Глава 12 — Глава 12.

**Глава 12.** Вэй Жао некоторое время помогала бабушке Шоуань сажать овощи. Небольшой огород их общими усилиями был обработан всего за полчаса. Госпожа Шоуань, удовлетворила своё желание повозиться в земле, а затем, опершись на руку Вэй Жао, неторопливо направилась обратно в усадьбу. По дороге она с улыбкой сказала: «Только тот, у кого есть деньги, может позволить себе превратить земледелие в приятное увлечение. Когда приходит настроение — взял лопату, посеял семена; а когда нет — спокойно сидишь в саду, потягиваешь чай и любуешься цветами. Не нужно больше вставать на заре и трудиться до поздней ночи ради того, чтобы накормить семью. Вэй Жао оглянулась на свежевскопанный огородик и засмеялась: «Да уж! Я только две миски семян разбросала — и спина уже ноет. А если бы пришлось сажать несколько му земли, я бы точно не вынесла. ***1 му = 666,67 м² (примерно 0,0667 гектара).*** А ведь она ещё и боевыми искусствами занималась — но даже для неё долгое пребывание в согнутом положении оказалось делом нелегким. «Но одних денег мало,» — сказала госпожа Шоуань, взглянув на свою самую смышлёную внучку. — «Нужна ещё и власть». Она понизила голос: «Сегодняшнее происшествие — хороший урок. Там, похоже, не знали, что ты умеешь за себя постоять, и прислали двух заурядных убийц. А что, если бы подослали настоящих мастеров боевых искусств — подготовленных и стремительных? Даже если бы они тебя не убили, точно оставили бы калекой». Улыбка Вэй Жао тут же померкла. Госпожа Шоуань между тем уже отвела взгляд к стене, где вдоль забора гибко покачивались молодые ивовые побеги, будто любовалась первым весенним солнышком. Тихим, почти рассеянным голосом она продолжила: «Твой дядя ушёл слишком рано, в роду Чжоу нет мужчины, кто мог бы стать тебе опорой. Твой старший дядя по отцу — человек посредственный, за всю жизнь едва ли добьётся больше, чем статус чиновника пятого ранга в столице, и то лишь за выслугу лет Он не сможет тебя защитить». «Жао Жао… Твоя двоюродная сестра Чжэнь наделена красотой, но лишена хитрости — именно поэтому я никогда и не думала выдавать её замуж в знатный дом. Ты же совсем другая: и лицо у тебя — как у феи, и род — хоть и не громкий, но прочный, и ум — острый, как клинок. Именно тебе нужно найти мужа, у которого есть и власть, и влияние. Полюбит ли он тебя — неважно. Главное, чтобы все вокруг боялись даже помыслить о том, чтобы причинить тебе зло. Пусть знают: стоит только посягнуть на тебя — и твоя новая семья сделает так, что спокойной жизни им не будет». Вэй Жао нахмурилась — она и думать-то ещё не думала о замужестве. «Пятнадцать лет — пора бы уже задуматься,» — сказала бабушка, словно прочитав её мысли. — «Я скажу тебе это всего один раз, внучка: а уж слушать меня или нет — решай сама». Вэй Жао уклончиво возразила: «Допустим, я и захочу пристроиться в знатный дом… Но разве эти высоко вознёсшиеся дома так просто пускают к себе кого попало?» Госпожа Шоуань мягко улыбнулась: «Ты живёшь в столице, и уж о том, чтобы тебя показывали в нужных домах, позаботится твоя другая бабушка. Я лишь хочу, чтобы ты сама внутренне была готова. Когда подвернётся шанс — ни в коем случае его не упусти. Твоя бабушка Вэй славится своей добродетелью, твой отец погиб как герой, а сам император явно тебя жалует. Всё это — твои козыри». Вэй Жао молча сжала губы. Госпожа Шоуань нанесла ещё один удар, последний: «Раз уж случилось нечто столь опасное, в конце месяца, когда твой двоюродный брат приедет в усадьбу проведать меня, возвращайся с ним обратно в столицу. Живи там спокойно, веди себя как настоящая благородная барышня. Приедешь ко мне снова только