— Мам, почему ты всё ещё тут?
Сакура, теперь уже в спортивной форме, посмотрела на свою маму, которая всё ещё стояла у двери, с недоумением наклонив голову.
— О, ничего. Я просто жду, чтобы спуститься с тобой вниз.
— Тогда пойдем!
Сказав это, Сакура невольно сглотнула.
— Сакура, ты действительно готова к пробежке?
— Конечно, нет! Я просто… хочу сначала посмотреть, что Ходзё принес мне!
Она была довольно сообразительной девочкой.
Даже не увидев Кёске, она уже догадывалась, что он принес что-то вкусное, чтобы заманить её на ещё одну пробежку.
Даже если бы угощение оказалось чем-то, что ей не нравится, Сакура всё равно пошла бы с ним — не ради самого подарка, а ради того, что за ним стоит.
И, честно говоря, я хочу провести время с ним… — думала она.
Хотя они знали друг друга недолго, девочка уже понимала: Ходзё отличался от других детей её возраста. Он вёл себя скорее как старший брат, а не друг или сосед.
Вчерашняя утренняя пробежка, хоть и утомительная, была веселой.
Когда Сакура хотела остановиться, он продолжал подбадривать её.
Когда силы совсем иссякли, он взял её за руку и бежал рядом.
После пробежки он дал ей вкусный сок и терпеливо учил растяжке, чтобы завтра мышцы не болели.
Пожалуй, я просто пожалею его за то, что он такой одинокий и не может пригласить никого, кроме меня… — подумала Сакура.
Когда она вошла в гостиную, Ходзё уже сидел на диване с термосом в руках. Его короткие аккуратные волосы, острые черты лица и глаза, в которых таилась тёплая доброта, сделали её улыбку шире.
— Ямаучи, ты здесь! — сказал Кёске, заметив её спортивную форму. — Прекрасно, план работает!
— Что ты здесь делаешь? Я же сказала, что не пойду с тобой бегать! — Сакура немного покраснела, надула губы и упрямо взглянула на него.
— Вот, у меня есть молоко, тушёное с папайей. Попробуй, пока ещё тёплое.
Игнорируя её протест, мальчик открыл термос и достал ложку.
— Вау! Пахнет потрясающе!
Когда термос был закрыт, Сакура думала, что мама просто придумывает что-то, чтобы заставить её встать с постели.
Но как только Кёске открыл его и она унюхала как запах топлёного молока смешался со сладким ароматом папайи...
— Дай мне, дай мне!
Девочка мгновенно оказалась рядом.
Она не из тех, кто играет в недотрогу — напротив, была открытой и прямой. Раньше она упрямствовала, чтобы Кёске не думал, что она обжорка.
Но теперь, перед лицом столь влекущего угощения, эта игра полностью потеряла смысл.
Взяв ложку, Сакура увидела золотистые шарики папайи, плавающие в молоке.
«Выглядит очень вкусно!» подумала она и с удовольствием зачерпнула первый шарик.
— Вкуснота! — глаза Сакуры заблестели. Мягкая папайя, пропитанная молоком, сливалась с кремовой сладостью напитка, создавая феерию вкуса.
Еще ложка… и ещё!
— Не ешь слишком много. Нам ещё нужно побегать. Оставь немножко на потом.
— Уф! Не мог бы ты подождать, пока я доем, прежде чем сказать это?
Выражение лица девочки застыло, она надула губы, но рука послушно опустила ложку.
— Если слишком много съешь, во время бега будет болеть живот.
— Ладно, ладно! Пошли!
Закрыв термос, Сакура поднялась.
— Какое тяжкое утро… Почему обычная третьеклассница вроде меня должна через это проходить? — пробормотала она.
Когда Кёске наконец объявил об окончании тренировки, девочка рухнула на землю с выражением невероятного облегчения на лице.
— Вставай, Ямаучи. Нельзя садиться сразу после пробежки. Тебе нужно немного походить.
— Я не могу! Я сдаюсь! Просто убей меня, но не шевели! — слабо протестовала Сакура.
— Давай, я помогу, — усмехнулся Кёске, присев, чтобы поддержать её.
Она оперлась на него, и они медленно пошли вместе.
— Эй, эй, Ходзё, разве можно так просто обнимать девочек? — крикнула она, покраснев.
— Но мы же оба всего третьеклассники.
— Ах, да… Ладно, прощаю.
После растяжки и восстановления водного баланса они вернулись в дом Сакуры.
— Это так вкусно! Твоя мама приготовила? — спросила девочка, дожевывая папайю.
— Нет, я сам, — спокойно ответил Кёске, наблюдая за её довольной улыбкой.
Если мы будем так продолжать, с её поджелудочной всё будет нормально? — подумал он.
— Ты сам это приготовил?! — глаза Сакуры заблестели удивлением.
— Ходзё-кун, это ты приготовил? — удивленно повторила мама Сакуры, Макото.
— Да, не особо сложный десерт. Просто нарезаешь папайю шариками, и тушишь в топлёном молоке, после - надо положить в термос, чтобы термообработка продолжилась.
— Не может быть! Это потрясающе! — воскликнула Сакура.
— Если хочешь, могу готовить это для тебя каждое утро.
— Нет! Если есть это каждый день, оно перестанет быть особенным!
— Не беспокойся. Я умею готовить и другие сладости.
— А будешь?! — глаза Сакуры загорелись.
— Конечно. Есть много вариантов тушёной папайи: с другими фруктами, снежным грибом, желе из папайи и кокосового молока, папайя с семенами лотоса и луковицами лилии… — Кёске перечислял десерты, а у Сакуры текли слюнки.
