жизнь.
«Ладно, Кан Минджу, держи голову ясной!
Здесь тоже люди живут. Значит, как‑нибудь выбраться можно!»
Если получится вернуться живой, с чего бы начать?
Наконец наесться всего, что хотела… Поехать в те места, куда так рвалась…
Нет. Просто тихо жить, будто ничего не случилось. Вернуться к прежней жизни. Словно всего этого не было.
Мысли цеплялись одна за другую, и когда круг в голове почти замкнулся, всё внезапно остановилось на одном парне.
Том, которого видела раньше.
Снова и снова всплывал его смутный образ.
Внушительный рост. Белая рубашка. Чёрные брюки. Холодный тон голоса.
Ледяная аура, совсем не подходящее к ней тёплое, мягкое касание рук.
И тонкий свежий мыльный запах.
Она старательно складывала эти обрывки в одну картинку.
Но сколько ни вспоминала, лица перед глазами не возникало.
Кто он?
Хотел помочь?
Если да — почему?
Когда Минджу снова открыла глаза, в комнату уже рвался солнечный свет позднего утра.
Впервые за долгое время она как следует выспалась. Яркие лучи, льющиеся в окно, ослепляли.
А ведь собиралась не спать… Но подушка и постель были так мягки. Они будто смеялись над её решимостью.
Потому что привыкла вечно дремать где попало. Сколько же времени прошло с тех пор, как она спала по‑нормальному…
Ирония жизни.
Тихий вздох скользнул меж губ.
В этот момент кто‑то постучал в дверь.
Вздрогнув, Минджу вскочила с кровати и впопыхах бросилась к выходу.
Открыв, она увидела парня. Ростом, должно быть, под метр девяносто, и удивительно красивого.
— Можете уделить мне минутку?
— Кто вы? Постойте, вы же вчера…? — она замешкалась от внезапной просьбы парня и потёрла сонные глаза. — Это вы вчера ставили мне капельницу, верно? Благодаря вам я оклемалась. Мне надо поблагодарить вас… так ведь?
С широко раскрытыми глазами она осторожно оглядела гостя.
— Капельницу? Кто? Впрочем, если благодарны, так и говорите, нет — так нет. К чему эти расшаркивания?
— Ах… Я вас благодарю. Как бы там ни было. Помощь есть помощь.
Нечленораздельно проворчав что‑то себе под нос, парень посмотрел на неё, всё ещё не до конца проснувшуюся.
Растрёпанные волосы, накинутый кое‑как халат, босиком выскочила в коридор… и при этом удивительно серьёзно выражает благодарность. Странная девушка.
На ней, нервно ёрзающей пальцами ног и без умолку бормотавшей что-то своими губами цвета персика, взгляд парня ощутимо задержался.
Обновлено: 20.01.2026