Глава 6: Искусство войны и велосипедов
Штаб Наоко гудел, но теперь это был гул не паники, а странного, наэлектризованного возбуждения. Кинтаро, получив официальный статус «стажера-консультанта по связям с общественностью» (а также должность главного уборщика и курьера), развернул бурную деятельность.
Первым делом он переставил все столы по фэншую, заявив, что «энергия Ци не течет через кучи мусора». Затем он заставил волонтеров делать утреннюю зарядку под ритмичные выкрики «За честность! За Наоко! За сильные ноги!».
Наоко наблюдала за этим бедламом из своего кабинета, потирая виски.
— Тагава-сан, мы совершили ошибку, — простонала она. — Он превратил мой штаб в додзё.
— Рейтинг поднялся на 0.5% за сутки, — сухо заметил Тагава, не отрываясь от газеты. — Люди говорят о «сумасшедшем парне с велосипедом», который агитирует за тебя. Плохая реклама — тоже реклама.
В этот момент дверь с грохотом распахнулась, и в кабинет влетел Кинтаро. На нем была белая повязка хатимаки с надписью «Победа» и фартук поверх футболки. В руках он держал поднос с дымящимся чаем.
— Время стратегии! — объявил он, ставя поднос на стол с такой силой, что чашки подпрыгнули, но не пролили ни капли. — Я провел разведку боем в стане врага.
Наоко выпрямилась.
— Ты ходил в штаб Катаямы? Это же опасно! Они могли узнать тебя.
— Ха! — Кинтаро принял героическую позу. — Я был под прикрытием. Я притворился разносчиком пиццы. Никто не смотрит в лицо разносчику пиццы, все смотрят на пепперони!
Он вытащил из-за пазухи сложенную карту района.
— Вот что я узнал. Катаяма собирает митинг сегодня вечером у старого рынка. Он обещает снести рынок и построить там торговый центр. Торговцы в ярости, но боятся его людей. Это наш шанс!
— Шанс на что? — спросил Тагава. — У нас нет денег на организацию контр-митинга. А у Катаямы там будет сцена, звук и бесплатное пиво.
Кинтаро хитро прищурился.
— Нам не нужны деньги. Нам нужна правда. И велосипед.
Вечер опустился на старый рынок душной пеленой. Оппонент Наоко, господин Катаяма — тучный мужчина с лицом, лоснящимся от самодовольства, — стоял на высокой сцене. Прожекторы слепили глаза собравшимся людям. Вокруг сцены стояли крепкие парни в одинаковых костюмах — «группа поддержки», которая больше напоминала банду вышибал.
— Этот рынок — гнойник на теле нашего района! — вещал Катаяма в микрофон. — Я принесу вам прогресс! Я дам вам рабочие места в новом молле!
Толпа гудела, но вяло. Люди брали бесплатное пиво, но в их глазах не было доверия. Торговцы, стоявшие поодаль, мрачно сжимали кулаки.
Наоко и Кинтаро наблюдали за этим из тени переулка.
— Он лжет, — прошептала Наоко, сжимая кулаки. — Он уже продал землю застройщикам. Торговый центр будет автоматизированным, там не будет рабочих мест для местных. А аренда уничтожит малый бизнес.
— Так скажи им это! — шепнул Кинтаро.
— Как? Меня не пустят на сцену. У них охрана.
Кинтаро поправил кепку и проверил давление в шинах своего «Миказуки».
— Наоко-сан, вы знаете, в чем сила велосипеда?
— В экологичности?
— Нет. В маневренности! — Кинтаро подмигнул. — Садись на раму.
— Что?! Я кандидат в депутаты, я не могу...
— Садись! Или ты хочешь отдать город этому лжецу?
Наоко колебалась секунду. Она посмотрела на Катаяму, потом на Кинтаро. В глазах парня горел тот самый безумный огонь, который заставил её поверить ему вчера. Она вздохнула, подобрала юбку и села на раму велосипеда.
— Держись крепче! — крикнул Кинтаро. — Операция «Троянский Конь» начинается!
Он ударил по педалям.
«Миказуки» вылетел из переулка, как пуля. Охрана Катаямы даже не успела среагировать. Они ждали провокаторов с плакатами, но никак не велосипед-камикадзе.
Кинтаро, лавируя между людьми с грацией слаломиста, прорвался к сцене. Он использовал наклонную рампу для оборудования как трамплин.
— Банза-а-а-ай!!!
