Глава 11 — Глава 11

Глава 11 — Эй, Хтау, не хочешь мне ещё чего рассказать?! — Василий кричал в экран магнитолы, где анимированный смайлик бился головой об стену. — Может, о портальных пушках на космическом корабле, который совершенно случайно сейчас висит на орбите? Или о киборгах? Что ты ещё от меня скрываешь?! Машина пронеслась мимо дорожного знака «Лысые Горы», подпрыгивая на трещинах асфальта. Впереди кучка жителей столпилась у продуктового магазина, уставившись на чёрный столб дыма над карьером. Бабка в платке крестилась, мужик в телогрейке тыкал пальцем в небо, что-то крича о «конце света». — Ваша примитивная цивилизация не готова к таким знаниям, — наконец ответил Муд, выводя на экран новую метку. Красная точка пульсировала посередине Саратова. — Ага, конечно! — Дымовский яростно свернул на грунтовку, поднимая тучи пыли. — Ты мне мозги нанороботами засрал, а теперь скромничаешь? Правую руку пронзил слабый спазм, как удар током. Рука сама потянулась к экрану, увеличивая карту. — Город Саратов. Территория завода «САНЕФ», — пробормотал Вася, вглядываясь в корпуса на спутниковом снимке. — Тётка Инга там раньше… — вдруг вырвалось у него. Образ тёти, суровой женщины со штангельциркулем в руках мелькнул в памяти. — Вероятность обнаружения энергокуба в этом секторе более шестидесяти процентов, — пояснил Муд. — Классно ты, бляха тёртая, «подсчитываешь»! — Вася с силой ударил по тормозам, выруливая на трассу. — А как я на закрытый завод проберусь? Охрана, камеры, заборы под током! Да если твой хлам и правда там, его уже в металлолом сдали! — Я проанализировал все источники информации. Никаких упоминаний об аномалиях, — голос Муда звучал убедительно, будто презентацию читал. — Значит, в Саратов? А там тоже есть вероятность превратить его в огромную воронку? — Вася язвительно фыркнул, объезжая трактор с прицепом, нагруженным под завязку сеном. — Или там целый зоопарк инопланетных тварей? — Смотря что мы там обнаружим. Надеюсь, гвардейцы Эрисмана не нашли его первыми. В кабине повисла тишина. — Ладно. Но если там меня ждёт ещё один бомж-терминатор, я тебя лично на переплавку отправлю! Муд не ответил. На экране мигала метка прямо над главным корпусом завода. Дымовский въехал в Саратов поздно вечером, когда неоновые вывески уже зажглись, окрашивая асфальт в сине-розовые оттенки. Город встретил его стеной света: слепящие фары, мерцающие рекламные баннеры, жёлтые пятна уличных фонарей. ЗИЛ тут же упёрся в хвост бесконечной пробки. Красные стоп-сигналы впереди сливались в кровавый поток, а гудки клаксонов гудели в воздухе, как симфонический оркестр. — Бляха тёртая, что там случилось?! — Василий вцепился в руль, вглядываясь в вереницу машин. Его пальцы нервно барабанили по ободу руля. — Куда вас на ночь глядя тащит-то! — Ремонтные работы на участке дороги в трёх километрах от нас, — ответил Муд, голос звучал предательски спокойно на фоне городского хаоса. — Обязательно, бляха тёртая, именно сегодня?! — Вася потёр виски, чувствуя, как пульсирует кровь в венах. В горле першило от выхлопных газов, смешанных с запахом мокрого асфальта. — Согласно данным из сети Интернет, местные органы самоуправления не анонсировали ремонт на этом участке, — на экране навигатора всплыл альтернативный маршрут, огибающий пробку через проспект. — Этот путь сэкономит сорок три минуты, но потребует дополнительных шесть литров топлива. — Да хрен с ним! — Василий рванул руль вправо, выезжая на полосу для общественного транспорта. — Я спать уже хочу. И жрать. ЗИЛ, скрипя тормозами, свернул на парковку торгового центра. Огромное здание сияло, как космический корабль. Витрины с манекенами, мигающие гирлянды, толпы людей с пакетами. Вася на секунду замер, глядя на это безумие. В его посёлке в это время уже давно гасили свет, и только сверчки