тогда, когда жених будет выбран. Пока ты не помолвлена — я тебя не приму. Даже если тайком проберёшься, всё равно выгоню». «Бабушка!» — воскликнула Вэй Жао, всполошившись. — «Как вы можете быть такой жестокой?!» Все предыдущие слова она могла бы и пропустить мимо ушей, но это условие было уже чересчур. Разве так можно?! Она надула губы, принялась кокетливо ныть, пытаясь смягчить сердце бабушки, — но всё было напрасно. На этот раз госпожа Шоуань была непреклонна: «Я делаю это для твоего же блага». Вэй Жао, обиженная и злая, бросила бабушку и, пылая негодованием, ушла к себе во дворик. А госпожа Шоуань невозмутимо вернулась в Зал Благополучия и Покоя, где служанки помогли вымыть ей ей руки. Освежившись, она устроилась отдохнуть на ложе у окна. Нижняя его часть была сделана из прозрачного стекла, а верхняя деревянная рама приподнята, оставляя лишь слой марли, задерживающий пыль. Из окна были видны пышные нежно-розовые соцветия персикового дерева, похожие на румянец щёк юной девушки, и вместе с лёгким весенним ветерком в комнату вплывал их сладковатый аромат. Если бы не заботы о младшем поколении, жизнь её была бы поистине райской, достойной бессмертной феи. Госпожа Шоуань немного подремала, полежав с закрытыми глазами. Когда же она открыла их, перед ней на стуле уже сидела нянька Лю, усердно штопая подошву туфлей. «Вернулась?» — зевнула госпожа Шоуань и села на ложе. Как только госпожа проснулась, нянька Лю аккуратно собрала все нитки в корзинку с шитьём и передала её служанке, чтобы та унесла. Затем взяла чайник и налила старой госпоже чашку душистого хризантемового чая. Когда госпожа отпила глоток, нянька Лю тяжело вздохнула: «Старая служанка, видно, на старости лет совсем рассудок растеряла… Помогла госпоже и барышне учинить такое позорище». Госпожа Шоуань чуть прищурилась и внимательно выслушала подробный рассказ как всё случилось, как они заманивали молодых людей, и как всё пошло не так. «Значит, он невероятно хорош, этот юноша?» — с искренним любопытством спросила госпожа Шоуань, когда Лю закончила. Та не знала, смеяться или плакать: «Я столько всего рассказала, а вы, оказывается, больше всего переживаете о том, красив ли юноша, ставший свидетелем нашего позора?» «Не переживаю,» — спокойно возразила госпожа Шоуань. — «Просто если он и вправду похож на бессмертного небожителя, мне будет хоть немного легче на душе. А то ведь представь: какой-нибудь заурядный простолюдин соблазнил бы этих двух — мать и дочь, — и они бы из-за него так опозорились… Вот тогда бы я и впрямь задохнулась от злости». «Не гневайтесь, госпожа!» — поспешила успокоить её нянька Лю. — «Тот юноша и правда был необычайно красив. Простите за дерзость, но он даже молодого императора затмил бы — такой, что у любой девчонки сердце замрёт. Лицо — как нефритовая печать, осанка — благородная, взгляд — мягкий и достойный. А главное — с добрым сердцем: не раздумывая бросился помогать, увидев, что незнакомая женщина лежит без чувств. Жаль только, что мы его так обманули… Уходил он очень рассерженным». Госпожа Шоуань одобрительно кивнула — и действительно почувствовала, как тяжесть в груди немного отступила. «Госпожа, вы позволите завтра госпоже Ван и барышне снова отправиться на гору?» — спросила нянька Лю, доливая чай. Госпожа Шоуань фыркнула: «Неужели мало нам позора? Они уже несколько дней шляются по горам, всех приличных молодых господ в округе тоже вроде бы переполошили. Теперь пусть сидят дома и ждут. Если придут свататься из порядочных семей — хорошо, их желание сбудется. Если нет — ну значит нет! Тогда я сама выберу юношу, приятной внешности и простодушного, чтобы он вошёл зятем-примаком в семью Чжоу». Нянька Лю изумилась — зять-примак?.. ***Зять-примак (кит. 