Велосипед взмыл в воздух. Наоко зажмурилась и вцепилась в руль, сдерживая крик.
Они приземлились прямо на сцену, в двух метрах от ошарашенного Катаямы. Доски заскрипели, микрофонная стойка упала. Звук удара колес о дерево разнесся по колонкам с оглушительным «Б-БУМ!».
Толпа ахнула. Музыка оборвалась.
Кинтаро, не давая никому опомниться, выхватил микрофон у застывшего Катаямы.
— Простите за парковку! — проорал он в динамики. — Но у нас экстренное сообщение от совести этого города!
Он сунул микрофон в руки Наоко, которая, пошатываясь, слезла с рамы. Она была растрепана, её туфля потерялась при прыжке, но адреналин в крови сделал своё дело. Страх исчез. Осталась только ярость.
— Граждане! — её голос, усиленный аппаратурой врага, зазвенел над площадью. — Катаяма лжет вам!
Охрана рванулась к ним, но Кинтаро встал в боевую стойку, используя велосипед как щит. Он крутил «Миказуки» вокруг себя, создавая непробиваемый барьер из колес и рамы.
— Не подходи! — рычал он. — Моя цепь смазана гневом народа!
Пока Кинтаро сдерживал натиск пятерых амбалов, Наоко говорила. Она говорила быстро, страстно, выкладывая факты, цифры, имена застройщиков. Она говорила о том, что рынок — это не просто место торговли, это сердце района, где поколения семей зарабатывали на хлеб.
— Он хочет снести нашу историю ради своей прибыли! — кричала она, указывая на потеющего Катаяму. — Не дайте ему украсть ваше будущее!
Толпа заволновалась. Торговцы, услышав правду, начали пробиваться к сцене.
— Она права! — крикнул кто-то из мясников. — Этот жулик пытался купить мою лавку за бесценок!
— Долой Катаяму! — подхватили остальные.
Катаяма понял, что теряет контроль.
— Отключите звук! — визжал он техникам. — Уберите эту девку!
Но было поздно. Энергия толпы изменилась. Люди увидели не отполированного политикана, а живую, растрепанную девушку, которая буквально свалилась с неба (на велосипеде!), чтобы сказать им правду.
Кинтаро, отбив очередную атаку охранника (удачно подставив педаль под удар кулака), оглянулся на Наоко. Её глаза сияли. Она была прекрасна в своем гневе.
«Урок №6: Истинная красота женщины раскрывается в момент борьбы за свои идеалы ! — мысленно записал он. — И немного смазки на цепи никогда не помешает».
В этот момент один из охранников, самый хитрый, зашел с тыла и потянулся к кабелю питания звуковой системы.
— О нет, ты не сделаешь этого! — Кинтаро заметил маневр.
Он швырнул велосипед в сторону нападающих (те в ужасе отпрянули), а сам совершил кувырок через монитор, перехватывая руку охранника в миллиметре от штекера.
— Звук должен жить! — прошипел Кинтаро, применяя болевой прием, подсмотренный в манге про дзюдо.
Наоко закончила речь под бурные овации. Катаяма, красный как рак, ретировался через черный ход под свист толпы.
Когда всё закончилось, и они, тяжело дыша, сидели на краю сцены, Наоко посмотрела на Кинтаро.
— Мы сумасшедшие, — сказала она, улыбаясь впервые за много дней искренней, широкой улыбкой. — Нас могли убить.
— Но не убили же! — Кинтаро поднял вверх большой палец. — А рейтинг?
В толпе кто-то начал скандировать: «На-о-ко! На-о-ко!».
— Кажется, план «Троянский Конь» сработал, — она посмотрела на него с нежностью, которая заставила сердце Кинтаро забиться быстрее, чем при подъеме в гору. — Спасибо, Кинтаро. Ты... ты учишь меня быть смелой.
Кинтаро покраснел и поправил кепку, пытаясь скрыть смущение.
— Я просто учусь, Наоко-сан. Политика — это сложная наука.
Вдруг он заметил, что Наоко сидит босиком — вторую туфлю она тоже где-то потеряла.
— О, Золушка потеряла туфельки! — воскликнул он. — Принц на велосипеде должен это исправить!
Он вскочил и начал бегать по сцене, ища обувь, пока Наоко смеялась, глядя на ночное небо.
Но Кинтаро знал: это была только битва. Война еще впереди. И у Катаямы в рукаве остался самый грязный козырь.
Обновлено: 22.01.2026