От ужаса телефон едва не выпал из рук Дымовского. Он не смог удержать рвотного порыва и, согнувшись, выплеснул на грязный пол свой завтрак.
— Это ещё что за хрень?! Бляха тёртая, это невозможно! — выругался Василий вытерев рукавом спецовки лицо, и сдерживая новый рвотный позыв. Телефон дрожал в руке, луч фонарика выхватывал из мрака жуткие детали.
Стая ворон больше не была стаей. Птицы слились в единую массу размером с автомобиль. Их тела, частично разложившиеся, двигались синхронно — когтистые лапы торчали под неестественными углами, крылья хлопали, сбрасывая клочья перьев и куски плоти. Головы с вытекшими глазами поворачивались в такт движениям, а из грудных клеток, словно щупальца, свисали кишки.
— Я ещё не нашёл ответа на твой вопрос, но это птицы, вороны из рода вороновых, отряда воробьинообразные, — ответил Муд после секундной паузы, словно подбирая слова.
— Я вижу, бля, что это не пингвины! Что с ними?! — Вася отступил, вжимаясь спиной в холодную стену.
— Магниторецепция… — голос Муда звучал отстранённо, словно он анализировал данные. — Криптохромы в их сетчатке. Бирадикальные реакции. Излучение обломков корабля исказило их компасную систему. Они… стали единым организмом.
Чёрная масса колыхалась, оставляя на полу слизь и перья. Тухлый запах гниения смешивался с металлическим душком. Вороны, ещё живые, вырывались из общего тела, но их тут же затягивало обратно, словно пульсирующая плоть пожирала сама себя.
— Они поглотили обломок. И теперь защищают его, — добавил Муд.
Масса резко рванула вперёд. Крылья захлопали громче, а из глубины вырвался хриплый визг, похожий на скрежет металла. Полуразложившийся ворон с оторванным клювом выкатился из смердящей кучи, таща за собой кишки, и пополз к Васе, царапая бетон когтями.
— Беги! — закричал Муд, но Василий уже мчался к выходу, спотыкаясь о разбросанный хлам.
За спиной цокали сотни когтей и клювов. Воздух наполнился зловонным запахом, а карканье слилось в один протяжный стон, будто сам дьявол, создавший это, завыл от боли.
Вася выбежал на улицу, сопровождаемый громким карканьем воронов, которые ещё не присоединились к общей массе. Не оглядываясь, он побежал к воротам. Теперь его не смущали кучи мусора и разрытые ямы — он перепрыгивал их с лёгкостью заправского атлета, хотя каждое движение отзывалось болью в подёргивающихся мышцах.
С разбегу он запрыгнул на середину ворот и, цепляясь за ржавые прутья, взобрался наверх. Пронзительное карканье раздалось прямо у его уха. В сантиметре от лица мелькнул окровавленный клюв.
— Сука! — взмахнув рукой, Вася отшвырнул птицу, но десятки других уже кружили над ним, словно чёрный вихрь.
Старая мешковина, накинутая на колючую проволоку, затрещала под его весом. Василий рухнул вниз. Приземлившись на ноги, он услышал хруст и закричал от пронзительной боли, пронзившей левую лодыжку. Но остановиться было нельзя — вороны пикировали, целясь в глаза. Прихрамывая, он бросился к ближайшему цеху, где ещё виднелись огни.
— Эй, мужики, помогите! — закричал он, вцепившись в стальную створку. Его голос сорвался на визг, перекрывая грохот станков.
Грузчики на платформе вагона обернулись. Один, в промасленной куртке, сдвинул каску на затылок:
— Ты че орёшь, малой? Лыков за тобой гонится?
— Нет, бля, вороны! — Вася трясущейся рукой указал на небо, где чёрная туча птиц уже накрывала территорию.