赘婿, чжуйсюй) — это мужчина, который после брака переселялся в дом жены и принимал её фамилию. На такие нестандартные меры шли, если у семьи невесты не было сыновей (наследников по мужской линии), и была цель сохранить род и имущество.*** В роду Чжоу не было мужчин, и на самом деле неплохо было подумать о том, чтобы оставить одну из девушек в доме и взять зятя-примака. Но няня Лю слышала, как госпожа Шоуань раньше рассуждала: репутация у семьи Чжоу и так неважная, и таким не самым приличным образом продолжать род — бессмысленно, лучше выдать обеих внучек замуж. После её смерти усадьбу она оставит внуку-принцу, а земли и лавки поровну разделит между госпожой Ван и другими младшими родственниками. Госпожа Шоуань, глядя в окно, произнесла: «И ладонь, и тыльная сторона руки — всё моя плоть. Чжэнь может и глуповата — но всё равно моя родная внучка. Мне больно представить, что она будет терпеть унижения в чужой семье. А если она будет у меня перед глазами, даже если в душе продолжит завидовать знатным родам, по крайней мере, никто не сможет оскорблять её в стенах родного дома..» «Боюсь, старшая барышня не оценит вашей заботы,» — тихо заметила нянька Лю. Госпожа Шоуань горько усмехнулась: «Ну что ж, дети ведь редко бывают разумны с пелёнок. Только пройдя через трудности, поймут, как сильно старшие заботились о них». ******* Из-за покушения Вэй Жао больше не разрешили бесцельно разъезжать где попало, и госпоже Ван и Чжоу Хуэйчжэнь тоже пришлось сидеть взаперти — госпожа Шоуань самолично запретила им выходить за ворота усадьбы. Лишь на следующий день Вэй Жао узнала от своей младшей сестры Чжоу Хуэйчжу о том, что случилось с матерью и дочерью на горе. Она всё ещё дулась на бабушку и даже не зашла поздороваться с ней. «Старшая сестра сама не своя... Выглядит так, будто страдает по тому красавцу-небожителю,» — сказала Чжоу Хуэйчжу, сидя под персиковым деревом и попутно лениво отщипывая кусочек персикового пирожного. Вэй Жао нежно смахнула с уголка рта сестры крошку и тихо предупредила: «Такие слова можно говорить только мне да Линьлинь. Ни в коем случае не болтай об этом на стороне». Чжоу Хуэйчжу обиженно надулась: «Да я ж не дура! Даже если кто спросит — ни за что не расскажу!» Между сёстрами обсуждать старшую — одно дело, а вот если это дойдёт до посторонних, позором покроется весь род Чжоу. «А что это за небожитель такой? Неужели красивее моего брата?» — вмешалась Хо Линь. Чжоу Хуэйчжу пожала плечами: «Я сама не видела, как могу судить?» Вэй Жао невольно вспомнила лицо, вполне достойное похвалы «небожитель», и время вроде бы совпадало.. Если это действительно был Лу Чжо, тогда неудивительно, что тётушка так старалась их свести. «Сестра Жао, почему ты утром не пошла к бабушке?» — интерес Чжоу Хуэйчжу вернулся к семейным делам. Вэй Жао с досадой сказала: «Бабушка велела мне поскорее найти хорошего мужа, а ещё разрешила оставаться в усадьбе только до конца месяца. Только после помолвки я смогу приехать снова». Тут Чжоу Хуэйчжу и Хо Линь наконец поняли, почему Вэй Жао сердится. «Тётке и старшей двоюродной сестре не рассказывать», — ущипнула Вэй Жао за ухо Чжоу Хуэйчжу, заранее предупреждая. Чжоу Хуэйчжу хихикнула: «Даже если я не скажу, мама сама догадается, если ты долго не будешь приезжать». Вэй Жао фыркнула и отправилась гулять в персиковую рощу. Усадьба Сяньчжуань была просторной — здесь были и искусственные горки, и озерцо, и беседки на холмах, и целые рощи цветущих деревьев, так что запертые дома барышни вскоре снова стали собираться вместе, чтобы развлечься. Когда играли