Глава 9 — Глава 9

Глава 9 *** Тиль вздохнул и принялся за сопряжение планшета с системами зала. В обычных обстоятельствах этой работой занимался бы савант, но после всех потерь их осталось слишком мало, и приставлять одного из них лично к сержанту было бы непозволительным расточительством. Пока первый дата-планшет устанавливал связь с гололитом, Эонид активировал остальные четыре — там обнаружились схожие массивы данных. Приняв решение, Тиль выпрямился и отложил планшеты в сторону. — Оптарх, — негромко произнес он, включая вокс. На мгновение послышался скрежет статики — это спутанные духи «Чести Макрагга» подтверждали соединение, — а затем раздался голос Саннада Оптарха: — Сержант? Ваша аудиенция уже закончена? — Быстро и коротко, брат. Но у меня появилось новое поручение. Собери остальных и продолжай вчерашние теоретики. Плановые проверки пока отложим. — Принято. Тиль отключил вокс. Оптарх, рядовой брат Пятого ордена Пятьдесят третьей роты, стал его фактическим заместителем с тех пор, как Тиль приступил к выполнению задачи, возложенной на него отцом. Саннад был в числе первой четверки, с которой Тиль проводил собеседования, и единственным, кто подошел под его специфические требования. «Найди мне отряд, Тиль. Демироту. Найди мне таких, как ты — людей, которые будут нарушать мои правила, помня при этом единственное, что имеет значение» Слова отца до сих пор казались ему странными. Получить награду за неповиновение. Быть обласканным за отступление от догм. Получить командование потому, что осмелился помыслить о немыслимом. Но Тиль служил. Эонид Тиль всегда служил. Его отец сказал: «Информация — это победа». Этой добродетели он следовал неукоснительно. «Информация — это победа». Тиль непроизвольно потянулся назад и коснулся кончиками пальцев ножен длинного меча за спиной. Когда гололит издал мелодичный сигнал, подтверждая, что все духи машин пришли к согласию, сержант принялся изучать галактику. Больше, чем он хотел, меньше, чем желал, и всё, что было в его силах. *** К его легкому удивлению, в течение следующих нескольких часов в зале стали появляться люди. Первым, после робкого и почти беззвучного стука в открытый люк, вошел полковник Армии в свежевыглаженном мундире. Тиль, углубившийся в заметки об устройстве Сената Новой Республики и время от времени помечавший для себя слабые места в его структуре, поднял взгляд на тихий звук. Оставив мысли о том, насколько нелепой была сама идея управлять галактикой с помощью выборного органа, он прочистил горло. — Да? — спросил он, решив, что это посыльная. Женщина вошла в зал, разгладила полы мундира и заметно сглотнула. — Лорд, я полковник Луренсе. Тиль ждал пояснений, но она замолчала. — Добрый вечер, полковник, — предпринял он попытку. — Есть какое-то дело? — Ах, — начала она. — Да, я… я была назначена представителем от Армии. — Представителем Армии, — повторил Тиль. Она замерла. — Д-да, лорд. — Сержант, полковник. — Прошу прощения? — Я сержант, а не лорд. Зовите меня «сержант» или «Тиль». Я не мой отец. Судя по её виду, ни один из вариантов не казался ей приемлемым. — Мне велели доложиться… — Я так и понял, — Тиль потер подбородок бронированными пальцами. — Присаживайтесь, полковник. Полагаю, вам не часто доводилось общаться с Астартес? Луренсе медленно приблизилась к металлическому табурету, словно опасаясь, что Тиль может наброситься на неё, и присела на самый край. — Мне не… не выпадало такой чести, лорд. Только с большого расстояния. Я штабной офицер. Занималась материально-техническим обеспечением и сбором войск на Девансе. До назначения я была главой гильдии. — Тогда это пройдет, — Тиль окинул её взглядом. Со смертными всегда было трудно определить возраст, но он предположил, что она средних лет. Полковники обычно были такими. Темноволосая, широкоплечая и коренастая — по крайней мере, насколько он мог судить. Какого роста обычно бывают смертные? Это зависело от генофонда, но она точно была не с Иакса или Макрагга. Заметив её недоумение, он пояснил: — Страх, полковник. Это пройдет. Луренсе вздрогнула, словно от удара током, а затем твердо покачала головой. — Я никогда не стала бы бояться Мстящих Сынов. — Что ж, полковник, — произнес он и протянул ей дата-планшет. Когда она вздрогнула, Тиль лишь вскинул