В ответ на его слова две птицы врезались в створку, с хрустом ломая крылья, и упали внутрь цеха. Их тела с вывернутыми крыльями дёргались на бетоне, словно куклы на нитках. Глаза, мутные и кровоточащие, сверлили рабочих.
— Закрывайте, сука, ворота! — завопил Вася, но пожилой заводчанин лишь развёл руками:
— Да их хрен кто закрывал! Всегда приоткрыты были…
Гул крыльев нарастал. Сначала несколько, потом десяток ворон ворвались в проём, словно чёрный смерч. Они пикировали на людей, пытаясь выклёвывать глаза, впиваясь клювами в шеи и руки. Крик женщины-оператора разрезал воздух — чёрная птица вцепилась ей в волосы, рвя кожу на лице мощным клювом.
Цех превратился в ад. Рабочие метались, закрывая лица руками. Кровь брызгала на станки, смешиваясь с машинным маслом. Молодой парень в спецовке упал, зажимая рану на щеке, а стая тут же накрыла его, вырывая куски плоти.
— Дерьмо, дерьмо! — грузчик с платформы спрыгнул вниз, хватая лопату. Он бил по птицам, но те снова и снова пикировали на него, пытаясь атаковать лицо.
Вороны с изувеченными телами цеплялись за одежду, их кишки волочились по полу, оставляя следы. Запах крови заполнил цех.
Вася прижался к стене, наблюдая, как грузчики отбиваются подручным инструментом от птиц, чьи клювы щёлкали, как ножницы. Муд молчал, и это молчание резало хуже вороньих когтей. Новые птицы прорывались в щель между створками, их крылья хлопали с бешеной частотой, а глаза светились мутно-красным, будто налитыми кровью.
Взгляд Васи упал на стальной крюк, болтавшийся на тросе над балкой.
— Трос! Нужно закрыть ворота! — закричал он, но его голос потонул в визгах и стонах людей, карканье ворон, перемешанных с хлопаньем крыльев.
Громкий сигнал сирены врезался в уши, прокатившись по всему цеху и слившись в единую какофонию звуков.
Он рванул к грузовой платформе. Под ногами хлюпала кровь, смешанная с маслом и водой. Запрыгнув на металлический настил, Вася поскользнулся, едва не упав на окровавленное тело усатого рабочего. Тот, с выклеванными глазами, шарил окровавленными руками по лицу, бормоча что-то о «тьме».
Пульт от тали лежал рядом. Вася схватил его, нажал на кнопку со стрелкой вниз. Крюк дрогнул и опустился вниз. Петли троса сползали вниз, цепляясь за выступы.
— Держись! — прошипел он себе, спрыгивая с платформы. Ворон пикировал на него, клювом целился в глаза. Вася рванулся в сторону, ощутив, как воздух рассекло чёрными крыльями перед самым лицом.
Трос впивался в ладони, рваная проволока колола и царапала кожу до крови. Он просунул крюк между стальных ручек ворот и, сделав петлю, нажал на кнопку. Мотор тали под потолком громко взвыл, натягивая трос, и створки со скрежетом ржавых петель начали сходиться.
Щель сужалась. Птицы бились о металл, их тела хлопали по створкам, как град. Одна птица вцепилась Васе в шею, когти впились в кожу, клюв щёлкнул у самого виска. Он схватил её за голову и резким рывком сдернул с себя. Пальцы провалились сквозь перья.
Протяжное и ужасное кар-кар раздалось прежде, чем он сжал кулак. Хруст черепа в ладони отозвался тошнотворной волной в его изнурённом организме.
— Заткнись, тварь! — выругался он, швыряя труп ворона в стену.
Створки с грохотом захлопнулись. Последняя ворона, зажатая между ними, взорвалась кровавым месивом.
Вася опустился на колени, вытирая окровавленные ладони о спецовку. — Ну что, Муд? Доволен? — прохрипел он, но в ответ услышал лишь тихий гул в голове.
