Покинув класс, Чу Му вышел за ворота приюта и увидел маленькую фигурку, сжавшуюся в комок на ступенях. Девочка крепко обхватила руками колени, словно пытаясь так защититься от холода.
— На земле так холодно, вставай скорее, — Чу Му потянул маленькую Броню за руку, поднимая её с земли.
— Братик Му, ты вышел! — Маленькая Броня с радостным удивлением посмотрела на Чу Му, а затем бросила взгляд в сторону класса. — …Учительница Наташа тебя не обижала?
— Конечно нет, учительница Наташа – невероятно хороший человек! — Искренне восхитился Чу Му.
— Но ты же только что говорил, что она Владыка демонов… — маленькая Броня моргнула.
— Разве? Не выдумывай, — Чу Му ловко перевел тему. — …Не будем об этом, посмотри-ка, что это?
Чу Му достал спрятанный за спиной хлеб. В отличие от черного хлеба Нижнего уровня, в который подмешивали отруби, хлеб от Наташи был редчайшим белым хлебом! Даже через промасленную бумагу можно было почувствовать сладкий запах сливочного масла и ощутить мягкость выпечки!
— Учительница дала. Я уже поела, остальное тебе, — говоря это, Чу Му незаметно сглотнул слюну.
Конечно, он не ел, но сестренке это питание было нужнее, чем ему. Маленькая Броня была еще мала, желудок у неё слабый, ей полезнее есть такую качественную еду. А он сам? Ему и грубая пища сойдет.
— Братик Му, ты правда ел? — Раздался тихий голос маленькой Брони.
— Конечно, учительница дала огромный кусок. Я вообще-то не хотел никому оставлять, я же, как известно, жуткий эгоист, ты же знаешь. Но я правда больше не мог, вот столько и осталось, — сказав это, Чу Му даже изобразил сытую отрыжку.
Но маленькая Броня все еще колебалась и не брала хлеб:
— Братик Му, я не могу взять…
Тогда Чу Му силой схватил её за руку и сунул хлеб ей в объятия:
— Сказано бери – значит бери. Чего разбухтелась, как важная персоная на митинге, ты что, Верховным Хранителем стать метишь? — И добавил, пугая её:
— Я сегодня буду стоять здесь и смотреть. Если не съешь при мне, не будет у тебя больше брата.
И действительно, услышав это, маленькая Броня мгновенно потеряла волю к сопротивлению. Она боялась потерять брата – человека, который относился к ней лучше всех в этом детском доме!
— Братик Му, почему ты так добр ко мне? — Голос маленькой Брони дрогнул.
— Глупости, у меня же только одна младшая сестра? Разве есть другие? — В этой фразе Чу Му звучала абсолютная естественность.
От такого тона становилось спокойно на душе. Чу Му огляделся по сторонам и, убедившись, что никого нет, поторопил:
— Ешь скорее, доедай прямо тут. Если другие увидят, придут отбирать.
Услышав это, маленькая Броня невольно вспомнила прошлое, и сердце снова сжалось от боли. Она и Чу Му попали в приют одновременно: ему было четыре, ей три. Двое малышей, лепечущих детским голоском, стали братом и сестрой в чужом и незнакомом месте.
Дети из города, у которых были родители, любили приходить играть к приюту и обижать новеньких, тех, кто помладше. Маленькая Броня тогда была худенькой и слабой, к тому же с редкими серебряными волосами, за что её дразнили старухой и отовсюду гнали. Любимые игрушки у неё вечно отбирали. Иногда даже хлеб из рук вырывали, так что она голодала через раз.
Заметив это, Чу Му тут же лез в драку с обидчиками. Но разница в возрасте была налицо – как он мог победить с таким телосложением? Никаких сцен из боевиков, где «брат в ярости укладывает миллионы врагов», не было. Было лишь то, что его раз за разом жестоко избивали. Противники даже потеряли интерес к издевательствам над маленькой Броней, сосредоточившись на Чу Му: они приходили бить его каждый день, как по расписанию.
Тогда маленькая Броня плакала и умоляла Чу Му не выходить, но он был непреклонен. «Глупышка, если они не будут бить меня, они снова возьмутся за тебя».
