Глава 4 — Глава 4

Поев жареной картошки с хрустящим салом и запив всё это компотом прямо из трёхлитровой банки, Вася повалился на продавленный диван. Пружины впились в спину, но ему было всё равно — усталость валила с ног. «Солдат спит — служба идёт», — вспомнил он армейскую присказку старшины и усмехнулся в потолок, покрытый паутиной. Телефон он предусмотрительно положил на табуретку. Сон накрыл мгновенно, как волна. Ни злобный Савелий, ни милая Ольга не тревожили его до тех пор, пока… Треньканье мелодии вырвало из темноты. Вася открыл глаза — комната погрузилась в сумерки. За окном гулял вечерний ветер, гоняя по двору пустую банку из-под солярки. — Твою ж… — он потянулся к телефону, едва различая знакомые цифры. — Алё? — Извините, пожалуйста, Василий… Это Ольга. Я вас опять беспокою, — в трубке послышался лёгкий картавый голос девушки. — Да, Оль, слушаю… — он сел, потирая заспанное лицо ладонью. Отсыревшая футболка прилипла к спине. — Вы говорили, что поможете… А у меня опять беда. — Что случилось? — Вася встал, нащупывая ногами тапки. — Гуси бунтуют? Или коровы в окно заглядывают? — Не смешно! — она всхлипнула, и он сразу выпрямился. — В доме свет пропал… Мне нужно отчёты отправить до девяти. — Сейчас приеду, — бросил он, взглянув на настенные часы с треснутым стеклом. Половина восьмого. — Не хрена я после обеда вздремнул?! Начав натягивать робу, он просунул одну ногу в штанину и остановился, задумавшись на секунду. Он стянул засаленную робу. Дырявые носки шлёпнулись в мусорное ведро, задев пустую бутылку из-под «Жигулёвского». Чистые джинсы и новые носки появились из трёхстворчатого шкафа. Новая бежевая кофта, купленная по случаю окончания ПТУ, приятно облегала мускулистое тело. — Бережёного бог бережёт… — буркнул с улыбкой он, умываясь ледяной водой. Вася полез на массивный деревянный шкаф, покрытый слоем пыли, и извлёк оттуда потрёпанную картонную коробку, исписанную загадочными иероглифами. «Made in Japan» — это были единственные слова, которые парень смог разобрать. Надпись поблёкла от времени, но всё ещё внушала доверие. В коробке лежало зарядное устройство для аккумулятора с функцией преобразователя напряжения 12–24 В в 220 В. Металлический корпус блестел, словно новенький, несмотря на годы забвения. — Настоящее японское качество! — ухмыльнулся Вася, проводя пальцем по логотипу, и снова полез на шкаф, скрипя табуретом под тяжестью тела. В продолговатом деревянном ящике с потёртой табличкой «Инструменты» он нашёл то, что искал: индикаторную отвёртку с блестящим жалом, тестер в треснувшем корпусе и пассатижи с ручками, обмотанными толстым слоем синей изоленты. Вася подозревал, что у девушки, наверняка, выбило автоматы на вводе, но лучше подготовиться, чем ездить несколько раз. Он ещё раз пшикнул на шею дешёвым одеколоном с резким запахом цитрусовых, накинул потрёпанную кожаную куртку и, захлопнув дверь дома на ключ, направился к автомобилю. На улице моросил холодный осенний дождь. ЗИЛ-130 стоял под раскидистой яблоней, чьи жёлтые листья прилипли к капоту. До центра ехать всего пять минут, но двигатель, капризный и только что не прошедший обкатку, требовал прогрева. Мотор зарычал с хрипотцой, выдыхая клубы дыма в промозглый воздух. Вася, прикурив сигарету от зажигалки с отколотым уголком, глубже устроился в проседающем сиденье. Мысль о возможном заработке согревала его куда лучше печки. Денег было катастрофически мало, а нужно — катастрофически много. Дворники лениво ползали по стеклу, размазывая капли в мутные разводы. Светодиодные фары, которые