Глава 13 — Глава 13

Глава 13 — Бляха, тертая игольным ушком! — крикнул от удивления Дымовский, увидев большой информационный стенд прямо на входе в цех. Прямоугольная конструкция, по задумке белая, давно утратила первоначальный вид. Металлическая пыль и копоть покрыли её серой патиной, а ржавые уголки проржавели до дыр. По центру, среди пожелтевших приказов и объявлений, под выцветшей надписью «Цех номер 4» висела фотография его тетушки. Снимок, прикрытый треснувшим оргстеклом, обрамляла траурная лента с выгоревшими буквами. «Помним, любим, скорбим».15.05.1958—14.05.2026Василий замер, впиваясь взглядом в знакомые черты на фотографии. Лицо тети Инги, строгое, как и всегда, напоминало о её железной хватке, с которой она управляла цехом. — Эй, ты чего тут встал как истукан? Работы нет, что ли, дуй быстро на разгрузку! — сквозь грохот производства прогремел низкий бас за спиной. Василий повернулся и увидел худого, подтянутого мужчину лет сорока. Его замызганный халат, покрытый масляными пятнами, болтался на костлявых плечах, а белая каска, потрескавшаяся по краям, сидела криво, открывая лоб в глубоких морщинах. Глаза, узкие и острые, сверлили Васю сквозь дымку металлической пыли. На нагрудном кармане робы был закреплен замызганный бейдж, на котором было написано: «Начальник цеха 4Василенко Дмитрий Владимирович»— Да, уже иду… — промямлил Вася, сделав шаг вглубь цеха, но мужчина резко схватил его за плечо. — А куда ты поперся, идиот! Каска твоя где?! — его пальцы впились в ткань куртки, словно клещи. — Дома забыл! — ответил Вася, чувствуя, как подмышки становятся влажными, а лоб покрывает испарина. — А голову ты дома не забыл, дебил?! Понаберут имбецилов, а мне потом срок мотай за них! — Слюна брызнула из углов его тонких губ. — Кстати, я тебя раньше здесь не видел. Ты как сюда вообще попал? — Андрей Иванович Бурковский. Заместитель начальника производства, — прошептал в ухо Муд. — Так я с Андреем Ивановичем договорился, он меня и привел сюда! — выпалил Василий, пытаясь вырваться. — С каким на хрен Андреем?! Ты че мне тут лепишь, парень?! Пойдем-ка в кабинет, вызовем охрану! — закричал Василенко, сжимая хватку. — С Бурковским! Мы на поминках моей тетушки обсуждали мою работу в цеху. Дымовский моя фамилия. Меня Лыков только что привел! Василенко замер, выпучив глаза. — А-а, Дымовский… — голос его внезапно стал маслянисто-сладким. — Ну раз сам Лыков тебя привел по приглашению Андрея Ивановича, то добро пожаловать в наш цех. Меня зовут Дмитрий Владимирович, начальник всего этого цеха. Инга Петровна в свое время приняла меня на работу безопытным юнцом, прямо после армии, а ты, кстати, служил? — по-отцовски посмотрев на парня, спросил Дмитрий. — Да, полгода как дембельнулся, — ответил Василий. — Это хорошо, значит, что такое порядок и дисциплина знаешь! — он повернул Васю в сторону угла, достал из кармана свеженькие брезентовые рукавицы, пахнущие резиной, и ткнул ими в угол: — Бери каску вон там, надевай это и дуй разгружать вагон. Там болванок привезли на весь месяц. Потом ко мне в кабинет в журналах расписаться! — Есть идти на разгрузку! — Вася вытянулся в струнку, имитируя армейскую выправку. Как только хватка ослабла, он рванул к полке, схватил оранжевую каску с криво намалеванной белой четверкой и сунул голову под холодный пластик. Запах пота и стальной пыли ударил в нос, видимо, предыдущий хозяин не блистал чистоплотностью. «Бляха тёртая, хоть не спалил…» — пронеслось в голове, пока он шагал по цеху, стараясь не спотыкаться о ржавые обрезки стальных прутов, валявшиеся под ногами. На него никто не обращал внимания — все были заняты делом. Перепачканный черной пылью мужчина, согнувшись под тяжестью ржавого прута косо посмотрел на новичка, сплюнул на