ЗИЛ-130 едва тащился по разбитой проселочной дороге, подпрыгивая на ухабах. Двигатель, недавно собранный заново, работал на холостых оборотах — Василий выжимал из бака последние капли бензина. Сквозь дыру в лобовом стекле, заклеенную на ходу серым скотчем, все равно пробивался ледяной ветер. Он смешивал запах свежей краски кузова с затхлостью мокрой листвы и машинного масла. Стрелка спидометра замерла на двадцатке, будто примерзла к стеклу. Василий стиснул руль, пытаясь собрать мысли воедино, но они рассыпались, как ржавые гайки по кабине. Что дальше? Как выжить? И главное — как избавиться от этого… чего-то внутри?
— Оптимизация ресурсов соответствует параметрам логичности, — загудел голос из магнитолы, напоминая скрежет шестеренок.
— И без твоих подсказок знаю! — буркнул Василий, с ненавистью глядя на панель приборов.
«Золотое кольцо России» — так Вася назвал их маршрут. Бред! Откуда взять деньги на топливо? Да и зачем колесить по стране, когда в поселке начала налаживалась жизнь? Ольга — умница, красавица, зарплата стабильная и хорошая.
С ней можно было бросить эту грязную работу, перейти в IT, как вчера советовала она за бокалом вина. Но теперь всё рухнуло. Вместо вечернего свидания — погоня за каким-то «энергокубом», спасение мира, а вместо будущего — пустой бак и полная засада.
Василий резко вывернул руль, объезжая яму, залитую коричневой жижей.
— Эй, космический захватчик, а какого хрена я вообще оказался в заброшенной части??
— После симбиоза я активировал экстренные протоколы. Твои мышцы получили импульсы через спинальные ганглии, что позволило избежать зон повышенного энтропийного риска, — бесстрастно ответил Муд. Твой организм, вопреки сознательному сопротивлению, был перенаправлен в локацию с минимальными рисками, алгоритмически рассчитанную зону безопасности.
— Охренительной безопасности! Бензин слили, деньги сперли! Лучше бы ты того урода переехал. Василий едко фыркнул, заметив вдали белую «Ниву» с мигалкой стоящей на обочине. — Смотри-ка, Михалыч. Сто пудов меня ждет. Как отец говорил: «Нарушишь — триэм тебя достанет».
Капитан Максим Михайлович Мирнов вышел из машины, поправляя ремень с пистолетом. Его плащ развевался на ветру, обнажая начищенные сапоги. Василий, остановился и заглушил мотор, вжавшись в сиденье.
— Остановка противоречит миссии, — замигал экран навигатора. — Энергокуб дестабилизируется через 4319 часов.
— Это участковый, — прошипел Василий, хватая документы. —Какого хрена лысого он тут ошивается…
— Социально-правовой агент, — уточнил Муд. — Вероятность применения легитимного насилия больше семидесяти процентов.
— Вот именно. Заткнись Муд.
Василий вылез из кабины, и спрыгнул с порога. Под ногами хрустели замерзающие лужи, запах гниющих яблок с ближайшего сада щекотал ноздри. Мирнов приближался, шаркая сапогами по гравию. Его тень, вытянутая низким, багряным солнцем, легла на капот ЗИЛа.
— Ну, привет, Васька! — Мирнов хлопнул ладонью по капоту ЗИЛа, отчего тот жалобно скрипнул. — Смотрю, подрос. Возмужал, так сказать, за время срочной службы в армии.
— Сдрась, дядь Максим, — Василий потёр щетину на подбородке, стараясь не смотреть участковому в глаза. — Кормили, как на убой, да. Ротный зверюга был, до сих пор спину ломит от ежедневных тренировок.
— Зато мужиком стал, — Мирнов усмехнулся, поправив пряжку ремня. — А вот Савелий ко мне вчера заезжал, на тебя жаловался. Он достал блокнот, листая заляпанные страницы. Не хорошо как-то получилось, Василий. Взлом, проникновение на частную территорию, слив опасных отходов четвертого класса опасности на территорию земель сельхозназначения, повлекшую значительный вред экологии. Работа без лицензии, отсутствие кассового аппарата. И в завершение порча личного имущества и нанесение тяжких душевных травм.
Не многовато ли для одного дня? — прищурив один глаз, словно оценивая платёжеспособность парня, спросил участковый. —Это все серьёзно, Вась.
Василий пнул колесо ЗИЛа сапогом.
— Крыса мусорная! — буркнул он. — Сам-то, вон свалку незаконную организовал.
— Может и так, — Мирнов щёлкнул авторучкой. — Но бумаги-то на тебя, — он вдруг прикрыл блокнот, наклонившись к уху Василия. — Отец бы расстроился, а?
