Следующие несколько дней Чэнь Ухун не смел показываться дома.
Хотя рука и нога были сломаны, он здесь был своим человеком и наверняка нашёл бы способ выжить.
Тем временем Чэнь Уцзюнь начал расширять географию своих ночных прогулок за пределы Города-крепости.
К северу от Города-крепости строился аэропорт, к северо-востоку располагались парк и школа, а на юго-востоке — залив Хунсянлу. Это был новый район с множеством строящихся высоток и университетом.
Говорили, что многие богачи покупали землю и недвижимость на юге.
А на юго-западе находились трущобы, ещё более хаотичные, чем сам Город-крепость.
Внутри Города-крепости царили вечный мрак, удушающая вонь и полчища крыс, а его жители считались отбросами общества.
Трущобы же на юго-западе раскинулись вокруг мусорной горы, и там царили ещё большая нищета и хаос. Каждый день со всего города сюда свозили мусор.
Обитатели трущоб рылись в нём в поисках чего-нибудь съестного. Даже обглоданные кости там перерабатывали и снова продавали беднякам.
Впрочем, жители Города-крепости с ними не контактировали, да и тем не разрешалось приходить в Город-крепость в поисках заработка.
На западе и северо-западе располагались жилые кварталы для обычных граждан. Город-крепость и эти кварталы разделяли две улицы, Карпентер-роуд и Колледж-роуд, служившие буферной зоной. Эти улицы были довольно оживлёнными.
Особенно примечательны были ювелирный и часовой магазины, вокруг которых Чэнь Уцзюнь сделал несколько кругов.
Но только кругов.
В конце концов, какие дурные мысли могут быть у шестнадцатилетнего юноши?
Вернувшись домой, он увидел ужин на небольшой тумбочке у дивана.
Чэнь Уцзюнь поставил перед диваном стул, переставил на него тарелки и, взяв миску, принялся есть, глядя в телевизор.
В этот момент программу прервал экстренный выпуск новостей: «Сегодня на Нейтан-роуд произошло ограбление ювелирного магазина. В половине третьего дня трое грабителей напали на магазин „Байфу“. Полиция Федерации обращается к гражданам с просьбой предоставить любую информацию...»
Сидя на старом диване, Чэнь Уцзюнь, не отрываясь, смотрел новости, уплетая ужин.
Во время просмотра он вдруг кое-что понял: чтобы одолжить немного стартового капитала в ювелирном магазине, в одиночку не справиться.
Нужны были люди, чтобы выгребать золото из витрин, следить за продавцами, и ещё кто-то за рулём снаружи, иначе, даже ограбив, не уйдёшь...
Иными словами, требовалось как минимум три-четыре человека.
Учась на чужих ошибках, он пришёл к выводу, что то же самое касается банков и часовых магазинов.
...
Однажды утром Чэнь Уцзюнь, как обычно, шёл с отцом в клинику, но на полпути заметил, что тот свернул в другую сторону.
'Раскрыли? Отец ведёт меня к старшему брату?' — пронеслось у него в голове, но на лице не дрогнул ни один мускул, не выдав и тени беспокойства.
Однако, вопреки его ожиданиям, отец, миновав несколько поворотов, остановился перед одним из зданий.
В отличие от тесных и ветхих домишек Города-крепости, это место даже снаружи выглядело просторным. Изнутри доносились выкрики.
Отец, Чэнь Ханьлян, обернулся и улыбнулся ему:
— Ты же хотел заниматься боевыми искусствами? Будешь учиться здесь! Заходи, я уже за всё заплатил.
— Утром будешь тренироваться, а после обеда — помогать в клинике.
'Заплатил?' — Чэнь Уцзюнь был удивлён.
Он знал, как шли дела в их клинике.
Похоже, отец занял денег.
Однако эта школа не была ни «Хэту», ни «Дуншэн».
Это немного разочаровало Чэнь Уцзюня. Он планировал через школу боевых искусств попасть в банду.
Он хотел заработать большие деньги, выбиться в люди.
А в Городе-крепости лучший способ разбогатеть — это примкнуть к банде.
Именно по этой причине Чэнь Ханьлян и отдал его в эту захудалую школу в глухом углу.
Так он и желание сына исполнит, и убережёт его от контактов с бандитами.
Не хватало ещё, чтобы и второй сын «испортился», связавшись с хулиганами.
Хоть Чэнь Уцзюнь и размышлял об этом, предвкушение всё же было сильнее.
Он толкнул дверь и увидел зал площадью около ста квадратных метров и чуть выше трёх метров в высоту. Пол был вымощен синим камнем. В стороне стояли деревянный манекен, мешки с песком и обмотанные верёвкой столбы.
На стене напротив входа висела табличка: «Школа боевых искусств Чжоу Цина».
С одной стороны четверо учеников отрабатывали приёмы в парах. Их шаги были уверенными, а удары — свирепыми, в основном локтями и коленями.
С другой стороны пятеро учеников стояли в странной позе: на одной ноге, низко присев, с высоко поднятым коленом другой, напоминая боевых петухов, готовых к атаке.
Их мышцы были напряжены, а со лба стекал пот.
