Абсолютная тьма длилась уже сто двадцать три дня.
Согласно знаниям, что передавались в Племени Высоких Гор от шамана к шаману из поколения в поколение, такая ночь должна была продлиться еще не одну сотню дней, прежде чем первый луч солнца коснется Пика Предков.
Эта бесконечная и жестокая Вечная Ночь для коренных обитателей этого мира была тем испытанием, которое им приходилось переживать снова и снова, от рождения и до самой смерти. Страданием, от которого невозможно сбежать.
— Как обстановка на Пике Предков?
— Король, Камень Солнца на Пике Предков сегодня гас еще трижды. В первый раз – на пятьдесят восемь вдохов, во второй – на двадцать пять. Третий же раз тьма длилась добрых сто вдохов.
В естественной пещере на верхних ярусах Пика Предков седовласый племенной Шаман дрожащим голосом сообщил эти дурные вести.
Племя Высоких Гор было старейшим во всем Известном мире, сумев пережить более трех тысяч циклов Вечной Ночи (что равнялось шести тысячам земных лет).
Почти все остальные людские народы Известного мира в той или иной степени состояли в родстве с Племенем Высоких Гор.
Главной опорой, позволившей племени выстоять в череде этих долгих ночей, было Священное сокровище небесных богов, венчающее вершину Пика Предков – Камень Солнца.
Древние легенды племени гласили, что тьма и есть истинная природа вселенной. До рождения Племени Высоких Гор весь Известный мир был скован вечным мраком, а свет был священной силой, подвластной лишь Небесным богам, рожденным вместе с мирозданием.
В начале Эпохи Божественного Завета смертные на земле были невежественны и глупы, но милосердные Небесные боги укрыли их силой своего света. Сообща они создали Вечный День, навсегда изгнав часть тьмы.
Однако в один из дней боги внезапно покинули людей и ушли жить в Небесный мир.
Бог Солнца, один из небожителей, не в силах смотреть, как смертные гибнут в объятиях Вечной Ночи, оставил им Камень Солнца, способный источать свет во мгле. Он лично наставил одного из предков Племени Высоких Гор, обучив его различным знаниям, и даровал его роду Божественную кровь, способную вынести бремя этих запретных истин.
В отличие от титула Верховного Короля, который был выборным, звание племенного Шамана веками наследовалось внутри этого Клана Божественной Крови.
Время после ухода богов в Племени Высоких Гор называли Эпохой Тьмы.
Минули неисчислимые века, и Камень Солнца, передаваемый предками через многие поколения, под неумолимым воздействием времени начал проявлять признаки угасания.
— С тех пор как Племя Высоких Гор ведет записи, Камень Солнца впервые погас во тьме семнадцать Вечных Ночей назад. Тогда Шаманом был еще мой отец. После этого в каждую Вечную Ночь артефакт затухал на мгновения, но нынешняя частота и длительность этих сбоев выходят за рамки всякого понимания.
Услышав слова Шамана, мужчина, восседавший на почетном месте и именуемый Королем, невольно нахмурился. В его глазах, огромных, точно медные колокола, читалась глубокая тревога. После мучительного молчания он раздраженно дернул накинутую на плечи пеструю шкуру и спросил:
— На этот раз яркость Камня Солнца снова упала?
— Да. Посевы в двухстах пятидесяти шагах от него начали чахнуть. Раньше такого никогда не случалось.
Хотя Король и был готов к худшему, его лицо потемнело еще сильнее:
— Значит, оставшегося урожая вряд ли хватит, чтобы прокормить все племя до конца этой Вечной Ночи?
Старый Шаман немного помедлил, а затем предложил:
— Король, стоит ли нам отправить еще больше людей вниз, на охоту? Если яркость камня продолжит падать, боюсь, племени придется послать на промысел добрую половину воинов.
— Исключено!
— Внизу и так уже достаточно охотничьих отрядов, — отрезал Король. — Если мы пошлем еще людей, то как будем защищаться, когда снова нагрянут Ночные призраки? Если они захватят Камень Солнца, Племя Высоких Гор ничем не будет отличаться от дикарей, живущих у подножия!
Затем он добавил с тяжелым намеком:
— Ты – наследник божественных знаний. Неужели мудрость Небесных богов не оставила иного пути?
— Камень Солнца – это священный артефакт, и управлять им могут лишь спустившиеся на землю боги. Пока они не явятся вновь, ни один смертный не сможет постичь его тайны, — сокрушенно ответил старый Шаман. — Согласно древнейшим преданиям, боги покинули нас, потому что смертные утратили веру. Все поколения Шаманов считали: лишь когда люди вновь проявят истинное рвение, Небесные боги могут снизойти к нам.
— Ты каждый раз кормишь меня этими оправданиями! Разве за историю Племени Высоких Гор было мало жертвоприношений? Мы провели бесчисленное множество обрядов, даже кровавых, но боги так и не удостоили нас своим взором.
Было ясно, что этот спор разгорается не в первый раз.
На самом деле, в глубине души Король уже давно начал сомневаться в существовании этих самых Небесных богов.
