Глава 3 — Глава 3

Телефон зазвонил, заставив вздрогнуть. Незнакомый номер. Голос в трубке хрипел, как пила по металлу: — Алё! Ассенизатор?! Ещё раз появишься на моей земле — ноги в жопу засуну, понял?! — Кто… вы? — Вася нажал на тормоз, машина дёрнулась. Ладони вспотели так, что телефон едва не выскользнул. — Всё ты понял, сучёныш Дымовский! — связь прервалась. Он швырнул телефон на пассажирское сиденье. «Куда теперь сливать? Не домой же возить…» — мысли путались, а в груди сжималось холодное кольцо паники. Сигарета дрожала в пальцах, когда он закурил, сворачивая на лесную дорогу. Вдалеке на дереве каркала ворона — словно издевалась над его безвыходностью. Проселочная дорога вела в сторону заброшенной военной части, брошенной ещё в конце восьмидесятых. ЗИЛ, скрипя рессорами, медленно прополз через провал в бетонном заборе. Колёса проваливались в рыхлый грунт, поросший крапивой и репейником. Василий высунулся из кабины, всматриваясь в разруху заброшенной военной части. Здесь он ещё пацаном играл в догонялки со своими друзьями. То, что когда-то было секретным объектом, теперь напоминало декорации к постапокалипсису. По обеим сторонам разбитой дороги зияли пустыми глазницами окон казармы, их стены испещрены граффити и следами от пуль. Ржавый остов БТРа застыл в колее, словно часовой, забытый при отступлении. Где-то вдалеке скрипела на ветру выцветающая табличка с полустёртой надписью: «Часть 44162. Въезд запрещён». — Ничего не поменялось… — пробормотал Вася, выключая двигатель. Он вышел из кабины, и сапоги увязли в слое битого стекла и хвои. Воздух пах сыростью и гниющим металлом. Впереди, за зарослями бурьяна, угадывались очертания ангара с покорёженными воротами. Но больше всего привлекло внимание бетонное сооружение, наполовину вросшее в землю — вход в подземный бункер. Дверь, когда-то защищённая толстой сталью, отсутствовала. — Ну и ну… — Вася достал фонарь, луч света выхватил из темноты ржавые ступени. Спуск вниз скрипел под ногами. Внизу открылся коридор с обвалившейся штукатуркой. На стенах кое-где сохранились плакаты: «Бдительность — оружие социализма!» и схематичные рисунки противогазов. Воздух стал гуще, запах плесени смешивался с чем-то химическим, въедливым. — Идеальное место для дерьма, — усмехнулся он, но смех прозвучал нервно. Внезапно фонарь выхватил массивную дверь с треснувшим стеклом смотрового окна. Надпись «Хим. Склад №3» была перечёркнута красной краской. Вася толкнул дверь плечом — та с визгом поддалась. Внутри, под слоем пыли, стояли ряды бочек с потускневшими символами радиационной опасности. — Вот чёрт… — он отшатнулся, но потом рассмотрел, что некоторые бочки вскрыты, а вокруг — следы чьих-то ботинок. «Металлисты», — подумал он, но холодок страха пополз по спине. Возвращаясь к машине, заметил в стороне бетонную плиту с люком. Крышка была сдвинута, а рядом — свежие следы грузовика и характерный запах. — А вот и новая точка сброса! — усмехнулся парень, направляя луч фонаря в зияющий ствол ракетной шахты. Ржавые балки, словно рёбра древнего чудовища, торчали из бетонных стен. На дне шахты темнела лужа, в которой отражались клочья тумана. — Видимо, городские тоже возят сюда, — повеселев, пробормотал Василий, сплевывая окурок в темноту. Запах гнили смешивался с металлической пылью, витавшей в воздухе. Он уже запрыгивал в кабину, когда телефон заиграл раздражающую мелодию. Вздохнув, Вася принял вызов: — Алло, слушаю вас. — Это… откачка? — раздался мягкий женский голос с лёгкой картавинкой. — «Ассенизаторские услуги». Чем могу помочь? — Ой, как хорошо! Мне ваш номер на заправке Татьяна дала… — голос замолчал, будто девушка переводила дух. — У меня тут беда: из туалета вода в огород вытекает. Вася мысленно представил типичную картину: переполненная яма, гниющие доски люка, лужи с зелёной жижей. — Не удивительно, — усмехнулся он, глядя на треснувшую табличку с номером части. — Городские любят кран открытым оставлять, а яма не резиновая. Диктуйте адрес. — Улица Мира, дом два. Сердце ёкнуло. Этот дом он знал: двухэтажный кирпичный особняк с резными ставнями, где раньше жил председатель