Рядом с ними ходил молодой человек лет двадцати, наблюдая за ними и время от времени подталкивая.
Один из стоявших, увидев Чэнь Уцзюня, удивлённо на него посмотрел, а затем отвёл взгляд.
Чэнь Уцзюнь, узнав его, приподнял бровь. Парня звали Линь Цзэтао, они были одноклассниками, но почти не общались.
В этот момент молодой человек, ходивший вокруг, толкнул Линь Цзэтао. Тот тут же пошатнулся и, сделав несколько шагов вперёд, едва не упал.
— Ты где витаешь мыслями? — нахмурившись, молодой человек пнул его.
— Стойка волчьего кулака — это боевая стойка, а не поза для красоты! Сила должна уходить в землю, будто ты корнями врос, иначе враг тебя одним толчком снесёт, и какой тогда бой?
Линь Цзэтао поспешно вернулся в исходное положение.
— Сегодня стоишь на двадцать минут дольше! Девяносто минут не наберёшь — отдыха не будет, — отчитав его, парень строго посмотрел на остальных:
— Отвлёкся — дух рассеялся. Дух рассеялся — сила стала поверхностной. Сила стала поверхностной — ты живая мишень! Вы тоже стоите на десять минут дольше.
Закончив с нагоняем, он подошёл к Чэнь Уцзюню и оглядел его.
Чэнь Уцзюнь был ростом метр семьдесят, довольно крепкого телосложения, весил сто сорок цзиней (прим.: около 70 кг). Кожа бронзового оттенка и честный вид произвели на тренера приятное впечатление.
Взглянув поверх Чэнь Уцзюня на Чэнь Ханьляна, он кивнул и сказал:
— Чэнь Уцзюнь? Пойдём со мной, зарегистрируешься!
— Я твой старший брат-ученик, фамилия Ли, и твой тренер! На этом этапе вас буду учить я!
Чэнь Уцзюнь с энтузиазмом последовал за старшим Ли, чтобы зарегистрироваться, а затем получил в подсобке комплект тренировочной одежды.
Кроме этого зала, в школе было ещё несколько комнат сзади.
Когда он переоделся и вышел, остальные ученики, стоявшие в стойке, уже отдыхали. Только Линь Цзэтао продолжал стоять.
— Первый стиль, которому мы обучаем, называется волчий кулак. Его использовали на полях сражений в прошлом. Хоть он и прост, но в бою очень эффективен! — старший Ли отвёл Чэнь Уцзюня в сторону.
— Изучение волчьего кулака начинается с освоения базовой стойки.
— Базовая стойка волчьего кулака называется боевой стойкой, или стойкой атаки!
— Я уже говорил, что волчий кулак — это боевой стиль прошлого. Ты должен быть как солдат с оружием, ждущий приказа полководца, чтобы ринуться в атаку.
— Эта стойка — основа волчьего кулака. Она тренирует дух, зрение, а также развивает силу.
Старший Ли сначала принял позу всадника и начал подробно всё объяснять Чэнь Уцзюню.
Стоило ему занять позицию, как волоски на его теле встали дыбом, а взгляд стал острым, словно у солдата, готового в любой момент броситься в бой.
Это было совсем не похоже на то, как Чэнь Уцзюнь представлял себе тренировки.
В этой школе преподавали старую технику.
У него были знакомые, которые изучали новую технику, и в их школах тренировки начинались с развития физической силы.
Это немного разочаровало Чэнь Уцзюня. Ему больше хотелось качать силу — с силой в драке не проиграешь.
Хотя старший Ли и сказал, что стойка атаки тоже развивает силу, это, конечно, было не так эффективно, как занятия на тренажёрах в школах новой техники.
Но отец уже заплатил, и даже старая техника лучше, чем ничего, поэтому Чэнь Уцзюнь терпеливо начал осваивать стойку всадника под руководством старшего Ли.
Тот время от времени поправлял его.
— Ноги должны врасти в землю, стойка — низкая, центр тяжести смещён вперёд, будто ты готов в любой момент броситься вперёд!
— Я же сказал, ты должен стоять так, будто перед тобой грозный враг, все волоски на теле должны встать дыбом!
— Плечи расслабь, мышцы тела напряги! Плечи расслабь, иначе с мечом или копьём выдохнешься ещё до начала боя... Мышцы тела напряги, как пружина или стрела перед выстрелом, будь готов в любой момент ударить коленом, вцепиться зубами, ринуться в схватку с противником!
— Грудь втяни, спину выпрями, плечи опусти, локти вниз! Шею вытяни, представь, что тебя за макушку тянет нить!
Старший Ли лишь ткнул его пальцем, а Чэнь Уцзюнь почувствовал, будто его ударили железным прутом, — половина тела онемела.
Это его сильно поразило.
— Когда сможешь простоять полчаса не шатаясь и не уставая, когда волоски на теле будут подниматься по твоему желанию, когда сможешь одной лишь мыслью входить в боевое состояние, тогда можно будет считать, что ты освоил начальный уровень стойки атаки.
Какие там полчаса, уже через минуту Чэнь Уцзюнь почувствовал, как невыносимо ломит ноги, но стиснул зубы и терпел.
