Чжоу Мань проследила за взглядом Цзинь Бухуаня и увидела в павильоне юношу. Лицо его было словно выточено из нефрита — строгие правильные черты, высокий лоб. С плеч свободно ниспадал халат с широкими рукавами, перехваченный простым поясом. На голове его покоился скромный деревянный венец, а у пояса висела старая, но тщательно ухоженная бамбуковая кисть. Он бросал в их сторону взгляд, пронизанный холодом.
Вернее… этот взгляд был направлен исключительно на Цзинь Бухуаня.
Цзинь Бухуань, казалось, почувствовал, как к нему подкрадывается мигрень. С тяжёлым вздохом он неохотно приблизился к юноше, стараясь сохранить непринуждённый тон и фирменную улыбку:
— Приветствую, Чан-шисюн. Уверен, шисюн что-то не так понял. Я всего лишь показываю жилище новоприбывшей шимэй, а вовсе не занимаюсь грязными делишками. Зачем же сразу обрушивать на меня всю мощь «высокой поэзии»?
Чан-шисюн бросил взгляд на Чжоу Мань. Неизвестно, поверил ли он, но он лишь холодно хмыкнул, взмахнул рукавом и ушёл.
Чжоу Мань, глядя ему вслед, невольно задумалась. А вот Цзинь Бухуань, похоже, был совершенно невозмутим:
— Думаю, ты и сама уже поняла, кто это, верно? Из секты Ду Цаотан.
— Ты ведь тоже принадлежишь к Ду Цаотан, — заметила Чжоу Мань.
— Спорю, ты сейчас гадаешь, как такой… эмм… «практичный» человек, как я, вообще мог оказаться в секте Ду Цаотан. И как мне удалось не только поступить туда, но и поступить в Академию, используя их рекомендацию?
Чжоу Мань кивнула.
Она ожидала, что Цзинь Бухуань сейчас ей всё объяснит. Но вместо этого он лишь хитро рассмеялся в ответ:
— Не скажу. Попробуй сама догадаться!
Цзинь Бухуань, глядя на её лицо, рассмеялся ещё громче. Его миндалевидные глаза были обворожительно прекрасны, и он был в хорошем настроении:
— Раз уж жилища в восточном крыле мы уже осмотрели, я провожу шимэй, чтобы показать западные покои.
В западном крыле обитали ученики из шести провинций и столицы. Если быть точными, их не рекомендовали, а тщательно отбирали в процессе справедливого и многоступенчатого отбора среди всех юношей и девушек, подходящих по возрасту и критериям. Их происхождение могло быть различным, но сила всех без исключения была первоклассной.
Чжоу Мань, всегда ценившая талант и упорство, искренне заинтересовалась этой группой.
Чтобы попасть в западное крыло, нужно было сменить направление, и путь пролегал мимо величественного водопада, низвергающегося с заднего склона Академии. Однако они не ожидали, что, едва приблизившись к шумному потоку, станут свидетелями необычного зрелища: у высокой каменной платформы, расположенной на противоположном берегу водопада собралась целая толпа.
Цзинь Бухуань резко затормозил и, нахмурив брови, уставился вдаль:
— Разве это не эшафот?
В самом деле, на высокой каменной платформе, отчётливо видневшейся на фоне бушующего водопада, возвышались несколько медных столбов. К одному из них был привязан мужчина средних лет, его одежда была изорвана и окровавлена. Молодой культиватор методично хлестал его золотым кнутом.
Кнут вспыхивал, как огненная змея, пронзаемая молниями. Каждый его удар рассекал кожу, обнажая живую плоть. Это зрелище вызывало леденящий ужас.
Мужчина, залитый холодным потом, был на грани обморока. Его предел боли давно был пройден, и он лишь чудом оставался в сознании. Лицо его искажала гримаса нечеловеческих страданий.
— Отец! – не выдержав, из толпы выбежала юная девушка и, рыдая, бросилась вперёд, словно хрупкий мотылёк, заслоняя собой истерзанного мужчину.
Золотой кнут, не теряя своей смертоносной силы, тут же обрушился на девушку, взметнув в воздух алые брызги крови. Кончик кнута полоснул её по шее и щеке, оставив уродливый кровавый след.
Культиватор, державший кнут, тут же остановился, вопросительно взглянув на стоявшего рядом человека:
— Старший распорядитель Гао, это…
На старшем распорядителе Гао была одежда, похожая на ту, что Чжоу Мань видела на распорядителе Яне в зале Встречи Облаков, только он был моложе и выглядел более суровым.
Он помрачнел и отчитал женщину в простой одежде:
— Чжао Ничан, что ты творишь?
Чжао Ничан, облачённая в простую белую одежду, казалось, излучала стойкость и холод, подобно снегу на горной вершине. Ни слезинки не скатилось по её щеке. Склонившись в глубоком поклоне, она произнесла:
— Отец взял этот чи Облачного шёлка, чтобы сшить мне праздничное платье. Если считать это самовольным поступком, я готова понести наказание. Он долгие годы трудился, создавая одежды для клана Сун и нужд Академии. Теперь он стар и слаб, боюсь, не выдержит положенных пятидесяти ударов плетью. Умоляю вас, старший распорядитель Гао, позвольте мне принять наказание вместо отца. Я готова принять золотой кнут!