колхоза — старый скряга, гонявший их с мячом со двора. Голос клиентки не принадлежал его дочери — та давно уехала в город. Может, внучка? Вася припомнил худенькую девочку в розовом платье, которая когда-то смеялась, глядя, как он убегает от деда с футбольным мячом под мышкой. — Сейчас подъеду, — бросил он, резко включая передачу. ЗИЛ, скрипя тормозами, развернулся у ангара. По дороге к посёлку Вася заметил, что лес по обочинам стал редеть — скоро начнутся поля. «Ладно, поедем спасать население», — подумал он, закуривая новую сигарету. Машина остановилась у покосившегося забора его родной школы. Ржавые цепи на воротах болтались на ветру, а облупившаяся табличка «Школа №3» напоминала о днях, когда Вася гонял здесь мяч вместо уроков. Через дорогу возвышался двухэтажный кирпичный дом с колоннами — местный символ эпохи перестройки. Когда-то председатель колхоза Фёдор Алексеевич, пользуясь неразберихой девяностых, прибрал к рукам всё: от пекарни до ферм. Даже после прихода московских «инвесторов» в нулевых он остался с состоянием, которого хватило бы на три жизни. Калитка со скрипом открылась, и на пороге появилась девушка в белом пуховике. Её светлые волосы были собраны в небрежный пучок, а в руках она нервно сжимала связку ключей. — Здравствуйте, вы Василий? — Всё верно, — выдохнул Вася струю дыма, разглядывая особняк. Сквозь открытые шторы виднелись дорогие обои — явно наследие деда. — Как хорошо, что приехали! — девушка махнула рукой, и он заметил маникюр со свежим лаком. — Пойдёмте, покажу… Он заглушил двигатель, сапоги хрустнули по обледеневшему гравию. Во дворе, за домом, зияла зловонная лужа. Вода с примесью нечистот растекалась по огороду, смешиваясь с землёй. — Колодец там, — она указала на люк, из-под которого сочилась бурая жижа. — Чё-то вы затянули, — присел Вася, поддевая монтировкой крышку. — Добро через край пошло. Видимо, яму лет пять не чистили. — Я… я не знала, — она покраснела, теребя край пуховика. — В городе просто смываешь — и всё исчезает. А тут оказалось, за этой… выгребной ямой следить надо. Он фыркнул, вспомнив, как Фёдор Алексеевич лет двадцать назад орал на них за разбитое окно. Теперь его внучка не могла справиться даже с туалетом. — Ладно, — Вася достал рукава, — сейчас всё почистим. — Только вы машину отгоните от двора, мне заехать нужно, — кивнул Василий в сторону синего «Паркетника» с хромированными кольцами на решётке радиатора. Внедорожник стоял вплотную к воротам, перекрывая проезд. Утренний морозец покрыл лобовое стекло узорчатым инеем, а из выхлопной трубы валил густой пар. — Ой, точно! Сейчас отгоню, — засуетилась Ольга, доставая ключи. — Но ворота… Они очень тяжёлые. Вчера мальчишки с улицы еле приоткрыли. Василий с силой дёрнул ржавые запоры. Створки с пронзительным скрипом поддались, осыпав его отшелушившейся краской и ржавчиной. — Петли совсем закисли. Удивительно, как вы их вообще открывали. — Я и не открывала, — призналась девушка, заводя мотор. — Ставлю машину на улице. Думала, тут тихо… ЗИЛ, урча, въехал во двор. Василий ловко облачился в высокие резиновые сапоги и, с монтировкой в руках, двинулся к луже. Вода смешалась с нечистотами, образуя зловонную кашу, которая растекалась по брусчатке, покрывая её маслянистой плёнкой. — Только аккуратно! — вскрикнула Ольга, когда он поскользнулся на замшелой плитке, едва не упав в коричневую жижу. Крышка люка, к счастью, оказалась полимерной. Василий поддел её монтировкой, и лёгкий хруст подтвердил победу. — Вам повезло. Чугунную одному не сдвинуть, — бросил он, разматывая рукава. Рёв насоса оглушительно разнёсся по двору. Лужа начала медленно исчезать, обнажая трещины в брусчатке. Ольга, ёжась от холода, спрятала руки в рукава пуховика. — А вы какими судьбами к нам? — спросил Вася, пытаясь перекричать двигатель. — Переехала на время. Воздух свежий, тишина… Работаю удалённо, — она махнула в сторону ноутбука, виднеющегося на подоконнике. — А вы… вы знали моего деда? — Кто его не знал! — Вася усмехнулся, вспоминая, как Фёдор Алексеевич гонял их с футбольного поля. — Весь посёлок под его каблуком был. Ольга потупила взгляд: — Он