Глава 2 — Глава 2.

**Глава 2.** Ночная стужа пришла незаметно, как тень, и ушла, не оставив следа. На следующий день выдался ясный, солнечный день — настоящее весеннее чудо. Яркие лучи солнца отражались от свежего снега, превращая двор в ослепительное море белого света — смотреть было невыносимо, глаза слезились, будто их кололо иглами. На ветвях декоративной яблони, что росла во дворе, лежал снег, а сквозь него едва угадывались нежно-розовые бутоны — хрупкие, но упрямые, будто цеплялись за жизнь вопреки зимнему холоду. Вэй Жао, накинув тёплый плащ, стояла у окна. Белую, как фарфор, ладонь она приложила ко лбу, защищая глаза от бликов, и смотрела на эту прекрасную картину с довольной улыбкой — её раскосые глаза радостно прищурились, изогнувшись, как крылья феникса. При такой погоде снег на земле не продержится и двух-трёх дней — растает, не оставив и следа. Да и не помешает весеннему посеву, а наоборот — растаявшая влага обогатит почву, сделает её мягкой и влажной, идеальной для пахоты. Видя это, крестьяне, верно, ликуют от радости. Даже если кто-то и попытается распускать слухи, будто мороз — «небесное наказание» за пышный юбилей её бабушки, это лишь обратится против самих сплетников: люди, напротив, будут благодарить бабушку за такой «дар небес». Пускай бабушка давно уже перестала заботиться о своей репутации, но грязь, брошенная без причины, — лучше уж её избежать, чем потом смывать. — Барышня, скорее идите умываться! Сегодня мы выезжаем за город — времени любоваться снегом будет хоть отбавляй! — раздался голос снаружи. В комнату одна за другой вошли Битao и Люй Я, неся в руках таз с водой и чайник. Вэй Жао улыбнулась, сняла плащ — в нём-то теперь точно не было нужды — и села перед зеркальным туалетным столиком. Сегодня был день рождения её бабушки. Вэй Жао велела Битao «выложиться на полную» и украсить её так, будто она сошла прямо с Небесного озера Яоцзинь — как сама Фея Западного Озера. Бабушка, та, что Госпожа Шоуань, всегда говорила: «Слава может обратиться в пепел — мне всё равно. Но внешний вид должен быть безупречен. Красота и изящество — не прихоть, а долг». Она так выучила даже служанок: каждая из них двигалась, как придворная красавица. А к внучкам и правнучкам — и вовсе требований было не счесть. — Женщина, — часто повторяла бабушка, — будь она хоть уродка, хоть красавица, обязана заботиться о себе. Не ради мужчин и не ради чужих глаз, а потому что уважает и любит саму себя, хочет чувствовать себя комфортно. Подумайте сами: когда женщина в довольстве — у неё хорошее настроение; когда настроение хорошее — лицо сияет. А сияющее лицо — уже половина красоты! Иначе, как бы ты ни накладывала самую дорогую косметику на свете, усталость и измождение всё равно будут читаться в глазах. Если душа не в порядке — и лицо не будет красивым. — Красота бывает разной: бедная — по-своему, богатая — по-своему. Главное — настроение. Любая по-настоящему любящая красоту женщина никогда не позволит себе жить в унынии и грязи. Да, бывает, что родишься прямо в грязной яме, — но стоит ей захотеть красоты — и она обязательно найдёт путь, чтобы выбраться из этой ямы, чтобы жить чисто и достойно. А чистая душа и чистое тело — разве это не красота? Такова была философия Госпожи Шоуань, и не только для жизни, но и для «долголетия». Она требовала этого не только от себя, но и от младших — и особенно от Вэй Жао. И та полностью разделяла взгляды бабушки. С детства она знала, что красива, и берегла эту красоту как драгоценность. Когда бабушка по отцовской линии предостерегала её: «Мало бывай у той твоей бабушки — это нехорошо для репутации», Вэй Жао даже слушать не стала. Ей нравилась бабушка Шоуань! Ей нравилось ловить рыбу и скакать верхом в её усадьбе— в этом была такая радость, что ни слава, ни парфюмы, ни румяна не могли дать ничего подобного. Разумеется, помимо хорошего настроения, важна и внешность. Две главные служанки Вэй Жао — Битao и Люй Я — получили своё искусство именно от Госпожи Шоуань. От сочетания чулок и пуговиц на воротнике до секретов ухода за кожей и волосами — в этих делах они были истинными мастерицами. Смело можно было послать их во дворец наставницами придворных дам. Тщательный туалет отнимает время. Даже при всей ловкости Битao и Люй Я, Вэй Жао провела перед зеркалом целых два цзянь (около получаса). В зеркале, украшенном иноземными драгоценными камнями, отражалось лицо, прекрасное, как цветущий персик. Кожа словно фарфор — нежная, прозрачная; на щеках лишь легчайший слой