Полураздавленная птица с оторванным крылом поползла к нему, щёлка клювом. Её единственный уцелевший глаз сверлил Васю ненавистью, а когти скребли по бетону, оставляя кровавые полосы.
— Нашла на кого клюв разевать! — Вася схватил штыковую лопату, валявшуюся у пожарного щита, и со всей силы вогнал лезвие в голову твари. Хруст костей смешался с её предсмертным карканьем.
Он рванул к центру цеха, где двое токарей, прижатых к станку, отбивались стальными прутами. Вороны атаковали волнами — одни хватали за волосы, другие впивались в спины.
— Ко мне! — заорал Вася, размахивая лопатой. Лезвие лопаты срезало крыло одной птице, затем раскололо череп другой. — Хватайте брезент!
Один из рабочих с окровавленным лицом кивнул и пополз к углу, где лежал свёрток. Вороны тут же набросились на него, но Вася метнул лопату, как копьё. Острие разрубило крупного ворона на две части и со звоном отрикошетило от рельсы.
— Держи! — он швырнул грузчику кусок арматуры, а сам накрыл голову руками, спасаясь от пикирующих птиц. Клюв вонзился в плечо, пробив спецовку. С рыком он схватил птицу за шею и швырнул в работающий токарный станок. Птица, зажатая между болванкой и станиной, протяжно закричала, но вращающаяся деталь подхватила её тушку и, превратив в кровавый фарш, тут же раскидала по всей округе.
— Брезент! — закричал рабочий, рывком разворачивая плотную ткань.
— Набрасываем! — Вася схватил край, и они, как рыбаки, накрыли часть птиц. Птицы бились под тканью, выгибая её горбом.
— Дави! — токари прыгнули сверху, ломая крылья и кости. Хруст и карканье стихли, когда брезент пропитался кровью.
Резчик металла в закопчённой маске и толстых перчатках, одетый в брезентовую робу, рванул к своему посту. Газовый резак висел на крюке, шланги лежали на бетоне, как змеи. Он рывком крутанул вентили на баллоне, и шипение пропана смешалось с карканьем.
— На, ублюдки! — искра зажигалки чиркнула, и жёлтое пламя рвануло из сопла, превратившись в ослепительно-белый клинок.
Волна ворон пикировала с потолка. Резчик взмахнул полутораметровым резаком, и пламя выжгло в воздухе дугу. Птицы, попавшие в факел, вспыхнули, их крики слились с треском горящих крыльев. Запах палёного мяса и перьев ударил в нос, заполонив весь цех удушливой вонью.
— Гори, мразь! — он ногой поправил шланг и развернул пламя в сторону стаи, окружавшей раненого сварщика. Огонь лизал металлические балки, оставляя чёрные полосы, но птицы, словно одержимые, лезли вперёд.
— Сука, назад! — он водил пламенем по кругу, создавая огненную стену. Вороны кружились в панике, их синхронные движения нарушились. Птицы горели, падали на станки, поджигая промасленные тряпки.
— Тушите нахрен! Сгорим заживо! — закричал кто-то, но резчик не останавливался. Он, войдя в раж, целился в самых крупных ворон.
Дым застилал глаза, но резак продолжал реветь. Вася, прижавшись к стене, выискивал новую цель, а электросварщик рядом метко метал электроды в круживших над ними птиц. Последние вороны с обгоревшими крыльями ползали по полу, пытаясь забиться в укрытие. Резчик выключил горелку, сорвал маску, и его вырвало от смрада.
— Ты… спалил полцеха… — прохрипел грузчик, выползая из-под станка.
— Зато живые, — резчик пнул обугленную тушку. Где-то в дыму под потолком щёлкнул клюв.
Вася, тяжело дыша, сполз к стене. По цеху разносились стоны раненых, а под потолком, на балках, сидели уцелевшие вороны. Они громко каркали и хлопали крыльями в дыму, уставившись красными глазами на свои жертвы.