он установил вместо штатной оптики, рванули ярким лучом, выхватывая из темноты асфальтированную дорогу. Ольга уже ждала у кованой калитки, укутанная в плед, когда ЗИЛ, урча, остановился у ворот её двухэтажного «дворца» с колоннами и подсвеченными фонарями окнами. — Извините, пожалуйста, что пришлось вас потревожить, — начала она, поправляя плед на плечах. — Давай уже на «ты», Ольга, — махнул рукой Вася, доставая из кармана индикаторную отвёртку. — Ничего страшного. Пойдём, посмотрим, что там у тебя случилось. Она провела его через калитку, вдоль площадки, усыпанной опавшими листьями, и ввела в просторный холл с мраморным полом. На стене у входа висел современный электросчётчик, а рядом — металлический щиток с автоматами. Все рычажки были подняты вверх, но индикатор на счётчике не мигал. — Мда… — Василий почесал ладонью мокрую от дождя голову, оставив в волосах мокрый след, и ещё раз ткнул отвёрткой в клемники. Вспыхивающий свет фонарика, зажатого в зубах, выхватывал из темноты медные контакты. За окном начавшийся ливень бил в стёкла, будто пытаясь проникнуть внутрь. — Что-то серьёзное. Похоже, ввод накрылся. На автоматы не приходит напряжение. Ольга, обхватив себя за плечи, сжалась у стены. Её тень, гигантская и дрожащая, металась по обоям с позолотой. — И… что же мне делать? — голос её дрогнул, словно она уже видела себя в холодном доме до конца дней. «Снимать штаны и бегать!» — едва сдержал усмешку Вася, но вслух сказал иначе: — Нужно проверить подключение на столбах и заменить вводной кабель до дома. Но это только завтра, с рассветом. Видимо, где-то кабель замкнуло или от столба скрутка отвалилась. — Мне бы сейчас хоть каплю электричества… ноутбук уже отключился. А до сдачи отчёта осталось всего полчаса… Вася выпрямился, и луч фонаря упал на его ухмылку. — Это мы можем! — он швырнул отвёртку в карман куртки, — Держи дверь! — крикнул он, уже выскакивая под ливень. Дождь хлестал по лицу, превращая куртку в мокрый комок. С правой стороны кабины ЗИЛа, под стальной крышкой, был закреплён дополнительный аккумулятор — новенькая «Таймень» на семьдесят ампер. Он питал китайскую «автономку», которая грела руки Васи зимой, и фары-прожекторы, установленные позади бочки для работы в темноте. Дрожащими от холода пальцами он возился с рожковыми ключами, светя фонариком на свинцовые клеммы. Через пять минут тяжёлая батарея, покрытая каплями, уже стояла в холле. — Только не говори, что компьютер на втором этаже, — проворчал Вася, распаковывая преобразователь. Провода спутались, но он с несвойственной ему аккуратностью распутывал узлы. — Это… что? — Ольга присела рядом с чёрным ящиком и ткнула в него наманикюренным пальчиком. Запах её духов — дорогих, цветочных — смешался с запахом пластика. — Электричество. Портативное, — парень ухмыльнулся, присоединяя «крокодилы» к клеммам батареи. Зелёный светодиод на преобразователе приветливо замигал в темноте. — А до кухни донесёте? Это же «портативное электричество»? — Донесём! — он поднял конструкцию, кряхтя. — Тяжёлая сволочь. На кухне, облицованной итальянским мрамором, освещаемой свечами расставленными по шкафам пахло кофе. Ольга поставила ноутбук на стол, а Вася, спотыкаясь о ковёр с оленями, протянул кабель. Экран вспыхнул голубым светом, осветив лицо девушки — она улыбнулась впервые за вечер. — Работает… — прошептала она, и в этом шёпоте было столько облегчения, что Вася вдруг почувствовал себя героем. Девушка пододвинула стул с мягким скрипом, и её пальцы затанцевали по клавиатуре, отбивая нервную дробь. Синий