— Максим Михайлович, не нагнетай! — Василий растянул губы в улыбке, от которой заныли скулы. Все тридцать два зуба сверкали фальшивым оптимизмом, как дешёвая бижутерия на базаре. — Какое загрязнение земель сельхозназначения? А? — он развёл руками, брызгая слюной. — Всю жизнь туда дерьмо сливалось!
Участковый вытер щёку, куда попала капля. Его палец потянулся к расстёгнутой кобуре, но вместо пистолета достал пачку жвачки.
— Этот хрыч Савелий взбеленился, — продолжал Вася, чувствуя, как под потёртой курткой прилипает к спине мокрая майка. Осенний ветер трепал его волосы, разнося с садов запах горелой листвы и гнилых яблок— Я ж извинился! А он разъярился, с кулаками на меня…
Участковый Мирнов стоял, упёршись ладонью в крыло ЗИЛа. Его плащ хлопал на ветру, обнажая потёртый ремень с пистолетом.
За спиной копошились вороны, клевавшие остатки мусора у разбитой придорожной остановки.
— И поэтому ты произвёл умышленный слив опасных отходов на проезжую часть, попутно испортив личное имущество гражданина Савельева?
Василий нервно провёл рукой по подбородку.
— Максим Михайлович, не поверишь! — Он заговорщицки прищурился, показывая на цистерну. — Я увернулся от удара, а тут зацепил сливной кран… Сам не хотел! Если б не Савельев, ничего бы не…
— Ещё скажи, что он сам ручку дёрнул, — усмехнулся участковый, снимая фуражку и вытирая платком потный лоб. В его голосе зазвучала стальная нотка.
— Ладно, — Мирнов вдруг положил руку Василию на плечо, сжимая так, что плечо заныло. — Ты мне почти как сын, — его улыбка напоминала волчью. — Объясню Савельеву, что да как. Но учти, последний раз прикрываю твою жопу.
Он резко отпустил парня, доставая из кармана пачку сигарет.
— Двадцать процентов от прибыли. Каждый месяц, — лицо участкового вдруг стало каменным, глаза сузились в щёлочки. — И учти: я вижу всё. Если думаешь дурить… — Он щёлкнул зажигалкой, и сильно затянулся. — По 171-й пойдёшь. Усвоил, сопляк? — Выдохнув клубы сизого дыма, спросил участковый.
Вася поперхнулся, будто проглотил осу. Его взгляд метнулся к ЗИЛу — бочка цистерны тускло блестела под заходящими лучами солнца.
— Дядь Максим, да я в минус уйду! — он стукнул кулаком по капоту, — Эта дура жрёт бензин, как ненормальная!
Мирнов молча выпустил дым кольцами. Одно из них поплыло к покосившемуся дорожному знаку «остановка запрещена».
— Двадцать, — он бросил окурок под колёса, раздавив сапогом. — И стекло поменяй, — участковый ткнул пальцем в треснутое лобовое, где скотч уже отклеился. — Эксплуатация запрещена по перечню неисправностей.
— Обязательно поменяю! — Василий прыгнул в кабину, с силой хлопнув дверью. — В сарае запасное лежит… Это я в трубу въехал, не заметил.
ЗИЛ дёрнулся, выплюнув клуб чёрного дыма. Грузовик пополз вперёд, обдавая Миронова выхлопными газами. Участковый стоял, заложив руки за спину, пока машина не скрылась за поворотом.
— Вот сука! Двадцать процентов захотел, тварь! — Василий в ярости врезал кулаком в руль, когда силуэт участкового в зеркале заднего вида исчез за поворотом. Стекло, покрытое паутиной трещин, искажало дорогу, словно кривое зеркало. За окном мелькали облетевшие берёзы, их голые ветви царапали низкое свинцовое небо.
— Я слышал ваш разговор. Ты можешь обратиться в силовые структуры после выполнения нашей миссии, —голос Муда прозвучал из динамиков, будто стальной шарик, катающийся по жестяному поддону.
— Ага, а ещё куда? — Василий рванул рычаг КПП так, что металл скрипнул от напряжения.— Да не будет никакой миссии! Топлива нет, тупая ты железка! На какие шиши ехать? Пошло всё на хрен! Ты, твой энергокуб, гвардия и все остальное!
Острая боль, словно удар током, пронзила правую руку. Кисть бессильно соскользнула с рычага КПП. Пальцы дёргались в конвульсиях, оставляя на обивке сидения царапины.
— Ты выполнишь то, что я сказал! — голос из навигатора заскрипел, сквозь помехи радио.