увлажняющего крема. Вся магия макияжа сосредоточилась на бровях и губах. Брови Вэй Жао были густыми и чёрными — в точности как у покойного отца, и слишком мужественными. Сейчас их выщипали до формы молодого месяца, с лёгким изгибом у внешнего уголка, — чтобы подчеркнуть прелесть её раскосых, мерцающих глаз, словно отражающих свет озера. Что до губ — самой Вэй Жао они нравились. Но бабушка Шоуань считала иначе: — Твои губы становятся всё более соблазнительными, будто зовут мужчин целовать тебя. И без того ты уже слишком красива — с такими губами тебя и вовсе сочтут распутницей! Если бы ты была замужем, то немного кокетства было бы даже к лицу... Но пока ты не вышла замуж — лучше быть поскромнее! Поэтому каждый раз, когда Вэй Жао собиралась в дорогу или к гостям, Люй Я аккуратно подрисовывала ей более сдержанную, «благопристойную» форму губ. — Мне всё же больше нравится ваша настоящая форма губ, — с лёгким сожалением сказала Люй Я. Вэй Жао лишь улыбнулась — ей и так было прекрасно. В прошлый раз, когда она навещала бабушку, та отчитала её за то, что она, гуляя, испачкала обувь в поле. На этот раз Вэй Жао твёрдо решила: даже если бы сам Даосский Небесный Старейшина сошёл с небес, чтобы вручить ей бессмертные пилюли — она ни за что не сойдёт с повозки! Она обязана предстать перед бабушкой во всём великолепии и изяществе. — Пошли! Люй Я осталась собирать багаж, а Вэй Жао с Битao отправилась на передний двор к бабушке со стороны отца, чтобы вместе позавтракать. Она рассчитала время точно: бабушка как раз закончила утренний туалет. На ней был пурпурно-баклажанный фу (жакет на подкладке), а седые волосы были уложены в скромную прическу. Хотя она была на четыре года моложе Госпожи Шоуань, выглядела старше. Обе бабушки придерживались разных взглядов на жизнь, но обе безмерно любили Вэй Жао. Та, в свою очередь, искренне восхищалась свободолюбивой и непокорной Госпожой Шоуань, и в то же время глубоко уважала свою строгую, хозяйственную бабушку. — Бабушка,ну как? Я красива? — Вэй Жао, словно бабочка, впорхнула в покои и, приподняв подол, покружилась перед бабушкой, как маленькая девочка. Пусть это и не очень прилично для юной барышни, но именно такого поведения и ждут старики в её возрасте — им так тепло на сердце, если видят капризы и ласку своих внуков. — Красива, красива! — засмеялась бабушка, ласково оглядывая внучку с головы до ног. — Вся столица перед тобой бледнеет! И правда — её юная внучка была по-настоящему прекрасна. Когда её второй сын погиб трагически, бабушка была разбита горем. Его жена, младшая госпожа Чжоу, тоже горевала — но, несмотря на своё «непокорное» лицо, она достойно провела три года траура и хорошо заботилась о маленькой Вэй Жао. Это утешило бабушку. Но лишь до тех пор, пока не прошло три года... После истечения срока траура младшая госпожа Чжоу встала перед бабушкой на колени и спокойно попросила отпустить её. Бабушка была глубоко разочарована. Она всегда считала, что обращалась с невесткой как мать. Её погибший сын обожал жену, берёг её как зеницу ока. Старшая госпожа Чжоу развелась и вышла замуж повторно — но её муж был пьяницей и избивал её, так что развод был оправдан. А вот младшая госпожа Чжоу — какое она претерпела несчастье? Почему не хочет остаться вдовой в память о любимом муже? И даже если ей всё равно на мужа — как же дочь? У Вэй Жао и так репутация подмочена: бабушка по материнской линии — дама с дурной славой, тётушка вышла замуж за богатого купца — тоже не почётно. Если ещё и мать уйдёт, да ещё и снова выйдет замуж — что станут говорить люди о Вэй Жао? Бабушка перечисляла младшей госпоже Чжоу все доводы, но та стояла на своём — и даже просила, чтобы дочь отпустили с ней. Бабушка пришла в ярость: — Даже не мечтай! Вэй Жао — последняя кровинка моего сына. Ты ни за что не заберёшь её! В первое время после ухода младшей госпожи Чжоу, бабушка невольно злилась и на саму Вэй Жао. Но стоило увидеть это сияющее личико — будто у сошедшего с небес ангела — и весь её гнев таял. Боясь, что прислуга будет недостаточно заботлива, бабушка перевела Вэй Жао к себе — и растила четыре года как родную. — Только что выпал снег, на улице холодно. Почему так мало одежды? — Бабушка подозвала внучку, ощупала рукав её платья и нахмурилась. Вэй Жао и впрямь не чувствовала холода: — Солнце так ярко светит, да и я ведь в карете — мне и не продует! Старая госпожа Вэй, зная упрямство своей внучки, лишь махнула рукой. Взяв маленькую ручку Вэй Жао в свою, бабушка повела её к столу. После завтрака