отсвет экрана выхватывал из полумрака фарфоровые чашки на полке, блеск позолоченной хлебницы и дрожащие тени за окном, где дождь всё ещё барабанил по карнизам. — Хорошо, что интернет с телефона есть, — прошептала Оля, не отрываясь от экрана. — Иначе к утру меня бы разорвали на корпоративные составляющие… Вася уселся напротив, развалившись на стуле с протёртой обивкой. Его взгляд скользнул по её миловидному лицу — родинка под губой, будто мушка на старинном портрете, подрагивала в такт движениям губ. Экран ноутбука подсвечивал её кожу мерцающим сиянием, превращая в призрака из техногенной сказки. — Всё! Успела! Я — молодец! — Она захлопнула крышку ноутбука с логотипом надкусанного яблока, и звук щелчка прозвучал как выстрел победителя. — Точнее, это вы молодец, Василий! Может быть, кофе? Он хмыкнул, проводя рукой по щетине: — Не откажусь. — Ой, а кофеварка-то не работает… — Она сделала наигранно-печальные глаза, играя пальцами по крышке устройства. — Ваше «портативное электричество» поможет? — Нет. Там мощность нужна. Преобразователь не вытянет. — Тогда могу предложить вино, — игриво протянула она, вставая. Поправив ворот свитера, обнажив цепочку с крохотным бриллиантом. — Вы… то есть, ты… не спешишь? — «Походу, коровы сдохнут с голода… Да и хрен бы с ними», — мелькнуло в голове у Васи. Но вслух он, ухмыльнувшись, произнёс: — На сегодня для вас, молодая и красивая, я — совершенно свободен. Через мгновение на столе, покрытом скатертью, появились треугольники импортного сыра с плесенью, тончайшая нарезка прошутто и бутылка красного вина с этикеткой, кричащей о тосканских холмах. Ольга исчезла в тени арочного проёма, а Вася, ловя отражение в хрустальном бокале, вдруг поймал себя на мысли, что его мозолистые пальцы кажутся тут инородным телом на этой кухне. — «Барахонда»… — пробормотал он, разглядывая бутылку, и фыркнул. — Ладно, хоть не «Букет Молдавии». Она вернулась с бокалами, тонкими, как первый лёд. Вася ловко дёрнул штопором, и пробка вылетела с глухим хлопком. Аромат ежевики и дубовой бочки заполнил кухню, смешавшись с запахом её духов — цветочных, как весенний сад. — За… — она замялась, поднимая бокал, — за моего спасителя и его волшебные коробки? — За то, чтобы свет не гас, — он чокнулся, глядя, как гранатовые блики танцуют на её шее. — Надеюсь, завтра получится восстановить электричество, — голос Василия звучал хрипло, его пальцы нервно перебирали край скатерти. — Как рассветёт, приеду и полезу на столб, проверю подключение. Если пробой в изоляции или обрыв, заделаем за час. Ну а если кабель сгнил… — он бросил взгляд на её шею, где висела золотая цепочка, — придётся ехать в город. — Если нужно, я тебя отвезу, — Ольга провела языком по ободку бокала, оставив влажный след. — Да, на твоей «ласточке» это будет в два раза быстрее. За окном ливень выл, будто пытался ворваться в дом. Тусклый свет декоративных свечей рисовал на стенах танцующие тени, превращая её лицо в маску из света и мрамора. Василий, разгорячённый вином и её смехом, чувствовал, как вспыхивает искра между ними. Она смеялась слишком звонко, касалась его руки, «случайно» роняла салфетку, чтобы наклониться. Когда бутылка опустела, а треснувший экран смартфона показал половину двенадцатого, Василий поднялся, нарочито тяжело вздохнув: — Пойду. Завтра сначала с твоим электричеством возиться, потом в город… Ольга вскочила, и стул с грохотом упал на паркет. — Ты собрался идти пешком? — она шагнула вплотную, и запах её кожи — мускус и нечто запретное — ударил в ноздри. — Там ураган и