Ему казалось, что боги и так называемый Клан Божественной Крови – не более чем выдумка сменявших друг друга Шаманов, жаждущих сохранить свою власть. Если бы не лекарское искусство предков, которое у Шамана то срабатывало, то нет, Король, возможно, уже давно убил бы старика, чтобы сэкономить провизию для воинов племени.
Старый Шаман явно почувствовал недовольство Короля и уже собирался что-то пояснить, когда снаружи донеслись тяжелые шаги. Вскоре в устье пещеры показался могучий силуэт.
Пришедший почтительно замер у входа. Свет, бивший из глубины пещеры, озарил его лицо, пересеченное огромным шрамом от левой брови до правого уха. Этот след придавал его и без того крепкой фигуре свирепый и пугающий вид.
Король жестом велел ему войти и спросил, хмурясь:
— Лэйтэн, я приказал тебе быть на посту на склоне горы и встречать возвращающиеся охотничьи отряды. Зачем ты вернулся? Я уже много раз говорил, что сейчас мне не нужна охрана.
Говорили, что тысячи Вечных Ночей назад сияние Камня Солнца достигало самого подножия Пика Предков. Но по мере его угасания владения Племени Высоких Гор сжались до территории выше середины горы. Спускаться ниже значило рисковать жизнью, столкнувшись с ночными тварями или Ночными призраками.
Лэйтэн не смел смотреть Королю в глаза. Покосившись на старого Шамана, он поспешно доложил:
— Больше ни один охотничий отряд не вернется. Вся гора окружена Ночными призраками! Похоже, они заметили, что Камень Солнца снова потускнел, и хотят в эту Вечную Ночь уморить нас голодом на вершине!
Услышав эту весть, даже всегда невозмутимый Король изменился в лице:
— Как это возможно? А что с отрядом, который вел Ехо? По плану они должны были вернуться сегодня.
— Все мертвы. Лишь один разведчик по имени Цзифэн сумел вырваться, но он ранен. Соплеменники увидели, что его раны тяжелы, и временно оставили его на склоне, — Лэйтэн запнулся, но продолжил:
— Король, люди в ужасе. Снаружи собралась толпа, все ждут твоего решения!
Если раньше вылазки охотников, помимо сокращения «лишних ртов», приносили хоть какую-то еду, то появление такого количества Ночных призраков превращало охоту в обычное самоубийство.
Король не стал больше расспрашивать. С мрачным видом он стремительно вышел из своей пещеры.
Как он и ожидал, снаружи уже толпились встревоженные соплеменники.
Когда появилась фигура Короля – еще более массивная и грозная, чем у Лэйтэна, – в толпе пронесся гул. Сотни полных надежды глаз устремились на него одного.
Король оглянулся на запыхавшегося Шамана, затем перевел взгляд на людей, стоящих на грани паники. Приняв окончательное решение, он громко объявил:
— Соплеменники! Вы сами видите: наше положение незавидно. Я решил, что через шесть звездных часов Шаман проведет новое великое жертвоприношение. В этот раз мы не станем изгонять неспособных сражаться к подножию горы. Все те, кто не может воевать… абсолютно все станут живой жертвой для Небесных богов. Если боги не ответят, значит, они окончательно бросили этот мир! И если так, то я сам, силой наших смертных рук, поведу воинов на прорыв, чтобы вызволить тех, кто еще остался внизу!
«В случае крайней нужды тела тех, кого убьют на алтаре, тоже смогут послужить пищей для воинов», – добавил Король про себя ту часть, которую невозможно было произнести вслух.
Даже для Верховного Короля такие слова могли стать приговором.
Шаман, только что подоспевший к толпе, услышал приказ и мгновенно побледнел.
Взгляд, который бросил на него Король секундой ранее, не оставлял сомнений: в списке «всех остальных» исключений не будет.
На протяжении тысяч лет попытки призвать богов не прекращались, кровавые ритуалы проводились бессчетное количество раз.
Однако Небеса словно отвернулись от этого мира, не давая никакого ответа.
Даже Шаман, которого считали представителем богов, в глубине души не верил, что это беспрецедентное по масштабам кровопролитие заставит Небесных богов снизойти.
А если даже гибель десятков соплеменников не поможет, участь организатора обряда будет куда плачевнее, чем участь самих жертв.
Сам он был стар и не боялся смерти, но его младшая дочь…
Он открыл было рот, чтобы возразить, но не нашел слов. Тяжело вздохнув, старик побрел к своему жилищу.
Услышав твердый, властный голос Короля, люди, словно обретя опору, начали понемногу расходиться.
Жертвоприношения были для них не в новинку, и каждый знал, что ему предстоит делать.
Как и большинство соплеменников, Шаман жил в тесной пещере, высеченной в Божественном камне.
Внутри он увидел свою младшую дочь, Сюэфэн. Она все так же сидела на застеленном соломой каменном ложе, ожидая его в точности в той же позе, в которой он ее оставил.