трещали за окнами. — Вперёд, — прошипел он, выжимая газ. Машина рванула через парковку, обдав брызгами из луж женщину с пакетами. Та что-то крикнула вслед, но Вася уже вынырнул на проспект. Городское движение оглушало: таксисты, продирающиеся через ряд, мотокурьеры, лавирующие между машин, автобусы, выплёвывающие пассажиров на остановках. Всё это сливалось в какофонию, от которой звенело в ушах. — Куда ты прешь, осёл криворукий?! — Вася высунулся в окно, когда перед ним резко вырулили белые «Жигули» с тонировкой «в хлам» и наклейкой на заднем стекле «Молодость на жигулях». — Ты что, не видишь, у меня главная?! В ответ из пассажирского окна «семёрки» высунулась рука с маникюром «под зебру» и оттопыренным средним пальцем. Жест замер в воздухе, будто памятник человеческой похабности, а «Жигули» с рёвом глушителя рванули вперёд, высекая искры из-под порогов. — Вот суки! — Вася в ярости ударил по клаксону. Протестный сигнал заглушил даже рокот двигателя. Он рванул за обидчиками, но тут же попал в ловушку: светофор переключился на красный, а перекрёсток оказался заблокирован фурой с треснувшим лобовым стеклом. В зеркале заднего вида маячило лицо таксиста, оравшего что-то явно нецензурное. — Терпи, солдат… — пробормотал Вася, стискивая зубы. Голова гудела от усталости, живот сводило от голода, а в глазах плавали зелёные круги встречных фар, которые светили куда угодно, но только не на дорогу. Город жил своей жизнью, не замечая ни его злости, ни миссии. Реклама на билбордах улыбалась фальшиво: «Кредит за 5 минут!», «Счастье в каждой чашке!». Только до конца месяца — квартира в центре от пяти миллионов! Вася потянулся за сигаретой, но пачка оказалась пуста. — Через четыреста метров поворот налево, — напомнил Муд, словно ничего не произошло. — Знаю! — огрызнулся Дымовский, но свернул туда, куда показывала стрелка. Вася припарковал ассенизаторскую машину на аккуратной асфальтированной площадке у въезда на территорию завода. Ровное покрытие сверкало под светодиодными фонарями, отражая жёлтые линии разметки. Высокий забор из матового металла, увенчанный колючей проволокой и камерами, тянулся вдоль периметра. Над автоматическими воротами красовалась светодиодная объёмная вывеска: «САНЕФ». Производство будущего». Как и ожидалось, ворота были закрыты. За ними в идеально подстриженном газоне, патрулировали две немецкие овчарки. Их шерсть лоснилась под прожекторами, а движения были резкими, несущие опасность. Лай звучал не просто громко — он разносился эхом по всей территории завода. Сквозь бронированное стекло двери проходной Вася разглядел двух охранников в чёрной тактической форме. В руках у каждого планшеты с изображениями с камер слежения. Один из них, заметив Василия, приложил палец к запястью, указал на часы и холодно улыбнулся. Жест был понятен без слов: «Ты что, с ума сошёл? Сейчас ночь!» Спутниковые снимки врали и искажали суть. Вместо заброшенных корпусов перед Дымовским возвышался рабочий завод. Корпуса сверкали огнями, оттуда доносился шум станков, а на административном блоке в окнах горел свет. — Вот чёрт… — Вася вернулся к ЗИЛу, чувствуя, как камеры поворачиваются в его сторону. — Ты как хочешь, но я туда не пойду! Стать ужином для этих прелестных собачек у меня желания нет! — прошипел Вася, хлопнув дверью кабины ЗИЛа. Пластиковая ручка хрустнула в его потной ладони. — Я чувствую слабые изменения в магнитном поле. Мы на верном пути, — ответил Муд. — Ты меня что, не слышал?! Закрыто! Режимный объект! Охрана! Завтра утром нужно пробовать! Двигатель ЗИЛа рыкнул, выплёвывая клуб чёрного дыма. Ночевать в кабине у промзоны под пристальным наблюдением камер ему совершенно не хотелось. Моргнув поворотником, ЗИЛ выехал на дорогу. Кольцевой перекрёсток встретил их слепящими фарами фур. Вася, стиснув зубы, втиснулся