в прятки, Вэй Жао нарочно забралась на дерево. Чжоу Хуэйчжэнь долго искала её повсюду, но так и не нашла — пришлось сдаться. Как только Вэй Жао спрыгнула с ветки, Хуэйчжэнь тут же заявила, что та сжульничала. «Ладно, хватит спорить!» — вмешалась Хо Линь, пытаясь уладить ссору. — «В этот раз вы прячьтесь, а я буду искать». Чжоу Хуэйчжэнь сердито сверкнула глазами на Вэй Жао и, не говоря ни слова, отправилась искать себе укрытие. Вэй Жао не стала с ней препираться. Ведь прошло уже шесть дней с тех пор как госпожа Ван с дочерью в последний раз вышли за ворота. За время своих горных прогулок они «случайно»пересеклись с немалым числом юных господ, но ни один из них так и не явился в усадьбу Сяньчжуань со сватовством. Оттого настроение Чжоу Хуэйчжэнь и было таким отвратительным — она просто срывала злость на Вэй Жао. Однако и настроение Вэй Жао становилось всё хуже.. Она всё ещё вела холодную войну с бабушкой, каждый день избегая с ней встреч, пытаясь заставить её взять свои слова обратно. Но бабушка оказалась непреклонной: конец месяца был уже на носу, а она даже не думала проявлять снисхождение. Вэй Жао не ходила в павильон Благополучия и Покоя — и бабушка, в свою очередь, упрямо не присылала за ней никого, не давала ей ни малейшего повода примириться, не теряя лица. Из четверых сестёр две были погружены в свои тревоги и заботы, и потому игра в прятки не задалась. Чжоу Хуэйчжэнь вернулась в свою комнату, а Чжоу Хуэйчжу и Хо Линь пошли ловить рыбу в пруду. Вэй Жао не могла усидеть на месте и, пользуясь своей ловкостью, тайком пробралась к задней стене павильона Благополучия и Покоя, надеясь подслушать, не упомянёт ли бабушка её в разговоре с нянькой Лю. Если бабушка в самом деле не собирается менять своё решение, Вэй Жао решила уступить — в конце концов, бабушка и правда желала ей только добра. Вэй Жао пришла в самый нужный момент: едва она приблизилась к окну, как услышала, как евнух Ли, запыхавшись, доложил, что к ним пожаловала сваха. И госпожа Шоуань, и нянька Лю — обе пришли в изумление, а Вэй Жао на улице затаила дыхание, навострив уши. Сваха пришла свататься к Чжоу Хуэйчжэнь? Неужели их с матерью «широкий невод» и вправду выловил рыбку? Госпожа Шоуаньь взяла с собой няньку Лю и отправилась в главный зал на встречу со свахой, а также послала за госпожой Ван. В такой ситуации Вэй Жао неудобно было показываться на глаза, поэтому она снова тайком прокралась подслушивать позади зала. Проходящая служанка заметила её, но Вэй Жао вовремя приложила палец к губам. Служанки хорошо знали нрав молодой госпожи, потому и эта улыбнулась и, словно ничего не заметив, пошла дальше. Вэй Жао прислушалась. Свахи — народ речистый. Но эта же просто развернула целую поэму, пересыпая речь столь пышными похвалами, будто с небес посыпались цветы. Но в сущности всё сводилось к одному: наследный сын хоу из Сытина, Хань Ляо, желает взять Чжоу Хуэйчжэнь себе в жёны — пусть и на правах второй супруги. Наследник хоу Сытина! ***Титул хоу (侯) — это второй по значимости аристократический титул в классической китайской системе пяти аристократических рангов:*** ***гун (公) — хоу (侯) — бо (伯) — цзы (子) — нань (男).*** ***Он присваивался за особые заслуги перед троном и обычно был связан с определённым уделом (в данном случае — Сытин).