Он почувствовал лёгкий укол совести, но пересилил себя — это ради её здоровья.
— А если устанешь от папайи, есть десерты из ямса.
— Из ямса?! Эта склизкая гадость?! Я никогда не ем такое!
— Не совсем. Блины из ямса — варёный ямс, смешанный с молоком, яйцами и сахаром, размятый в кашицу, посыпанный кунжутом и обжаренный до золотистого цвета.
Сакура уже представляла золотистые блинчики с хрустящей корочкой и мягкой начинкой.
— Мороженое из ямса — варёный ямс, смешанный с молоком и сахаром, замороженный, а затем сформированный в шарики. Можно добавить ягодное варенье, например из черники из моего сада.
— Что?! Из ямса можно сделать мороженое?!
— Конечно. А ещё пирожные…
— Стоп, стоп! Я поняла! Буду бегать с тобой каждое утро! — Сакура сложила руки и театрально склонила голову. — Пожалуйста, приготовь всё это для меня!
— Договорились, — с довольной улыбкой сказал Кёске, погладив её по голове.
Макото наблюдала за ними и была поражена списком десертов, которые упомянул Кёске.
— Ходзё-кун, это твоя мама научила тебя всему этому? — спросила она, думая о Микико Ходзё. Соседка выглядела очень молодо и наивно, порой Макото сомневалась, умеет ли она вообще готовить.
— Нет, это моё хобби. Мама готовит не так хорошо.
— Тогда почему все десерты из ямса и папайи? — удивилась Сакура.
— Просто полезно для поджелудочной.
— Полезно для поджелудочной?! — Сакура и её мама переглянулись, не понимая.
— Да. Никаких газированных напитков, регулярное питание, не переедать и исключать вредные продукты.
Пока Кёске толковал о здоровье, Сакура представляла себе будущую жизнь, полную лишений. Макото же была в лёгком замешательстве: почему мальчик в таком возрасте уже заботится о здоровье и бегает каждое утро?
Женщина, очевидно, не догадывалась, что когда Кёске впервые встретил Сакуру, над ее головой появилась строка текста:
Женщина, очевидно, не догадывалась, что когда Кёске впервые встретил Сакуру, над ее головой появилась строка текста:
[Я хочу съесть твою поджелудочную · Ямаучи Сакура (главная героиня)]
Она также была ключом к разблокированию системы Кёске.
До встречи с ней Кёске перепробовал всё, чтобы найти свой «чит» как трансмигратор, но ничего не сработало.
И когда он был готов смириться с обыденной жизнью, система активировалась в тот момент, когда он встретил маленькую девочку, которая переехала в соседний дом, из-за перевода ее отца на новую работу.
В отличие от Нисимии Сёко, судьбу которой он не знал, Сакуру он помнил даже слишком хорошо.
В его прошлой жизни ее история разбила ему сердце.
Девушка, умирающая от заболевания поджелудочной железы, жить которой осталось менее года.
Тем не менее, она смотрела на жизнь с улыбкой, всегда была веселой и смелой, вплоть до своего трагического конца.
С того момента, как Кёске увидел ее, он понял, что должен сделать всё, что в его силах.
Во первых, он заставит её заниматься спортом. Крепкий организм лучше сопротивляется болезням, верно?
Во вторых — правильное питание. В меру своих сил он влиял на её рацион, пропагандируя здоровый образ жизни, подкармливая свою подругу десертами из продуктов полезных для поджелужочной железы.
Таков был его план, по привлечению Ямаучи к здоровому образу жизни, и пусть Кёске чувствовал себя странно, манипуляруя маленькой соседской девочкой с помощью сладостей, он утешал себя мыслью о том, что это борьба за её жизнь.
Что куда более херово - даже спустя три года он не получил "подарок спасённой", а значит — судьба Сакура не изменилась...
Кёске не знал, что оставалось неизменным: ей болезнь или встреча с убийцей.
Всё что он мог — придерживаться плана.
Тренироваться со своей подругой, подкармливать её полезной пищей, отбирать газировку - вредно, следить за тем, чтобы она росла сильной и здоровой.
Теперь, когда Ямаучи была шестиклассницей, она привыкла к утренним пробежкам с Кёске и его вкусным десертам.
Она даже сообщала ему о своих приёмах пищи, не считая это странным, скорее — формой заботы.
Всё, что он делал, было ради её здоровья.
Кёске, наверное, полюбил меня с первого взгляда… — размышляла она. Почему ещё он был бы так добр? Никто, кроме мамы, не готовил бы мне еду и не следил за тренировками!
Конечно, иногда было раздражающе, когда запрещал есть жареное или пить газировку, но в момент, когда она пробовала его тщательно приготовленную «здоровую еду», весь негатив забывался.
Ну, я прощу его. В конце концов, он меня так любит — весело думала Сакура, прыгая за Кёске по дороге домой.
— Кёске, какую песню ваш класс будет петь на конкурсе хоров?
— Пытаешься выудить информацию, да?
— Что? Я уже знаю! Просто даю шанс похвастаться!
— Если знаешь, зачем спрашиваешь?
— Ну, если спросишь, я тебе скажу!
Так же, как Сакура привыкла бегать с ним, Кёске привык к её бесконечной энергии и причудливой логике.
— Ладно, Сакура, скажи мне, что ваш класс будет исполнять на конкурсе.
— Раз ты так просишь — мы будем петь «Красные стрекозы».
Голос девочки был звонким, детским, очаровательным, и Кёске невольно улыбнулся.
Обновлено: 21.01.2026