Сюэфэн была хрупкой и бледной. Окутанная в лохмотья, похожие на старый мешок, она обладала тонкими и спокойными чертами лица, едва скрытыми под грязными волосами длиной до плеч. Ей исполнилось восемь Вечных Ночей (шестнадцать земных лет), но выглядела она не старше земного подростка тринадцати-четырнадцати лет.
Сыновья Шамана погибли на охоте в прошлые годы, и в живых осталась только эта девочка.
К несчастью, с самого рождения Сюэфэн почти не чувствовала левую ногу, что лишало ее возможности нормально ходить.
Подобная инвалидность порой случалась в Клане Божественной Крови; люди племени считали это ценой, которую приходится платить за наследие богов.
Лишь потому, что она была последней прямой потомницей и должна была принять титул Шамана, Сюэфэн оставалась единственной в племени, кто годами не мог работать, но при этом не был изгнан.
Очевидно, что теперь, говоря о «бесполезных» жертвах, Король имел в виду и ее.
В момент смертельной угрозы Король, с его крутым нравом, не собирался терпеть тех, кто тянет племя на дно.
— Почему ты еще не спишь? — Шаман не находил в себе сил встретиться с дочерью взглядом.
— Мудрость предков говорит нам: тот, кто погружается в глубокий сон, расходует больше сил.
В состоянии спокойного бодрствования или легкой дремы человеку требуется около 400–800 килокалорий в день, но в глубоком сне расход энергии парадоксальным образом возрастает. Люди Племени Высоких Гор не знали науки, но за века борьбы с голодом вывели это правило на практике.
Сердце Шамана снова сжалось.
Нехватка продовольствия была вечной бедой. Тем, кто не мог сражаться, обычно полагалась лишь пятая часть рациона воина. И хотя Шаман отдавал дочери часть своей доли, этого едва хватало для выживания.
— Ты помнишь каждое слово предков и уже готова занять мое место. Но сегодня это не важно. Можешь поспать как следует: Король выдал сегодня дополнительную порцию еды каждому, — Шаман с нажимом произнес «каждому» и протянул Сюэфэн кусок сухого пайка.
Он не сказал ей, что это был последний ужин, приготовленный Королем для живых жертв, дабы те смогли дойти до алтаря своими ногами.
Такое произнести было выше его сил.
— Я уже слышала, что задумал Король. Калеке, живущей лишь на милости сородичей, в жестокую Вечную Ночь все равно не избежать смерти.
Сюэфэн, казалось, давно все поняла. Она говорила ровно и спокойно, будто речь шла о ком-то другом.
Шаман хотел было возразить, но дочь не дала ему шанса. На ее губах промелькнула горькая усмешка:
— Король очень умен. Если кровавая жертва сработает, он останется всесильным Верховным Королем. Если нет – виноваты будут лишь немощный Шаман и молчаливые боги. Тогда он сможет окончательно уничтожить веру в них и забрать абсолютную власть. К тому же племени нужны воины, чтобы отбиться от Ночных призраков, а еды на Пике Предков не хватит на всех, раз охота не приносит добычи. Удастся обряд или нет, избавление от нас, «бесполезного балласта», сохранит еду для защитников. Похоже, нынешний Король – куда более истинный вождь, чем предыдущий.
— Сюэфэн! Если бы не прежний Король, как бы ты могла…
— Но он мертв. А мертвый правитель даже не сохраняет своего имени.
— Но все же…
— Ты думаешь, он действительно спас меня?
Сюэфэн перебила отца. Ее голос оставался тихим, но речь стала стремительной:
— Даже если я выучила каждое слово древних предков, мне не суждено стать Шаманом. После сегодняшнего дня Племени Высоких Гор больше не понадобится Шаман. В глазах Короля вера в богов, знания предков и само твое звание не стоят и этого куска сухаря.
После этих слов Шаман замолчал.
Он не был мастером спора и сам до конца не был уверен в реальности Небесных богов.
Спустя долгое время он лишь выдавил:
— Сюэфэн, ты с детства была умнее отца, мне тебя не переспорить…
— Но разве в уме есть прок? — Снова перебила его дочь. — Того, у кого целы руки и ноги, не принесут в жертву так просто, будь он даже глупее Ночного призрака.
Шаман не знал, что добавить, и напоследок произнес слова, в которые сам едва ли верил, лишь бы дать хоть тень утешения:
— Король объявил о своем решении перед всеми, а отменить его – значит свергнуть самого Короля. Племя загнано в угол. Боги не допустят нашего уничтожения. Если мы покажем истинное рвение, возможно, кто-то из них явится и спасет тебя…
Не договорив, Шаман, не в силах больше выносить взгляд дочери, почти бегством покинул пещеру, оставив ее в одиночестве.
«Я не боюсь умереть за веру. Я боюсь лишь того, что в миг смерти буду стоить в глазах своих людей меньше, чем кусок сухой лепешки…»
Сюэфэн крепче сжала в руке свой последний паек. Он еще хранил скудное тепло жизни – возможно, последнее, что у нее осталось.
Обновлено: 01.02.2026