Глава 73 — Глава 73

◎ «Трехликая и двуличная ветреная стерва». ◎ Хэ Вэньчжоу получил сообщение от Шу Хуайцзинь, находясь на борту королевского круизного лайнера, направлявшегося через Атлантику. Связь в море то пропадала, то появлялась, и сообщение загружалось медленно. Он поднял глаза, скользнув взглядом по огромной смотровой палубе, где волны, рассекаемые лайнером, под лучами восходящего солнца рассыпались сверкающими золотыми брызгами. На палубе небольшими группами собирались туристы, делая фотографии. Жаль, что у Хэ Вэньчжоу не было привычки что-то фиксировать на камеру, да и делиться снимками ему было не с кем. Хотя он смутно догадывался, что девушке, вероятно, понравилось бы это зрелище. Изображение наконец проявилось — это был постер к фильму. «Леон» Хладнокровный киллер в темных очках, с пистолетом в одной руке и горшком с растением в другой, спешил куда-то. Коротковолосая бунтарка в майке на бретелях и шортах, неосознанно копируя позу Леона, смотрела на него снизу вверх, держа в руке плюшевого мишку. Фильм недавно вышел в прокат в Китае, но особого ажиотажа не вызвал. Внизу постера мелким шрифтом была приведена знаменитая реплика героини: * У лукоморья дуб зелёный; Златая цепь на дубе том: * Хэ Вэньчжоу знал этот фильм. Мать и отец Матильды погибли, и когда она попросила Леона научить её убивать, ей было всего около десяти лет. Возраст Леона в фильме точно не указан, но, судя по его опыту и внешности, на момент, когда он взял Матильду под свою опеку, ему было уже за сорок. Её наивная любовь и обожание были намеренно размытыми чувствами, оставленными без однозначной трактовки даже в финале. Её понимание любви, как и восприятие мира в целом, находилось на стадии формирования, ещё податливое и неустойчивое. А для убийцы это не могло быть любовью. Внутри него всегда был барьер, не позволявший переступить черту. Хэ Вэньчжоу закрыл изображение и терпеливо дождался, пока лайнер не минует зону с плохим сигналом. В последние дни он много размышлял. Она всё ещё училась, и завязывать серьёзные отношения сейчас было слишком рано. Как пройти проверку семьи Шу, как противостоять осуждению общества, не пожалеет ли она со временем о своём выборе — все эти реалии он тщательно обдумывал. Глубокая пропасть между ними, казалось, незаметно превратилась в мелкую канавку. Телефон на столе завибрировал дважды, и наконец загрузился текст сообщения. [Хэ-сан, я купила два билета в кино. Не откажешься составить мне компанию?] [Напоминаю, не перепутай время — пятница, 15:00.] Если возвращаться морем, это займёт на три дня больше, чем самолётом. К назначенному ею времени он точно не успеет. Хэ Вэньчжоу уже собирался предложить другой день, но Шу Хуайцзинь отправила следующее сообщение. [Если у тебя нет времени, мне придётся пригласить председателя Цзяна.] Так вот как, сначала решила, а потом спрашивает? Хэ Вэньчжоу усмехнулся. [Hudson: ?] Через экран Шу Хуайцзинь, конечно, не видела его реакцию, но её раздражало, что он отвечал не сразу — её приглашение висело без ответа больше часа. Но стоило немного надавить, как он тут же отреагировал вопросом. Определённо, на него действовала только тактика провокации. Сун Жуань как-то сказала, что методы Шу Хуайцзинь в «дрессировке» мужчин мало чем отличаются от дрессировки собак. Шу Хуайцзинь считала это утверждение несправедливым. У всех разные предпочтения: если ни с того ни с сего дать человеку пощёчину, один воспримет это как оскорбление и уйдёт, хлопнув дверью, а другой, напротив, получит от этого удовольствие и захочет, чтобы его «хлестали кнутом» снова и снова. Каждому своё. Если она была ненормальной, то Хэ Вэньчжоу немногим от неё отличался. Договорившись о времени, Шу Хуайцзинь решила, что пора закругляться, и перевела Цзян Чэнъину 5 000 юаней в знак благодарности за помощь. Цзян Чэнъин вернул перевод. [Не стоит благодарности, это мелочь.] Он, казалось, немного подумал, прежде чем написать: [Тот, кто отвёз тебя домой в прошлый раз, — тот, кто тебе нравится?] [Да.] Шу Хуайцзинь ответила без колебаний, но в её словах явно чувствовалась отстранённость. [Спасибо за тот день, но, думаю, больше я тебя беспокоить не буду.] Она не любила оставаться в долгу и, разузнав у его соседей по комнате размер обуви, купила ему кроссовки AJ. Посылку она оформила на адрес возле его общежития, указав его номер телефона. Эти редкие модели расходились мгновенно, и достать их можно было только через перекупщиков, так что вернуть подарок ему было бы неудобно. После дня рождения Чэн Юй не мог уснуть, всё больше убеждаясь, что что-то не так, и тайком пробрался в её университет. Парень ростом 182 см в свободной футболке и рабочих штанах, кружащий возле женского общежития, и так привлекал внимание, а его лицо, скрытое кепкой, лишь подогревало интерес — его то и дело фотографировали. Прождав возле общежития полчаса и устав от любопытных взглядов, Чэн Юй, боясь, что его заметит Шу Хуайцзинь, бесцельно побрёл в сторону мужских комнат. В пятницу студентов было мало, и дорога почти пустовала, если не считать очереди у пункта выдачи заказов. Чэн Юй развалился на цветочной клумбе и краем глаза заметил знакомую фигуру. Невероятно, но ему, как слепому котёнку, посчастливилось наткнуться на «возлюбленного» Шу Хуайцзинь — Цзян Чэнъина. Отец Чэн Юя не раз сравнивал его и его брата с братьями Цзянами, говоря, что у тех, несмотря на разных матерей, были крепкие семейные узы, а у Чэнов — сплошная вражда. Чэн Юй цыкнул и оценивающе оглядел Цзян Чэнъина с ног до головы. Ничего особенного. Не понимал он, что в нём нашла Шу Хуайцзинь. По степени зрелости и надёжности он уступал Хэ Вэньчжоу; ростом Хэ Вэньчжоу был 188 см, а Цзян Чэнъин — от силы 183, да и харизмы у него меньше; что касается способностей, тут и говорить нечего — влиятельные семьи Цзинбэя почтительно называли Хэ Вэньчжоу «господином Хэ», а их, младшее поколение, даже в расчёт не брали; а если сравнивать внешность, то вкус Шу Хуайцзинь явно испортился. Проиграть Цзян Чэнъину было ещё обиднее, чем Хэ Вэньчжоу. Чем больше Чэн Юй думал об этом, тем сильнее раздражался, и его неприязнь читалась во взгляде. Он даже не потрудился скрыть её, когда Цзян Чэнъин, почувствовав его взгляд, повернулся к нему. Но вместо ответной агрессии Цзян Чэнъин подошёл и протянул ему большую коробку. — Передай это Шу Хуайцзинь и скажи, что подарок слишком дорогой, я не могу его принять.