ливень! — Два километра. Ха, бешеной собаке сорок вёрст не крюк, — он ухмыльнулся, но дыхание перехватило, когда её грудь коснулась его куртки. — А может… — она запрокинула голову, обнажив горло, и это было приглашением. Василий действовал инстинктивно: рука обвила её шею, губы прижались к её рту с жадностью, которой сам не ожидал. Она ответила игривым укусом, и боль смешалась со сладостью. Его мозолистая ладонь скользнула под свитер, нащупала горячую кожу поясницы, впилась пальцами в мягкую плоть. Ольга вскрикнула, но не отстранилась — напротив, вцепилась в его ремень, рванув на себя. — Руки… холодные… — прошептала она, когда он приподнял её, усаживая на край стола. Деревянная тарелка с фруктами грохнулась на пол, но их это не остановило. — Наверх… Его губы опустились на шею, чувствуя солёный вкус её кожи, пока руки стягивали мягкий свитер с её тела, обнажив кружевное бельё. И она застонала, прижимаясь к нему всем телом. Её ноги обвили его бёдра, а пальцы судорожно боролись с молнией кофты. — Лифчик… чёртов… — она засмеялась хрипло, когда он запутался в застёжке, но смех оборвался в стон. Его ладонь наконец охватила грудь, и Ольга выгнулась, впиваясь ногтями в его плечи. Дождь бил в окна, свечи догорали, но время для них остановилось. Всё, что существовало — это стук сердца, жар дыхания и влажная тьма, поглотившая последние намёки на приличия. Где-то далеко за стеклом раздались яркие всполохи, и гром сотряс воздух. «Вот это молния!» — на долю секунды отвлекаясь от упругой, горячей груди молодой девушки, подумал Василий. *** Соседский петух натужно орал, разрывая предрассветную тишину, заставив Васю открыть глаза. Лучи рассвета пробивались сквозь щели между приоткрытых плотных штор, рисуя на полу длинные тени. Он заснул всего пару часов назад, отрываясь на Ольге с животной страстью, копившейся все два года армейской службы и воздержания. Девушка сначала встретила его напор с восторгом, но после нескольких часов страсти, когда кровать угрожающе скрипела, обещая рассыпаться, а губы прикусывались до крови, взмолилась, задыхаясь: — Вась, хватит…я больше не могу… Они лежали потом в обнимку, её голова на его груди, а пальцы лениво перебирали шрамы на его плече. Говорили о пустяках — о том, как пахнет дождь осенью, о её детстве в этом доме, о его мечте собрать мотоцикл из ржавого «Урала», пылящегося в гараже. Василий тихо соскользнул с кровати, стараясь не разбудить Ольгу. Нащупал ногой мятые джинсы на полу и носки. Его кофта болталась на перилах лестницы, будто белый флаг после боя, а майка, заброшенная в порыве страсти, висела на рожке люстры. «Как она туда попала?» — усмехнулся он, вспоминая, как Ольга, смеясь, швырнула её в воздух, прежде чем очередной раз впиться в него жарким поцелуем. Одевшись, вышел во двор. Воздух обжёг лёгкие морозцем. В кармане нащупал влажную пачку «Линстона» и выдернул сигарету зубами. Затянулся так, будто это был первый глоток жизни. Курить хотелось больше, чем пить. Дождь лил всю ночь, а под утро опустившийся морозец превратил улицу в сплошной каток— обычное дело для середины осени. — Да ё… кошки драные! — выругался, поскользнувшись у порога. Ледяная корка блестела на крыльце. Пытаясь не сломать ноги, Вася добрался до летней кухни и зашёл внутрь. Помещение использовалось как сарай: тут лежали садовые инструменты, ржавый мотокультиватор, сломанная косилка, а у стены стояла лестница-трансформер. — То, что нужно! — ухмыльнулся Василий и выволок её на улицу. Вооружившись пассатижами и ножом с прорезиненной ручкой, он, используя