— Нет! — Василий стиснул зубы, впиваясь ногтями целой руки в оплетку руля. Он рванул его влево, напрягая каждую мышцу, как загнанный зверь. ЗИЛ дёрнулся к обочине, колёса взрыхлили гравий с придорожной слякотью, но тут же невидимая сила скрутила тело. Машина рывком вернулась на полосу. Руки сами, против его воли выровняли грузовик.
— Ничего не выйдет, человеческий организм, — Муд говорил ровно, как робот-диктор. Новая волна боли ударила по рёбрам, заставив Василия согнуться. — Я не позволю испортить транспортное средство.
— Да иди ты в жопу, тварь! — Василий выкрикнул хрипло, чувствуя, как пот заливает глаза. Руки сами сжимали руль, будто прикованные наручниками, ноги давили на педали с неестественной силой. Даже веки не слушались, взгляд прилип к асфальту за разбитым стеклом, где лужи отражали клочья грязных облаков.
— Всё! Хватит! Муд, хватит! Я понял,.. — голос сорвался на шёпот, смешавшись со свистом ветра и рева мотора.
— Так-то лучше! Прохрипело из динамиков.
Боль мгновенно отпустила, оставив тело парня дрожащим, как в лихорадке.
— Ты должен найти деньги. Укради. Заработай. Займи. Любым способом. Мы обязаны найти энергокуб до его обнаружения гвардейцами… или пока он не уничтожит вашу планетарную систему.
— Найду, — Василий протёр лицо грязным рукавом, оставив на коже чёрную полосу. В зеркале мелькнуло его отражение: запавшие глаза, стиснутые челюсти, капли крови на нижней губе, которую он прокусил в приступе невероятной боли.
***
ЗИЛ-130 остановился у покосившегося забора, под старой яблоней, чьи ветви скрючились под тяжестью мокрых от дождя плодов. В окне дома, обшитого выгоревшим сайдингом, резко вспыхнул свет, бросив жёлтое пятно на внутренний двор, где ржавая лейка валялась рядом с перевёрнутой тачкой.
— Чёрт, мать дома! — Василий съёжился на сиденьи, будто пытаясь стать невидимым, его пальцы впились в потёртый руль. — Сейчас начнёт давить на нервы с нравоучениями…
— Организм! Не теряй время. Действуй быстро, — голос Муда вырвался из динамиков, словно металлический скрежет. — Помни о важности миссии!
— Василий меня зовут, а не «организм»! — парень в ярости стукнул кулаком по торпедо, отчего задребезжали болты в держателе огнетушителя. Его лицо исказила гримаса. — Конченый инопланетный Муд-херут!
— Вася. Василий. Василёк. Васяра. Василиса. Васек, — навигатор методично перебирал варианты, словно сканируя память. — Васютка. Васильевич. Васюта…
— Да иди ты в жопу, Муд! — Василий вылетел из кабины, спотыкаясь о промасленный пенёк у колеса. Сапог увяз в грязи, оставленной ночным ливнем. За забором хлопнула дверь дома — на крыльцо вышла мать, закутанная в клетчатый плед. Её седые волосы выбивались из-под платка.
— Васька! Чёрт твою ногу подери, тебя где носило? — закричала она, когда калитка скрипнула, и показался блудный сын.
— Ма, не ори! — устало крикнул в ответ Василий, бредя к дому, словно бык на убой. Его куртка была в масляных пятнах, а джинсы покрыты дорожной грязью. Мать всплеснула руками, увидев разукрашенного грязью сына:
— Сыночек, это что с тобой? Быстрей заходи, я уже начала с ума сходить! Телефон отключён, вторые сутки дома нет… Что случилось? — причитала она, пока Вася, скрипя ботинками, разувался в прихожей.
— А,.. — начал Дымовский, но резко оборвался, заметив испуганный взгляд матери. — Ничего не случилось, мам. Ночевал у подруги, выпили вина, не рискнул ехать. Утром помог ей с делами, съездил в город за запчастями. На обратном трамблер сдох, чинил до вечера. Телефон, зараза сел.
— Фух, а я уж нафантазировала всякое! Вдруг конкуренты пришибли или ещё чего…
— Конкуренты? — усмехнулся парень, плюхаясь за кухонный стол с облупившейся краской. — Какие тут конкуренты? Кроме уличного сортира, да и тот до первого снега.
— Я смотрю, ты денег-то заработал? — мать поставила перед ним тарелку с дымящейся гречкой, запах которой смешался с ароматом старого масла на плите.
— Да, вчера два клиента было. Часть отложил, остальное на запчасти спустил. Теперь опять придётся у тебя просить…
— Так вот они, в конверте, — женщина достала из-под клеёнки на столе потрёпанный конверт. — Я не трогала.