Ведь деньги уплачены.
Через две минуты в голове Чэнь Уцзюня не осталось никаких посторонних мыслей — всё его сознание было поглощено борьбой с болью в ногах.
Простояв пять минут, он уже перестал чувствовать ноги. Только тогда старший Ли разрешил ему отдохнуть.
Чэнь Уцзюнь плюхнулся на пол.
— Устал, да? — стоя неподалёку, спросил старший Ли и неторопливо добавил: — Так бывает, когда стоишь неправильно.
Чэнь Уцзюнь опешил.
— Если стоять неправильно, будешь только сильнее уставать!
Отдохнув минут десять, Чэнь Уцзюнь снова был вынужден встать в стойку. Старший Ли ещё раз поправил его.
На этот раз Чэнь Уцзюню стало немного легче. Хотя он всё ещё уставал, боль была уже не такой мучительной.
...
В полдень Чэнь Уцзюнь, с ногами, налитыми свинцом, увидел, что Линь Цзэтао собирается уходить. Он тут же сделал несколько быстрых шагов и, обняв его за плечи, повёл к выходу.
Линь Цзэтао инстинктивно вжал голову в плечи, но тут же опомнился: он ведь занимается здесь уже на месяц дольше, чем Чэнь Уцзюнь, он уже не тот, что прежде.
— Куда так спешишь? От меня прячешься? — Чэнь Уцзюнь почти всем весом навалился на Линь Цзэтао.
Дома Чэнь Уцзюнь притворялся довольно смирным, но на улице был совсем другим.
В таком месте, как Город-крепость, если ты не будешь достаточно свирепым, тебя будут обижать.
Это касалось даже детей.
— Как ты сюда попал? — хоть Линь Цзэтао мысленно и пытался себя подбодрить, он всё ещё побаивался Чэнь Уцзюня и решил сменить тему.
— Семья отправила... Не ожидал тебя здесь увидеть. Расскажи, что это за школа? — поинтересовался Чэнь Уцзюнь.
Он прикидывал, можно ли вернуть деньги, уплаченные отцом.
— Я занимаюсь здесь уже месяц. Наша школа очень крутая. Хоть это и старая техника, в бою она очень сильна. В Городе-крепости есть ещё несколько школ старой техники, но все они платят дань «Хэту» и «Лидуну». Только наша не платит! — говоря о школе, Линь Цзэтао преисполнился гордости.
— Но глава школы не даёт рекламы, так что мало кто о ней знает!
Судя по гордому виду Линь Цзэтао, можно было подумать, что он занимается здесь уже несколько лет.
— О?
Услышав это, Чэнь Уцзюнь почувствовал, как усталость отступает, а настроение улучшается.
— К тому же, чтобы добиться успеха в новой технике, нужна мазь «Светлячок»... Маленькая баночка стоит 5000 юаней, и её хватает на месяц. А потом и двух баночек в месяц может не хватить... — добавил Линь Цзэтао.
— А для старой техники это не нужно!
Этого Чэнь Уцзюнь не знал.
— Сколько стоит обучение в нашей школе? — внезапно спросил он.
— Ты не знаешь? 1500 в месяц.
Чэнь Уцзюнь прикинул в уме: обучение в школе новой техники стоит 3000, плюс как минимум одна баночка мази в месяц, итого — 8000.
Их семейная стоматология приносила в месяц около 5000, в хорошие месяцы — 6000, а ведь нужно было ещё кормить всю семью и платить за учёбу младшего брата, Чэнь Уци.
А старая техника обходилась всего в 1500 в месяц.
Он вдруг подумал, что изучать старую технику — не так уж и плохо.
— А-Тао, как долго нужно стоять в этой стойке? — спросил Чэнь Уцзюнь.
— Всегда. Когда я пришёл, я сначала семнадцать дней стоял в стойке атаки. Теперь каждое утро стою по полчаса, а потом тренирую стойку золотого петуха и стойку семи шагов...
— Говорят, это ещё быстро. Большинство тренируется четыре недели, прежде чем им показывают другие стойки. Поэтому в школе так мало людей, многие не выдерживают и уходят... — похвастался Линь Цзэтао.
— Раз наша школа такая крутая, давай это отпразднуем. Ты платишь, — смекнул Чэнь Уцзюнь.
— А? Но у меня нет денег! — тут же сник Линь Цзэтао.
— Шучу, дурачок! — Чэнь Уцзюнь хлопнул его по плечу и рассмеялся.
...
После обеда, помогая в клинике, он в свободное время становился в стойку атаки, вспоминая наставления старшего Ли и внимательно прислушиваясь к ощущениям в каждой части своего тела, чтобы исправить ошибки.
'Сила идёт от земли, ноги должны, как корни старого дерева, врасти в землю!'
'Представь, что перед тобой грозный враг, все волоски на теле должны встать дыбом...'
'Тело — как сжатая пружина, готовая в любой момент броситься на противника...'
Раз уж деньги уплачены, он должен отработать их сполна.
Чем быстрее он освоит эту стойку, тем раньше старший Ли научит его чему-то новому.
Обновлено: 21.01.2026