*** Рот Вэй Жао сам собой раскрылся от изумления! Род Инго-гун уже много поколений пользовался особым доверием императора: их слава полководцев была столь велика, что прочие генералы меркли на их фоне, и за века никто не смог превзойти мужчин рода Лу. Однако в поколении отца Лу Чжо из четверых братьев — трое погибли, один остался калекой; а нынешнее поколение, к которому принадлежал сам Лу Чжо, ещё не успело проявить себя. И последние пять лет подлинная воинская удача принадлежала роду Хань — отцу и сыну из удела Сытин, которые не раз покрывали себя славой на поле брани. Среди простого люда уже ходили слухи: род Хань из удела Сытин, быть может, вот-вот займёт место, которое долгие годы удерживал род Лу Инго-гун. И такой славный род Хань вдруг сватается к девушке из опозоренного рода Чжоу?.. Дело не в том, что Вэй Жао смотрела свысока на свою двоюродную сестру, но предложение от семьи Хань, как ни крути, казалось имеющим какую-то скрытую подоплёку Госпожа Ван, напротив, горела от восторга. Едва сваха вышла за дверь, она не утерпела и воскликнула, обращаясь к госпоже Шоуань: «Матушка, думаю, этот брак — именно то, что нам нужно!» Госпожа Шоуань ласково улыбнулась и мягко спросила: «Правда? Ну так расскажи мне, чем же так хорош род Хань?» Госпожа Ван тут же затараторила, расхваливая блеск и могущество рода Хань. Госпожа Шоуань спокойно добавила: «Если наследный сын Хань так знатен и славен, почему же он выбрал именно Чжэньэр? Неужто в столице мало благородных девиц, сочетающих в себе и дарования, и добродетель?» Только тогда госпожа Ван поняла, что улыбка свекрови была искусственной, и в душе та, возможно, не радовалась. Госпожа Ван смущённо промолвила: «Невестка глупа, если в роде Хань есть какие-то недостатки, прошу матушку указать на них». Поскольку невестка приняла её слова с должным смирением, госпожа Шоуань одобрительно кивнула и начала разъяснять, перечисляя по пунктам: «Во-первых, мать Хань Ляо, супруга хоу из Сытина, славится своей сварливостью. Своему мужу она не позволяет брать наложниц, но зато охотно подбирает их своим трём сыновьям. Первая жена Хань Ляо однажды не выдержала и в разговоре с другими сказала пару нелицеприятных слов о свекрови. Та услышала и тут же бросилась к сыну с горькими слезами. Хань Ляо в ярости ударил жену — да так, что у ней горлом кровь пошла. С той поры он перестал её жаловать, а свекровь тем временем день за днём мучила бедняжку, пока та, измученная и истощённая, не скончалась в самом расцвете лет». Улыбка на лице госпожи Ван мгновенно погасла. Госпожа Шоуань продолжила: «Во-вторых, у Хань Ляо уже есть законные дети от первой жены — дочь четырнадцати и сын двенадцати лет, да ещё несколько детей от наложниц. Чжэньэр, выйдя за него, станет мачехой для десятка детей. А быть мачехой — дело нелёгкое. Одни только дети доставят ей головной боли столько, что хватит на всю жизнь. И стоит ей хоть немного оступиться — кто-нибудь из них непременно побежит жаловаться Хань Ляо или его матери. А ведь она — новоиспечённая невестка, без поддержки и опоры; как ей тогда выстоять?» «В третьих, Хань Ляо прожжённый сластолюбец, любит новизну, но быстро теряет интерес. Наложниц у него уже с десяток. Пускай Чжэньэр и красива — но красота со временем блекнет. Рано или поздно он от неё отвернётся, в поисках новых увлечений. А если муж не станет её защищать, то в этом огромном и знатном доме хоу ей не избежать одиночества, унижений и обид на каждом шагу». Госпожа Ван стояла ошеломлённая. Спустя долгое время она задала вопрос, который интересовал и Вэй Жао: «Матушка, вы ведь обычно из дома не выходите, откуда вы так хорошо осведомлены о столичных делах? Вы говорите о них так, будто только что вернулись с пирушки в их собственном саду!» Госпожа Шоуань лишь слегка улыбнулась: «Это тебе не нужно знать. В общем, эта партия неподходящая. Через несколько дней я найду подходящий предлог, чтобы отказать роду Хань. А ты делай вид, будто ничего не знаешь, и ни словом не обмолвись об этом Чжэньэр».