между грузовиками, вспоминая, что раньше здесь был пустырь. Теперь же по левую сторону высился торговый центр, его стеклянные стены отражали фары автомобилей на дороге и прилегающей парковке. Там одноэтажные строения. — Чёрт… — он вывернул на второстепенную дорогу, где асфальт резко сменился разбитой гребёнкой из ям. ЗИЛ подбросило, переднее колесо с жёстким ударом провалилось в скрытую лужей выбоину. Грязь хлынула на лобовое стекло, превратив мир в мутное пятно. — Вот сука! — Вася размазал грязь по стеклу скрипящими дворниками, пытаясь протиснуться между двумя китайскими паркетниками. Их владельцы явно не церемонились: грязная «парковка», когда-то бывшая газоном, напоминала танковый полигон. Рядом с новенькой высоткой, облицованной зеркальным стеклом, ютилась четырёхподъездная пятиэтажка — серая, обшарпанная, с трещинами на балконах. Заперев дверь, Вася поднял голову. Окна пятого этажа были тёмными, лишь одно мерцало синевой телевизора. — Спит, наверное… — он пнул пустую пивную банку, которая покатилась к мусорным контейнерам. Кодовый замок на подъездной двери был весь исцарапан метками. Вася крутил барабан, бормоча: — Какой же код?! Вроде бы… один, один, один… Щелчок. Дверь скрипнула, выпуская волну затхлого воздуха — смесь плесени, табака и канализации. — Василий, куда мы прибыли? — спросил Муд, когда Вася, зажимая нос, шагнул в подъезд с облупившимися стенками. — К нашему пропуску на территорию завода! — он фыркнул, разглядывая похабные надписи на стенах. Муд замолчал. Перила скрипели, поднимаясь этаж за этажом, а Вася устало вздыхал, перебирая ногами по ступеням. На пятом этаже Вася остановился у двери, обитой потёртым дерматином зелёного цвета. Табличка «Кв. 60» была ровно прикреплена саморезами прямо по центру двери. После непродолжительной паузы Вася постучал. Резко приоткрылась дверь соседней квартиры, и оттуда выглянула пожилая женщина в цветастом халате и стоптанных тапочках. — Ирод, ты чё барабанишь! Сейчас в полицию позвоню, нет там никого! — Как нет? Тётя Инга, что ещё на заводе? — Вася сделал удивлённое лицо, сжимая в кармане ключи от ЗИЛа. — На каком заводе? Она же полгода назад умерла! — пенсионерка скрестила руки на груди, изучая незнакомца. Вася лихорадочно пытался вспомнить, как звали соседку тётки. В памяти всплыло: «Надежда Степановна». — Тёть Надя, как же так! Умерла? — он притворно схватился за сердце, изображая шок. Пенсионерка, услышав своё имя, прищурилась и посмотрела на угрюмого парня в засаленной спецовке. — А ты часом не из Дымовских? Больно лицо похоже на их породу. — Да! Дымовский Василий, помните? Мы раньше всей семьёй приезжали к тёте Инге! — он натянуто улыбнулся, будто вспоминая «старые добрые времена». — Васька! — лицо старушки смягчилось. — Помню-помню, отец твой ещё на ассенизаторе работал. Вонючку возил! Она распахнула дверь шире, пропуская его в квартиру, пропахшую лавровым листом и старыми книгами. — Ну заходи, коль приехал! — Спасибо, тёть Надь. — Вася снял грязные ботинки, стараясь не размазать грязь по выцветшему линолеуму, и проследовал за ней на крохотную кухню. На столе стояла вазочка с мятными леденцами, а на подоконнике сохли пучки укропа. — А я телевизор смотрю, — пенсионерка трясущейся рукой поставила на плиту эмалированный чайник. — Слышу, шумит кто-то. Думаю, выгляну, может, грабители или хулиганы. Ты какими судьбами-то тут оказался? — Да я из армии вернулся, — Вася сел на шатающийся стул, положив руки на колени, будто школьник. — Думал на завод устроиться. Вот и приехал к тёте Инге. Кто, если не она, поможет? Для неё завод домом был. — Это точно, — старушка кивнула, доставая из шкафа две кружки с трещинами. — Она всю жизнь ему отдала. Так и работала там до самой смерти. В кабинете своём и померла. Сердце отказало. Чай будешь? — Да, спасибо