— Соберите раненых и несите их в раздевалку, нужно оказать первую помощь! Я связался с административным корпусом, на улице та же херня. Небо чёрное из-за этих птиц. Атакованы третий и пятый цех! — стараясь перекричать всех, орал начальник цеха. — На улицу не выходить, калитку не открывать, пока не поступит распоряжение от руководства!
С улицы донеслась серия гулких выстрелов.
— Начальство охоту открыло! — сухо усмехнулся токарь, глянув в сторону ворот.
— Дымовский! Чего стоишь, открыв рот? Хватай Саныча, веди его в раздевалку! Нужно промыть раны! — крикнул начальник в замасленной робе, перевязывая окровавленное предплечье женщины.
Вася кивнул, подхватив под руку пожилого рабочего. Тот шатался, прижимая к лицу окровавленную тряпку. Из-под неё сочилась тёмная кровь.
Душевая и раздевалка цеха превратились в импровизированный лазарет. На кафельном полу, заляпанном кровью и грязью, лежали раненые. Воздух гудел от стонов и приглушённых ругательств.
В душевой на стене ещё висели ржавые лейки, а вода лилась с них тонкой струйкой. Василий усадил Саныча на скамью, содрал со стены относительно чистое полотенце и намочил его под краном.
— Держитесь… Сейчас промоем, — голос Васи дрожал. Он осторожно оттянул тряпку. Глазницы были пусты. Кожа вокруг рваных ран уже начала синеть.
— Боже… — Вася сглотнул, пытаясь не упасть в обморок. Муд молчал, будто наблюдал, вместо того чтобы подсказывать, что делать.
— Я ослеп?! Да?! Я ничего не вижу! Последнее, что я помню, — как вороны напали на меня, и я упал. Когда я очнулся, вокруг была темнота и жутко болели глаза, — вдруг произнёс пожилой Саныч.
— Я не знаю, врачи должны осмотреть, но с виду всё плохо, — стараясь не задеть краем полотенца то место, где ещё недавно были глаза у человека, с отвращением произнёс Дымовский.
— Сука! Два года до пенсии оставалось отработать. Ты давай смелее, я потерплю. Кстати, фамилия у тебя знакомая. Ты случаем не родственник нашей почившей железной леди?
— Племянник.
— Решил продолжить её дело?
— Не, не моё это. Я только сегодня вышел, а тут такое…
— Эй, новичок! — к ним подошла женщина, неся коробку с бинтами и пузырьком спирта. — Промой спиртом раны, потом завяжи. И не трясись, как баба! — протянув ему один флакончик и рулон бинта.
Вася кивнул, свернув из бинта подобие тампона, налил на него спирт и начал протирать лицо Саныча. Тот застонал, вцепившись в край скамьи.
— Почти… почти… — бормотал Вася, обматывая голову бинтами. Кровь проступала через ткань тёмными кляксами.
В углу молодой парень с выклеванной щекой кричал, пока двое рабочих держали его, заливая рану водкой из фляжки.
— Ты это… спасибо… — хрипло прошептал мужчина, ощупывая повязку дрожащими пальцами.
— Молчите, — Вася отвернулся, чтобы скрыть выступившие слёзы. Он не заметил, как женщина положила ему на плечо руку.
— Иди к тем, кто может ходить. Раздобудь воды и ткани. И скажи Генке, пусть несёт аптечку из щитка на входе.
В раздевалке пахло кровью, спиртом и страхом. На перевёрнутых вещевых ящиках, где когда-то висели спецовки, теперь лежали люди. Один из них со сломанной ногой пытался встать, но Вася мягко прижал его:
— Лежите. Сейчас помощь придёт…
Он не верил своим словам. Где-то за стеной снова каркнула ворона.
— Нам нужно вернуться, — вдруг прозвучал голос Муда. — Обломок всё ещё там, и это лучший момент, чтобы его забрать…
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод
Обновлено: 19.02.2026