Все ждут, что он, как положено злодею, будет унижаться перед героиней и получать пощёчины. А он вдруг слышит чужие мысли — и первым делом решает: ну её, эту роль. Пока самопровозглашённый «герой» репетирует перед зеркалом дьявольскую улыбку, тихий «второй» на два хода просчитывает интриги миллиардных семей и ловушки конкурентов. Беда в другом: стоило ему перестать бегать за красавицами — и обе, кажется, кинулись догонять сами. Что опаснее — враг, метящий на трон города, или женщины, которые не готовы его отпускать?

Все ждут, что он, как положено злодею, будет унижаться перед героиней и получать пощёчины. А он вдруг слышит чужие мысли — и первым делом решает: ну её, эту роль. Пока самопровозглашённый «герой» репетирует перед зеркалом дьявольскую улыбку, тихий «второй» на два хода просчитывает интриги миллиардных семей и ловушки конкурентов. Беда в другом: стоило ему перестать бегать за красавицами — и обе, кажется, кинулись догонять сами. Что опаснее — враг, метящий на трон города, или женщины, которые не готовы его отпускать?