оставил мне этот дом. Маме и дяде досталась городская недвижимость… «Миллионов на пять тянет», — мелькнуло у Васи в голове, но вслух он сказал иначе: — Ольга! У вас тут два колодца — переливная система. Нужно всё откачивать, иначе через неделю опять лужа будет. Девушка смущённо прикусила губу: — А… сколько это будет стоить? — Куб — полторы тысячи. В бочке пять кубов… — он сделал паузу, оценивая её растерянность. Двадцать три тысячи получается — но вам, как молодой и красивой, со скидкой всего двадцать тысяч. Ольга засмеялась, прикрыв рот ладонью: — Я думала, сейчас сто тысяч назовёте! — А что, можно было? — с наигранной серьёзностью спросил Вася, пряча улыбку. — Нет, конечно! — она игриво подняла бровь. — Разве я не молодая и красивая? — Для молодых и красивых — специальные условия, — он щёлкнул замком крана. — Первая бочка готова. Через час вернусь. — Хорошо, я буду дома. Только ворота прикройте, а то страшно. — Кого бояться? Гусей или соседских котов? — Вася усмехнулся, но всё же выгнал ЗИЛ на улицу. Порывшись в ящике с инструментами, он достал баллончик WD-40. — Пару пшиков — и петли как новые! — брызнул смазкой на ржавые шарниры. Ольга наблюдала, как он раскачивает створки, постепенно возвращая им подвижность. Через десять минут она легко закрыла ворота сама: — Вы волшебник! Сколько за работу? — Это подарок от фирмы. Для молодых и красивых, — он сделал паузу, подмигнув. — Перестаньте! — Ольга покраснела, но улыбка не сходила с её лица. — Каждый труд должен быть оплачен. — Тогда… — Вася залез в кабину, заводя двигатель. — Приготовьте кофе. Взамен на геройство. Я поеду, пока этот зверь, — кивнул в сторону заведённого ЗИЛа, — всё топливо не съел. Она кивнула, а ЗИЛ, скрипя рессорами, тронулся в сторону трассы. В зеркале мелькнула её фигура — всё ещё стояла у ворот, помахивая на прощание связкой ключей. ЗИЛ медленно катился по раскисшей дороге к съезду на военную часть, когда в зеркале заднего вида замелькали слепящие фары. «Ну вот, пристал, хрыч!» — выругался Василий, чувствуя, как нервы натягиваются как струны. Чёрный «Прадо» с рёвом обогнал грузовик и резко врезал по тормозам. Колёса ЗИЛа заскользили по грязи, машина развернулась на 180 градусов и замерла в метре от сверкающего бампера внедорожника. — Савелий Иванович, вы чего творите?! — выскочил Вася из кабины, сжимая монтировку. Ладони вспотели, но он не отпускал холодную сталь. Из «Прадо» вывалился багровый от ярости мужичок с бочкообразным животом. Его лицо, покрытое сосудистыми звёздочками, пылало малиновым. — Это я у тебя, петух недобитый, спросить хочу! — Савелий хрипло орал, тыча жирным пальцем в грудь Василию. — Мою землю дерьмом залил?! Сучонок! Я тебя в силосную яму живьём закопаю! Вася отшатнулся от водочного перегара, но стоял насмерть: — Всю жизнь колхоз туда сливал! Десятилетиями! — Мне плевать, что там колхоз! — Савелий плюнул к его ногам, слюна смешалась с грязью. — Ты, падла, мой замок сломал! Будешь языком вылизывать парашу, сученыш, пока всё не вычистишь! — Давление в бочке растёт. Мне ехать надо, — Василий развернулся к машине, демонстративно игнорируя угрозы. — Никуда ты… — Савелий схватил его за плечо, но Вася рванул в сторону, и толстяк едва удержался на ногах. Ярость вспыхнула ярче бензина в камере сгорания. — Иди ты на хер, Савелий! — Василий дёрнул сливной кран, и коричневая жижа хлынула на дорогу, забрызгав брюки фермера. — На, нюхай своё богатство! Из-за двух вёдер дерьма весь извёлся! Толстяк взвыл, споткнувшись о выщерблину на асфальте. — Я тебя сгною в тюрьме! Всех твоих… — Ищи меня в зеркале, царь говна! — Вася вскочил в кабину, дав по газам. ЗИЛ рванул вперёд, поднимая веер грязи. В зеркале мелькал Савелий, машущий кулаками посреди дороги. — Сдохни, ублюдок! — орал он, но голос тонул в рёве двигателя. Василий впился в руль и резко развернул автомобиль в сторону фермера. Смех пузырился в горле парня. — Получай, толстожопый! — он ударил по тормозам, специально проехав по луже фекалий на асфальте. — На десерт! Савелий прыгнул в канаву, спасаясь от брызг. Его крики слились с карканьем ворон, а Вася, включив «Любэ» на полную