бабушка жестом остановила внучку, не позволяя той сразу уйти, и многозначительно взглянула на Э-маму — свою доверенную няню, служившую ей десятилетиями. Э-мама молча ушла в спальню и через мгновение вернулась с ларцом из пурпурного сандалового дерева, длиной около двух чи (около 66 см). Бабушка посмотрела на Вэй Жао: — Здесь бусы из сандала. Много лет назад знаменитый уважаемый наставник Цзин Кун, странствуя по столице, дал им благословение. Сегодня шестидесятилетний юбилей Госпожи Шоуань. У меня, к сожалению, нет ничего ценного для подарка, так что ты, Жао-Жао, передай ей эти бусы от меня. Хотя она и не ладила с Госпожой Шоуань, ненависти между ними не было. Шестьдесят лет — возраст солидный. Подарок необходимо преподнести. Наставник Цзин Кун пользовался огромным уважением при дворе, а бпабушка Вэй была набожной буддисткой — для неё эти бусы были поистине драгоценны. Вэй Жао поспешила возразить: — Бабушка, оставьте их себе! Само ваше сердечное пожелание уже обрадует бабушку Шоуань. Но бабушка уже кивнула Битao, чтобы та взяла ларец: — Это дело между старшими. Ты просто передай — и всё. Остальное тебя не касается. Вэй Жао про себя вздохнула: «Вы искренне дарите подарок, но бабушка Шоуань не верит в Будду. Получив освящённые бусы, она просто забросит их куда-нибудь и забудет — это же всё равно, что бесцельно расточать дары небес. Но видеть, как бабушку огорчает правда, Вэй Жао не хотела. — На самом деле, — сказала она, обнимая руку бабушки и улыбаясь, — бабушка Шоуань хотела лично пригласить вас на пир в своё поместье! Просто побоялась, что вам будет трудно ехать так далеко — вот и не прислала приглашения. Бабушка фыркнула, бросив на внучку лукавый взгляд: — Кого ты обманываешь? Госпожа Шоуань уже столько лет не живёт при дворе — разве ты видела, чтобы она кого-то звала? Разве что кровных родственников, вроде вас. Вэй Жао лукаво улыбнулась: — Она боится, что другие семьи посмотрят свысока, получат приглашение и не придут — тогда ей станет ещё неловко. В этот момент во двор вбежала служанка и доложила, что пришли госпожа Го и третья барышня — чтобы поклониться пожилой госпоже. Госпожа Го была старшей невесткой бабушки Вэй, нынешней женой наследника рода Чэнань, а также тётей Вэй Жао по отцу. Бабушка и внучка переглянулись. Вэй Жао без стеснения надула губки — отношения с госпожой Го и её дочерью были напряжёнными, мягко говоря. — Ладно, ладно, — сказала бабушка, — иди собираться. Я сама побеседую с ними. Она отлично знала: госпожа Го не упустит случая, чтобы язвить при внучке, пряча яд под сладкими словами. Вэй Жао внутренне ликовала: бабушка всегда на её стороне! Она наклонилась, поцеловала бабушку в щёку и нарочно оставила на её лице лёгкий отпечаток губной помады, после чего весело зашагала прочь. — Добрый день, тётя! Здравствуйте, третья сестрёнка! — приветливо поклонилась она идущим навстречу госпоже Го и Вэй Чань. Вэй Чань первой заметила серёжки Вэй Жао — изумрудные, глубокого зелёного оттенка, будто молодой лист, запечатлённый во льду. Госпожа Го сразу же обратила внимание на роскошную, дорогую ткань платья: несомненно, подарок старшей госпожи Чжоу — той самой, что вышла замуж за богатого купца. Отец Вэй Жао, второй господин, погиб, расследуя дела коррупционеров, — и этим принёс семье славу честных служителей народа. Но денег в казне рода Чэнань не прибавилось. Все в доме, от бабушки и ниже, жили скромно и бережливо. Только одна Вэй Жао — благодаря богатой тётушке и бабушке, получавшей щедрые дары от императора Юаньцзя, — щеголяла в золоте и жемчугах, как иноземная принцесса. — О, какая заботливая! — громко, с язвительной интонацией воскликнула госпожа Го, стараясь, чтобы услышала и бабушка. — Даже сквозь снег и метели мчится к Госпоже Шоуань! Ведь бабушка совсем ослепла от любви к этой неблагодарной! Чем больше её балуешь — тем сильнее та тянется к богатству Госпожи Шоуань. Вэй Жао лишь улыбнулась: — Тётя слишком хвалит. Я просто проявляю обычную заботу. Путь и вправду трудный, так что выдвигаюсь пораньше. Обязательно привезу вам дичи с горной охоты! С этими словами она легко ушла, не обращая внимания на колкость. Госпожа Го нахмурилась, сжав губы. Больше всего на свете она ненавидела эту вызывающую, бесстыжую манеру Вэй Жао. Вэй Чань же, склонив голову, с завистью и восхищением смотрела, как стройная фигура Вэй Жао удаляется прочь, словно феникс, взлетающий в белоснежное небо. Ей тоже хотелось уехать за город! Она уже давно сходила с ума от скуки в стенах этого унылого дома!