Так продолжалось до тех пор, пока однажды, когда они снова пришли, он не спрятал в рукаве остро заточенный карандаш и со всей силы не вонзил его в бедро обидчика. Тот маленький тиран города Заклёпок взвизгнул, как резаная свинья. Драка, в которой пролилась кровь, вышла за все рамки. Шайка противников, без сомнения, била насмерть, но Чу Му словно обезумел: сломался карандаш – пустил в ход зубы. Молочные зубы хрупкие, он переломал большую часть, рот наполнился кровью – неизвестно, своей или чужой, – он был похож на демона! Та шайка детей испугалась этого безрассудства и в конце концов разбежалась, с плачем зовя папочек и мамочек.
Этот случай дошел даже до мэра города Заклёпок – пострадавшим толстяком оказался его сын. Он тут же явился к директрисе приюта и потребовал немедленно исключить Чу Му! Но старая директриса не согласилась: ведь куда пойдет такой маленький ребенок без отца и матери? Как он выживет вне стен приюта?
Директриса отказала, но противник не успокоился и раззвонил об этом случае по всему Нижнему уровню. Все знали, что в приюте есть кровожадная бешеная собака, которая кусает всех без разбору. Никто не хотел усыновлять этого ребенка.
В приюте лучшее время для усыновления – до шести лет. Детям постарше уже трудно влиться в новую семью. Чу Му в этом году исполнилось шесть с половиной, он уже считался переростком. Изначально, с его внешностью и смекалкой, при здоровых руках и ногах, его бы с руками оторвали. И хотя приют будет растить его до совершеннолетия, разница между детьми с родителями и сиротами во взрослой жизни огромна. В Нижнем уровне Белобога без родительских связей можно рассчитывать только на самую черную работу или стать бродягой!
Тот случай слишком сильно повлиял на Чу Му. Для маленькой Брони это стало камнем на душе, который она не могла сбросить. Из-за её слабости брат пострадал. Если бы она тогда лучше скрывала всё, не рассказывала брату, сейчас он наверняка жил бы в новой семье, сидел у большого теплого камина, ел мягкую вкусную еду и был бы счастлив.
Маленькая Броня откусывала хлеб маленькими кусочками, слезы катились по щекам, смешиваясь с хлебом, придавая ему солоноватый вкус. Хлеб был очень вкусным, возможно, самым вкусным в её жизни. Но почему же так болит сердце?
Чу Му сидел на корточках рядом, наблюдая, как маленькая Броня съедает хлеб кусок за куском. Желудок сводило голодной судорогой, кислота подступала к горлу, вызывая жжение. Но он так и не попросил ни кусочка, хотя хлеб добыл он. Только когда маленькая Броня доела, он встал, словно получил помилование, и с облегчением улыбнулся:
— Неплохо, ешь побольше, даже цвет лица улучшился. Ты просто слишком худая, была бы пухленькой и беленькой – давно бы забрали.
— Маленькая Броня не хочет, чтобы её забирали. Маленькая Броня хочет всегда быть в приюте с братом, — она смотрела на Чу Му, глаза покраснели, в них стояли слезы.
— Эх ты, что за глупости говоришь, — Чу Му протянул руку и смахнул слезинку с уголка её глаза, вздохнув. — …Мы все равно вырастем, в приюте нельзя оставаться вечно.
Увидев растерянность в глазах маленькой Брони, Чу Му покачал головой и перевел тему:
— Кстати, у меня к тебе просьба. Днем у меня дела, на уроки не пойду. Если учитель спросит – скажи, что не видела меня и не знаешь, где я.
— Братик Му, ты снова сбегаешь на шахту?
— Тсс! Я же просил хранить секрет!
— Но в шахте очень опасно…
— Да брось, там полно народу, откуда там опасность? — Чу Му усмехнулся. — …Не выдумывай. Я пошел, помни, о чем я просил.
— Угу, братик Му, обязательно возвращайся пораньше, маленькая Броня будет ждать!
— Не волнуйся, до шести вернусь точно!
…
Обновлено: 03.02.2026