громкость, исчез за поворотом. Ветер выл в открытом окне кабины, но он чувствовал себя королём дороги — хоть и пахло от него дешёвой победой и дерьмом. Неожиданная встреча с Савелием испортила всё настроение, которое приподняла ему Ольга. Радовало лишь то, что жирдяй получил по заслугам. Ехать на воинскую часть уже не имело смысла. Всё содержимое бочки вылилось по дороге и на уважаемого фермера. Проехав ещё несколько километров, он развернулся и поехал обратно в посёлок. «Прадо» фермера, едва заметив в зеркалах проклятый ЗИЛ, моментально свернул на обочину, пропустив грузовик вперёд. — Зассал, тварь?! — зло пробурчал Василий, глядя в зеркало. — Вы быстро вернулись! Говорили час, а прошло всего минут сорок, — крикнула Ольга, высунувшемуся из окна грузовика Василию, и распахнула ворота. Её светлые волосы развевались на ветру, а в руках она сжимала кружку с дымящимся кофе. — Получилось быстрее, чем планировалось, — ответил Василий, показывая натянутую улыбку. Он резко крутанул двигатель и загнал машину во двор. — Я сейчас кофе вынесу, пока вы шланги разматываете, — девушка исчезла в доме, а через минуту вернулась с двумя кружками. Аромат свежего кофе смешался с запахом машинного масла и выхлопа. — Спасибо, — буркнул Вася, беря кружку. Его пальцы на мгновение коснулись её руки, и он поспешно отвёл взгляд. За разговорами о пустяках — о том, как гуси из соседнего двора устроили погром в саду — он быстро наполнил вторую бочку. Лужа на брусчатке заметно уменьшилась и почти впиталась. — Ещё один рейс, и вы свободны, — бросил Вася, закручивая кран. На военной части его ждала знакомая бетонная плита, испещрённая трещинами. Шланг с глухим стуком упал на асфальт. — Пошло дерьмо по трубам! — проворчал он, открывая кран. Поток мутной жижи с рокотом устремился вниз, в жерло заброшенной ракетной шахты. К полудню Вася вернулся во двор Ольги. Взглянув на часы, фыркнул: — Половина двенадцатого… Очень долго, Вася, очень долго! — выпрыгнув из кабины, он едва не поскользнулся на влажной брусчатке. Ольга уже ждала его на крыльце, закутавшись в клетчатый плед. Вечерний ветерок играл её волосами, а в руках она сжимала термос. — Ну что, получилось? — спросила она, и в её глазах мелькнуло что-то похожее на восхищение. — Я вернулся! Где больной? — Вася шутливо осмотрелся, будто ища незримого врага. — Там, — девушка указала наманикюренным пальчиком в сторону колодца. Лак на ногтях был цвета спелой вишни. Шланги снова нырнули в глубину. Двигатель взвыл, как раненый зверь, когда насос начал выкачивать последние кубы. Как и предполагал Дымовский, два колодца по четыре кольца — их общий объём зашкаливал за тринадцать кубов. — Блин, лишь бы вместилось… — пробормотал он, наблюдая, как на дне показался ил. — Ну всё, Ольга, мы победили! — Вася вытер лоб, оставляя грязную полосу. — С трудом, но всё влезло! — Отличные новости! — она устало улыбнулась, протягивая пачку денег. — Держите, как договаривались. Василий сунул купюры в карман, даже не взглянув. Её доверчивость удивила: — Если что, могу вам звонить? — Ольга потупила взгляд. — Я тут никого не знаю… — Конечно! — он улыбнулся во все тридцать два зуба, заводя мотор. — Даже если гуси опять нападут — звоните! Ольга ему понравилась. Умная, с чувством юмора, да и глаза красивые. Но… он резко оборвал мысли, выруливая на трассу: — Да и хрен с ней! Дома было пусто. Мать уже ушла на ночную смену. Расстегнув куртку, он высыпал на стол смятые деньги. Пересчёт показал лишние две тысячи. — Ольга, ну зачем? — фыркнул Вася и сунул десять тысяч в конверт для матери. «У неё денег куры не клюют», — утешил себя. Руки пахли так, будто он неделю копался в свинарнике. Мыло, сода, даже уксус — ничего не брало. В серванте нашёлся пузырёк «Саша» — дешёвый одеколон покойного отца. — Это запах денег, Вась. Его ничем не смыть, — эхом отозвался в памяти голос отца, а Вася брызнул одеколон на ладони, морщась от резкого аромата. Завтра — если никто не позвонит — с утра рвану в Урюпинск за рукавом. А может, и заодно за новыми перчатками… Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов. Его статус: идёт перевод