замасленный бетонный пол и зашагал дальше. — Мда, коллектив здесь просто огонь… — Вася прищурился от вспышки сварочного аппарата. — Надо как можно быстрее незаметно смыться к заброшенным корпусам. Он подошел к вагону, где груда стальных болванок тускло блестела под слабым светом люминесцентных ламп. Рядом, на полу, валялись обрывки упаковочной пленки и обломки деревянных поддонов. Гул электрической тали, закреплённой на каретке, перемещавшей очередную партию заготовок, заглушил его шаги. Уже вовсю шла разгрузка. Четверо рабочих, обсуждая как, кому и куда «запихать эти чёртовы болванки», управляли талью, поднимая стальные прутья и болванки. Скрип тросов сливался с их хриплым смехом и отборным матом. Металл, грохоча, ложился на ржавые стеллажи у дальней стены. Позади вагона зияли приоткрытые ворота. Ржавые створки, покрытые слоем пыли и масляных разводов, скрипели на ветру, пропуская порывы холодного воздуха. Подхватив полупустое ведро с ржавыми болтами, Василий бодро зашагал мимо. Этот трюк он выучил в армии: «Всегда делай вид, что занят. Точи лопату, таскай хлам — и тебя оставят в покое». Он вышел через ворота. За спиной остался шум цеха — лязг цепей, рёв прессов, крики работяг и их похабный смех. — Охренеть не встать, чуть не спалились! — Вася продирался сквозь сухие ветки, царапавшие лицо. — Да, ты был близок к провалу, — голос Муда зазвучал в его голове. — Но твой уровень красноречия оказался достаточным, чтобы обмануть проверяющего. Можно сказать, я был восхищён. — Это похвала от инопланетного захватчика? Не очередной спазм, а добрые слова? Хтау, я не узнаю тебя. — Ваша культура накладывает свой отпечаток на моё сознание. Дымовский выбрался из кустов и оказался на просторной площадке, на которой были навалены кучи строительного мусора. Огромные кучи битого красного кирпича, осколков стёкол, мотков ржавой проволоки были свалены ровными рядами на всей площадке перед закрытыми воротами. — Электромагнитные искажения в пространстве становятся сильнее, мы движемся в верном направлении, — произнёс Муд. Вася осмотрел бетонный «вафельный» забор, над которым возвышалось ещё три ряда колючей проволоки, и полез через мусорные кучи к воротам ведущим в заброшенные цеха. Едва не свернув ноги, он отставил в сторону свой «пропуск» в виде ведра с болтами и посмотрел на ворота. Шириной больше четырёх метров и высотой метра три, створки ворот были сварены из толстенного уголка с отходящими от центра лучами толстой арматуры. В массивные проушины был загнан толстый болт, не меньше тридцати миллиметров в диаметре, с наглухо обваренной гайкой. — Придётся перелазить, — оценив замок, произнёс Василий и, найдя кусок старой мешковины, вцепился в стальные прутья. Добравшись до верха, где толстым слоем была намотана колючая проволока, он, вися на одной руке, накинул влажную ткань и перелез на ту сторону… — Попробуй пройтись в сторону дальнего цеха, посмотрим на изменение амплитуды излучения, — отдал приказ Муд. — Как ты это чувствуешь? По мне, никаких изменений нет. — Твой мозг обрабатывает данные биопотенциалов, электрических импульсов нейронов, но отсеивает их как шум. Магнитное излучение от куба и обломков искажает локальное биополе Земли, создавая резонанс в 4,7 Гц. Все твоё тело — антенна, но без калибровки. — Это бред. — Нет. Биополе — это интерференция клеточных потенциалов. Учись считывать искажения или доверься мне. — А оно мне надо? Надеюсь, мы найдём твой чёртов куб, и ты свалишь вместе с ним. Кстати, а что мы будем делать, когда найдём куб? — пригибаясь под обрушившейся стальной балкой, спросил Василий. — Мы стабилизируем поле, и куб будет поддерживать сам себя! — после небольшой паузы ответил Муд. Вася перепрыгнул через ржавую трубу, торчащую из-под кучи