большое! — Вася натянуто улыбнулся. Тёть Надя поставила на стол коробку с чаем. На крышке красовалась потёртая надпись: «Принцесса Индии». — Вот выбирай, тут и зелёный, и с мятой, и с чабрецом есть. Вася выудил пакетик с надписью «мята» и опустил его в кружку. — Сахара нет, мне нельзя, — пенсионерка убрала коробку обратно, достав из холодильника банку вишнёвого варенья. — Варенье с хлебом будешь? — Буду, — он кивнул, разглядывая порезы на столешнице. — Вечером к ней бригадир зашёл, а она лежит на полу уже холодная, — продолжила старушка, намазывая варенье на чёрствый батон. — Я и не знал… — Вася притворно опустил взгляд. — Как отец умер, связь оборвалась. Потом армия. Её похоронили? — Да, весь завод провожал. Цветов — море! — тётя Надя махнула ложкой, капая на пол вареньем. — Администрация машины на кладбище выделила, поминки в столовой устроила. И сорок дней справляли. — Эх, жаль… — он вздохнул, сжимая кружку. — Я думал у неё пожить, пока на завод не оформлюсь, да комнату в общежитии не получу. Старушка замолчала, пристально глядя на него. Потом неожиданно встала и потянулась к верхней полке шкафа. — Так давай я тебе ключи дам от её квартиры. Я туда хожу цветы поливать. — Спасибо, тёть Надь! — Вася вскочил так резко, что стул грохнулся на пол. — Ты что, кричишь, горлопан! — пенсионерка театрально схватилась за сердце. — Ночь на дворе, соседей разбудишь! Она протянула ему связку ключей с засаленной атласной лентой. Вася сунул их в карман спецовки и поднял упавший стул. — Только смотри, ничего там не трогай! — тётя Надя проводила его до двери, когда они допили чай. — Инга вещи берегла, как зеницу ока. — Не буду, — он уже стоял на лестничной площадке, сжимая ключи. — Спасибо ещё раз! Дверь захлопнулась. Вася прислонился к стене, переводя дух. Его план попасть на территорию завода с помощью родственницы провалился, но, по крайней мере, спать он будет не в холодной кабине. Он вставил ключ в замочную скважину и провернул его. Просевшая входная дверь со скрипом открылась, пуская парня в квартиру. Дымовский, подсвечивая телефоном, нашёл выключатель на стене и включил свет в прихожей. Однокомнатная квартира напоминала филиал завода, перенесённый в жилое пространство. Он на секунду перенесся в детство. Вот он стоит перед недовольной родственницей, а позади слегка выпивший, улыбающийся отец с полной сумкой гостинцев и смущённая мать. Стены, когда-то оклеенные светло-зелёными обоями в мелкий цветочек, теперь были скрыты под слоем чертежей, схем и технических плакатов. Над диваном висел пожелтевший стенд с завода: фотографии цехов, грамоты за «ударный труд», инструкция по технике безопасности прошлого года. По углам стояли ящики с ржавыми болтами, шестерёнками и обрезками металла. На полу, рядом с креслом с протёртой до дыр обивкой, валялся разобранный редуктор, будто его бросили полгода назад и так и не вернули к работе. Обои местами были исписаны шариковой ручкой: формулы, размеры деталей, пометки «_Ø 12 мм, сталь 45, термообработка_». Над столом висел календарь с датой, застрявшей за неделю до смерти хозяйки. Почти ничего не изменилось с последнего его визита в эту квартиру. Всё тот же потрескавшийся паркет, люстра с облезлой позолотой, платяной шкаф с заклинившими дверцами. На кухонном столе стояла кружка с засохшим чаем, покрытым серой плесенью, а рядом штангенциркуль и пачка документов с печатью «СЭПО». Единственным намёком на жизнь в этом накопителе макулатуры, по недоразумению называвшемся квартирой, были цветы на подоконнике. Горшки с геранью и алоэ, недавно политые, ровными рядами стояли за занавеской. — Видимо, вообще крыша поехала на старости лет, — разглядывая весь этот бардак, произнёс Василий, стоя посреди комнаты. Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов. Его статус: идёт перевод