— Отдам позже. Рукав короткий, пришлось новый заказывать.
— Да-да, кушай, сынок, не отвлекайся, — вздохнула мать, будто слышала это сто раз.
— А что за подруга-то? Машка ведь в городе до конца месяца.
— Да так… Ничего особенного, — буркнул Вася, сгребая вилкой остатки гречки.
— Наложу ещё. Весь день, поди, голодный шлялся, а ты не увиливай от вопроса молодой человек!
—Так, Маринкина дочка замужем, Оксанка уже слишком стара для тебя, Машка уехала, Людку ты за версту обходишь. Остальные замужем и с детьми.
— Ты ее не знаешь, она с города.
— С города? Остается только внучка Федора Алексеевича. Ольга? — вслух рассуждала мать, ставя тарелку с новой порцией гречки.
— Шерлок Холмс в юбке! — устало улыбнувшись произнес Вася.
— Да чего тут гадать? Через меня вся деревня проходит. Кто на уколы, кто на перевязку, а кому просто поболтать. — И что эта фифа залётная в тебе разглядела? — мать прищурилась, поставив чашку с треснутым блюдцем так, что чай расплескался на потертую скатерть.
— Что нужно, то и разглядела! — огрызнулся сын, нервно перебирая крошки хлеба на столе.
— Ладно…
— А что с Савелием? Что ты опять натворил?! Прилетел вчера злой, как бешеная собака. Ругался, телефон твой требовал. Я ему нечего не сказала, — она с укором посмотрела на Василия.
— Мы уже всё решили. Накладка небольшая вышла.
— Смотри осторожней с ним, — мать резко развернулась, и её плед скользнул на пол. — Не просто так он хозяином фермы стал…
— Говорю же уладил. Всё норм, — Василий отложил ложку, чтобы скрыть дрожь в руках.— Мне в Волгоград надо съездить. На пару недель.
— Точно в Волгоград? — женщина присела напротив, вцепившись в край стола.— Если из-за Савелия, скажи. Я с ним поговорю…
— Нет, мам! Сослуживец позвонил. У его отца строительная фирма, нужно пару недель какой то дренаж качать, пока они будут земляные работы проводить. Вагончик для рабочих, всё легально, работа по договору.
— Денег надо? — спросила она глухо, доставая из кармана халата сложенный платочек.
— На бензин и еду… Отдам, как рассчитаются!
— Главное, чтоб не обманули, — женщина потянула ящик, откуда пахнуло лавандой и свежими газетами. — Знаю я эти подработки…
— Не волнуйся. Утром выезжаю.
— Ладно… Кушай, — она махнула рукой, направляясь к плите. — А я воду поставлю. Грязный, будто в отстойнике копался.
За стеной зашипел чайник. Пар заполз в кухню, смешиваясь с запахом гречки и ржавых труб. Василий сгрёб последнюю ложку гречки, глядя, как мать вытирает тряпкой и без того чистый пол. Её спина сгорбилась, будто под невидимым грузом.
— Васютка! — в голове Василия прозвучал металлический голос, словно аудиосистема с помехами. — Выполнение миссии приоритетно. Требуется немедленно продолжить выполнение миссии.
— Бляха тертая! — Василий ахнул, чуть не выронив ложку. — Ты как, сволочь, в моей башке оказался?!
— Я — когнитивный имплант. Мы конвергировали на уровне таламокортикальных связей.
— Ну тогда иди нахрен, Муд! Я спать…
— Сон — неоптимизированная функция. Миссия требует действий.
— Я сдохну через два дня без сна, осел! — Василий зашипел, поглядывая на дверь, за которой шуршала мать. — Гугли базовые потребности человека!
В сознании парня зазвучал сумасшедший шквал данных.
— Я произвел анализ антропоцентрических императивов, — скрежетал в сознании голос Муда. — Биофизиологические драйверы человеческого организма это: Гидратационно-электролитный гомеостаз. Энергетический ресинтез. Циркадные циклы. Репликация генома.
— Ты чё несёшь, полоумный?! — Василий стиснул виски, пытаясь заглушить поток. — Про сон-то понял?
— Да. Циркадные циклы критичны для нейроглиального клиренса. Минимум цикл должен длится минимум шесть часов.
— Вася! Вода кипит! — крик матери прорвался сквозь стену, смешавшись с речью в голове.
— Вот и иди в жопу, Муд… — парень поднялся, шаркая носками по полу. — Сейчас я мыться, потом спать. Иначе твоя «миссия» накроется медным тазом.
— Ровно шесть часов, — голос прозвучал, как сигнал тревоги.
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод
Обновлено: 22.01.2026