стремянку как опору, добрался до столба. Беглый осмотр выявил причину бед: изолятор треснул, а провод болтался, едва держась на оголённых жилах. Вчерашний ветер вырвал кабель из соединения на мачте. Прихватив пассатижи, Вася вправил провод на место и протянул скрутку до упора. Свет фонарей во дворе вспыхнул, будто подмигивая: электроснабжение восстановлено. — Спасибо тебе, Петрович, за твою халтурную работу! — улыбнулся парень, спускаясь с лестницы. В том, что подключение делал Петрович — местный электрик-самоучка, — он не сомневался. В их посёлке половина проводов висела благодаря его «фирменным» методам работы. Вернув лестницу в сарай, Вася зашёл в дом, собрал инструменты и выключил свет комнатах. На кухне всё ещё пахло вином и её духами. Он задержался на секунду, тронув пальцем след от помады на бокале, затем резко развернулся в сторону выхода. — Ты уже уходишь? — раздался голос за спиной, когда он натягивал ботинки. — Нет, просто инструменты в машину хотел отнести, — развернувшись, Вася посмотрел на Ольгу. Девушка стояла на ступенях лестницы, закутавшись в тёплый халат. Её щёки порозовели от утреннего холода. — Я вижу, свет уже починил? Меня разбудила колонка — она вдруг заиграла, как сумасшедшая! — Да, как я и предполагал: проблема на столбе. Плохой контакт, — ответил Вася, снимая куртку и ставя мокрые ботинки у порога. — Выпьешь кофе? — Если недолго. Нужно ещё домой съездить, животных покормить. — Животные — это святое, — включила кофеварку Ольга. Василий свернул провода преобразователя и убрал прибор в коробку. Ольга поставила кружки с ароматным кофе на столешницу. — Думаю, животные подождут ещё немного, — загадочно улыбнулась она, приближаясь к парню. Её губы коснулись его рта, а халат мягко соскользнул на пол… Вася вышел на крыльцо, улыбаясь во весь рот. — Я так скоро сотрусь в порошок! — закурив, произнёс парень, балансируя на льду. Кофе они допили уже холодным. ЗИЛ покрыла толстая ледяная корка. Парень установил аккумулятор в нишу, подключил провода. С пульта включил автономку на максимум и пошёл за инструментом. — На улице сплошной каток. До обеда из дома лучше не выходить. — Блин, а я собиралась в город… — Я тоже, но поездку придётся отложить. Неохота разложиться в канаве или обнять столб. — Ты приедешь вечером? — в голосе Ольги дрогнула надежда. — Если захочешь, приеду, — растерянно ответил Вася. — Буду ждать! — она поцеловала его на прощание. — Будь аккуратнее на дороге. — Я сама аккуратность! — он фыркнул в ответ, выходя во двор. — Это ещё что за хрень собачья?! — воскликнул Вася, разглядев под ледяной коркой разбитое лобовое стекло. Аккуратное отверстие размером с кулак красовалось на пассажирской стороне. — Убью суку! — Это Савелий наверняка мстил ему за вчерашнюю ссору. Вася с трудом открыл замок, вцепился в обледеневшую ручку двери и запрыгнул в кабину. Смахнул щёткой острые осколки на пол и вставил ключ в замок зажигания. В этот миг сталь ключа вспыхнула синим пламенем, словно в него вдохнули жизнь древние руны. Воздух наполнился треском статики, а на стекле проступили иероглифы из инея, светящиеся мертвенно-белым. Василий почувствовал, как что-то холодное и жидкое, словно ртуть, просочилось из замка в его вены. Глаза заволокла пелена, в ушах зазвучал шёпот на неизвестном языке. Последнее, что он успел разглядеть, — включившийся навигатор, на экране которого проступили незнакомые символы, — прежде, чем тело обмякло, а сознание поглотила бездонная тьма. Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов. Его статус: идёт перевод