Старший распорядитель на мгновение заколебался. Взгляд его упал на белоснежный отрез Облачного шёлка, и он отбросил всякие сомнения, произнеся:
— Правила есть правила. Этот чи ткани действительно остался от платья госпожи Сун. Я верю, злонамеренности в поступке твоего отца не было, он лишь хотел сделать тебе подарок. Но разве допустимо брать казённое? Сегодня это лишь малый обрез, но если мы закроем на это глаза, кто знает, что произойдёт завтра? Малое прегрешение способно привести к большому бедствию. Это наказание — не просто месть, а способ предотвратить беду в будущем.
— Старший распорядитель Гао! — воскликнула Чжао Ничан.
Старший распорядитель, не удостоив её взглядом, лишь махнул рукой, отдавая приказ:
— Уберите её и продолжайте наказание!
Тут же несколько человек схватили Чжао Ничан, а культиватор вновь занёс кнут для удара. Десяток ударов обрушились один за другим, точно находя свою цель. Чжоу Мань и Цзинь Бухуань подошли ближе, чтобы наблюдать за происходящим. Тщетные попытки вырваться истощили силы Чжао Ничан, и она, обессилев, рухнула на землю с покрасневшими от слез глазами.
Среди собравшихся были люди разного возраста и пола. У некоторых виднелись жетоны из чёрного железа, у единиц — из белого нефрита, но большинство не носило никаких знаков отличия.
Кто-то прошептал:
— Чжао-чжии* и правда глупо поступил. Если Облачный шёлк предназначался для госпожи Ланьчжэнь, пусть даже и ненужный лоскут, зачем было отдавать его дочери?
П.п.: *Чжии (制衣) — прозвище Чжао, означающее «мастер по пошиву одежды» или «портной».
Чжоу Мань бросила на говорившего острый взгляд. Цзинь Бухуань же хранил молчание.
Когда прозвучал последний удар кнута, культиватор отступил. Верёвки, удерживавшие измученного мужчину, ослабли, и его окровавленное тело рухнуло с колонны.
— Отец! — Голос Чжао Ничан дрожал от слез. Оттолкнув державших её людей и не встретив больше сопротивления, она, наконец, добралась до отца.
Но тот лежал с закрытыми глазами, дыхание его едва прослушивалось. Чжао Ничан коснулась его и тут же испачкала руки кровью.
— Отец! Отец, пожалуйста, держись! — закричала она в панике. — Я отнесу тебя в зал Весеннего Ветра, к лекарю…
Но её тело, хрупкое словно тростинка, не могло справиться с непосильной ношей. Несколько раз безуспешно попытавшись поднять отца, она в отчаянии обратилась к окружающим:
— Помогите! Прошу, отнесите моего отца в зал Весеннего Ветра… Он умирает!
Но каждый, кто встречался с ней взглядом, тут же отводил глаза, качал головой или, вздыхая, поспешно уходил. Никто не решался протянуть руку помощи.
Чжоу Мань нахмурилась, наблюдая за отчаянием Чжао Ничан.
«Каждый сам за себя, такова реальность, — подумала она. — Кому есть дело до чужих страданий?»
Чжао Ничан не могла поверить, что те, с кем она ещё недавно смеялась и делилась всем, теперь отворачиваются от неё в трудную минуту. Она была почти готова покориться судьбе. Но вдруг её взгляд зацепился за Чжоу Мань. В этой толпе лишь она сохраняла спокойствие, словно не ведая страха, и казалась погруженной в глубокие раздумья.
Цзинь Бухуань понимал, что в этот момент Чжао Ничан увидела в Чжоу Мань спасительную соломинку, шанс, за который можно отчаянно ухватиться.
Переступив через гордость, презрев приличия, эта хрупкая девушка обратилась к Чжоу Мань, с которой они даже не были знакомы. Упав на колени и касаясь лбом земли, она со слезами на глазах взмолилась:
— Уважаемая шицзе, прошу, помогите отнести моего отца в зал Весеннего Ветра!
Все взгляды мгновенно обратились к Чжоу Мань. Она, казалось, была несколько удивлена.
Цзинь Бухуань едва заметно нахмурился. Лёгкая улыбка все ещё играла на его губах, но в голосе прозвучала холодность:
— Это всего лишь служанка-швея из зала Шёлковых Цветов. Шимэй, не стоит вмешиваться.
Услышав эти слова, Чжао Ничан ощутила, как лёд сковывает её сердце. Надежда, которая робко затеплилась было в душе, погасла, словно искра, упавшая в воду. Она бессильно склонила голову, чувствуя, как темнота поглощает её.
Чжоу Мань молча смотрела на неё.
Цзинь Бухуань повернулся, собираясь увлечь её дальше показывать западное крыло, но неожиданно Чжоу Мань вдруг рассмеялась и спросила его:
— Как пройти в зал Весеннего Ветра?
Обновлено: 19.02.2026