битого кирпича. — Ну, а дальше что? Ты так и будешь жить в моей голове всю жизнь? Ветер свистел между руинами заброшенных цехов, разнося запах сырости. — Нет, конечно. Как только мы выполним миссию, я изменю своё состояние и покину этот мир. — Надеюсь, я останусь жив? — Василий остановился, переводя дыхание. Пар от его слов тут же растворялся в морозном воздухе. — Конечно! Ты пережил перестройку организма в момент интеграции МУДЯ, значит, переживёшь и отделение. — А раньше ты говорил обратное! — Вася крикнул, перемахивая через широкую траншею, заполненную ледяной водой. — Это был блеф. Ты же понимаешь, ради выполнения миссии я готов на всё. Они вышли на открытый участок, заваленный обломками бетонных плит. — Всё равно не могу понять: почему ты так печёшься о нашей планете и её населении? Ну, дестабилизируется куб, и чёрт с ним. Ты-то уже всё, доживаешь в плате дешманской магнитолы и в моём теле… — Василий прислонился к треснувшей стене, стараясь не смотреть на ржавые арматурные прутья, торчащие из бетона. — Честь и долг — разве тебе не знакомы эти слова, Вася? Ты же приносил клятву на присяге. — Это другое. А что именно движет тобой? Молчание затянулось. Где-то вдалеке заскрипел металл, ржавые балки и листы кровли жили своей жизнью под потоком ветра. — По сути, я бессмертен, как и вся моя раса. Уничтожение твоего мира оставит неизгладимый отпечаток на карме моей расы. Да и смерть гвардейцев Эрисмана разрушит хрупкий союз между нашими народами. — Понятно, косяки свои пытаешься исправить? — Можно сказать и так. Давай, иди к корпусу, я чувствую изменения в магнитном излучении. — Да иду я, иду! Тут чёрт ногу сломит на этой свалке! — Вася зацепил ногой ржавую бочку, которая с грохотом покатилась в сторону траншеи. — Кто это вообще всё раскидал? Он пробирался через груду искореженных металлоконструкций, обходя ямы, оставленные «чёрными копателями». В одной из них виднелись оборванные провода, видимо, когда-то здесь пролегал силовой кабель. Мысль прервалась, когда нога подвернулась на камне. — Бляха тёртая! — выругавшись, Василий поправил шнуровку на берцах, ещё сильнее затянув шнурки, и двинулся дальше к тёмному силуэту корпуса с выбитыми окнами. — Кар-кар-кар! — словно угроза, прозвучало карканье пары ворон, сидевших на карнизе возле черневшего проёма, где раньше были ворота. Теперь две огромные покорёженные створки лежали перед входом в заброшенный цех, словно их вырвала неведомая сила, рванувшаяся наружу из чрева здания. Ржавые петли торчали из бетона, как сломанные кости, а края металла были загнуты неизвестной силой. — Кар! — снова прорезалось над головой. Вороны, чёрными тенями сидевшие на карнизе, уставились на Васю красными глазами. — Заткнись ты, чучело крылатое! Нагнетаешь тут атмосферу! — Вася швырнул камень в птиц. Галька со звоном отскочила от стены, и вороны, взметнувшись с карканьем, исчезли в зияющем провале окон. — Не нервничай, Василий! — голос Муда звучал в его голове насмешливо, словно эхо из глубин цеха. — И ты иди туда же! Советник хренов! — огрызнулся парень, шагнув в проём. Битое стекло хрустело под ногами, а воздух внутри пах затхлостью, смешанной с чем-то горелым. Заброшенный цех напоминал разрушенный памятник ушедшей эпохи. Гигантские станки, частично разобранные и разрезанные на металлолом, торчали из полумрака. Их острые края, покрытые ржавыми «ранами», искривились так, будто их скрутила чья-то исполинская рука. Местами на полу валялись шестерни, а стальные тросы и цепи свисали с потолка, как лианы. Повсюду лежали пожелтевшие документы с расплывшимися чернилами, раскиданные ветром, гулявшим через выбитые окна. Раскрытые шкафчики рабочих зияли пустотой, но кое-где в них сохранились личные вещи: проржавевший термос с нержавеющей табличкой«Лучшему токарю-89», потрёпанная книга с обгоревшими страницами, детская фотография, приколотая гвоздём к полке. Лица на снимке были стёрты временем, оставив лишь бледные пятна. Над балкой висело потрёпанное временем знамя, на котором с трудом читалась выцветшая надпись: «Первый цех — передовик и ударник социалистического труда!» Теперь главными хозяевами здесь были вороны. Сотнями они сидели на балках под потолком, словно вырезанные из чёрного бархата. Их красные глаза неотрывно следили за Васей, поворачиваясь синхронно с каждым его шагом. Когда он приблизился к центру цеха, птицы вдруг замерли, наклонив головы под одним углом, будто ловя незримый сигнал. Лишь одна, крупнее остальных, с перьями белого цвета, как кость, медленно хлопнула крылом, и стеклянный осколок с грохотом упал в метре от парня. — У, бляха тёртая! — подпрыгнув от неожиданности, пробормотал Вася, чувствуя, как мурашки бегут по спине. — Ты идёшь в верном направлении. Посмотри наверх! — приказал Муд. Вася поднял голову. В кровле зияло отверстие, сквозь которое виднелось низкое серое небо. Воздух гудел тихим, нарастающим гулом. — Возможно, то, что мы ищем, находится в конце цеха! Между каркасами станков, покрытых ржавыми наплывами, виднелись глубокие вмятины. Металл вокруг них был оплавлен, словно от удара раскалённого шара. На полу валялись обгоревшие лампочки, стекло которых сплавилось в бесформенные комки. Муд молчал, но Василий почувствовал его напряжение. Здесь было что-то. Не просто заброшенный цех. Даже вороны, сидевшие на балках, не каркали. Они замерли, уставившись красными глазами в одну точку. — Сука, за что мне это?! — прошипел Вася, перелезая через промасленную балку. Его ладони скользили по липкой поверхности. В полумраке, у закопчённой стены, что-то шевельнулось. Вороны пришли в движение, подняв гвалт, громко каркая и хлопая крыльями. — Ты как хочешь, я туда не пойду! — подняв с пола ржавый прут, прошептал Василий. Голос парня дрожал от страха. — Пойдем. Я не вижу угрозы. Обломки прямо здесь, их излучение усиливается. — Ты что, слепой?! Там что-то есть! Твою медь, оно живое! — Как хочешь… — прозвучало в голове, словно приговор. Ноги сами понесли Васю вперёд. Под берцами хрустели осколки стекла и бетонная крошка. — Нет, сука, стой! Ты чего делаешь, урод?! — Либо ты идёшь сам, либо я беру контроль над твоим телом. — Всё, хватит, тварь! Иду я, иду! — закричал Вася. В темноте что-то зашевелилось. Шуршание нарастало, сливаясь с цокотом, будто тысячи ногтей царапали бетон. Воздух стал густым, давящим. Непонятный шум и неизвестность впереди давили на психику. — Не останавливайся, — приказал Муд. Вася сжал прут так, что костяшки побелели. Он медленно продвигался вперёд, всматриваясь в темноту. Глаза напряжённо ловили малейшее движение, но кроме сгущающейся тени у дальнего угла ничего не было видно. Он чувствовал это всем телом — в темноте скрывалось что-то живое. Холодный пот стекал по спине, но выбора не оставалось: либо он идёт сам, либо Муд возьмёт контроль над ним. А умирать в пасти ужасного монстра, зная, что от тебя ничего не зависит, совершенно не хотелось. Достав телефон, он включил фонарик. Свет дрожал в руке, выхватывая из мрака обрывки проводов, рваные листы жести. Впереди, за грудами металлолома, копошилась тень. Шуршание участилось, словно в ответ на луч света. Вороны каркали надрывно, кружась под потолком. Несколько птиц спустились ниже, пытаясь клюнуть его в плечо, но взмах прута отогнал их. Перья хлопали в сантиметрах от лица. Перепрыгнув через смотровую яму, заполненную мутной дождевой водой, Вася спрыгнул с бетонного парапета. Луч фонарика выхватил источник шума… Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов. Его статус: идёт перевод