бровь, заметив, как её лицо заливает краска. Не без тени иронии он повторил: — Как я и сказал, это пройдет. Добро пожаловать в дипломатический корпус. Следующим был Магос — он вошел в зал, мерно щелкая механизмами, и перевел взгляд с возвышавшегося над столом Тиля на Луренсе, которая теперь выглядела чуть менее напряженной. Магос протянул лишенную плоти руку, выжидающе раскрыв ладонь. Его звали Коррия Налт, и он старался говорить как можно меньше. Назвав свое имя и приняв из рук Луренсе дата-планшет, он замолчал. Из-под его одеяния выскользнули механодендриты и с сухим щелчком вошли в порты гололита, после чего изображение на экране стало заметно четче. Луренсе и Налт уселись на противоположной от Тиля стороне стола, тем самым обозначив незримую границу. Четвертый член группы вошел в зал, являя собой полный контраст Луренсе и Налту. Эту женщину Тиль знал хотя бы в лицо — Катрина Ваул, корабельная мастерица «Манталликеса», почти лишенного хода линкора, стоявшего на якоре рядом с «Честью Макрагга». Ваул сопровождали двое матросов, которые безмолвно вели записи и ухитрялись всегда оставаться на шаг позади своей госпожи. Один из них снял с плеча сложное приспособление, развернул его, и к легкому удивлению Тиля, собрал нечто вроде подвесного кресла на телескопических ножках. Ваул величественно опустилась в него и властно протянула руку; матрос тут же подал ей планшет. — Корабельная мастерица, — Тиль склонил голову. — Сержант. Пятый и последний участник представился всем присутствующим, одарив каждого теплым рукопожатием. Он не обделил вниманием даже Коррию Налта, хотя Магос лишь дважды щелкнул лепестковыми диафрагмами окулярных имплантатов. Сорвенос Тамирит Носкаур, итератор, к вашим услугам. Фактический лидер этого собрания, назначенный самим Примархом (что, несомненно, было двойной честью, истинной честью, которой он, конечно же, совсем не заслуживал!), чтобы стать голосом Империума в изгнании. Голос у него и впрямь был подходящий — Носкаур долго и пространно рассуждал о том, какая это радость и честь служить Империуму столь деятельным и позитивным образом. Он долго разглагольствовал о своем удовольствии от возможности искупить то бремя, которым он был, пока доблестные мужчины и женщины Армии, Флота и Механикум трудились не покладая рук после трагедии на Калте, пока Ваул не прочистила горло. — Ох, я заболтался, не так ли? Думаю, мы все станем добрыми друзьями и предстанем единым фронтом перед нашими визави из этой Новой Республики. Великолепно, просто великолепно. Астартес, Армия, Механикум и Флот. Тиль оглядел четверых присутствующих и отметил отсутствие еще одного звена. — Лакассекс не заинтересован в том, чтобы прислать своего представителя? Носкаур широко развел руками и улыбнулся. Налт при упоминании этого имени заметно выпрямился. — Многоуважаемой госпоже было сделано предложение, но она отклонила его. Находящиеся здесь силы Легио весьма заняты, действительно весьма заняты, и сейчас им дорог каждый человек. Принцепс Нориоми так и сказала, понимаете ли. Тиль хмыкнул. Лакассекс всегда делал то, что считал нужным, и никто не мог им приказывать. В этом и заключалась суть своенравного Легио. Как бы то ни было, с приходом Носкаура сержант расслабился. Для этого итераторы и были нужны. Пусть Тиль делает то, для чего был рожден, а этот оратор — никогда не закрывает рот. *** На фоне величественной панорамы Корусанта в лучах заката Люк Скайуокер казался совсем маленьким — лишь неясная фигура в плаще, теряющаяся перед бескрайним простором транспаристила. Городской пейзаж вокруг пробуждался к жизни, мерцая, словно первые ночные звезды. Глубокие оттенки красного, оранжевого и пурпурного превращали магистра-джедая в силуэт, заливая комнату теплым светом уходящего за горизонт солнца. Рваные облака в лиловом небе напоминали клочья марли, прошитые бесконечными нитями инверсионных следов и бесчисленными транспортными потоками. За его спиной верхний этаж здания Министерства юстиции медленно заполнялся — каждое новое присутствие расцветало в Силе подобно вспыхивающей звезде. Кип Дюррон был подобен сгустку эмоций и бушующей энергии, сдерживаемой цепями дисциплины из дюрастали — более прочными, чем любое обещание. Рядом с ним Вурт Скиддер казался клубком деятельного, искреннего возбуждения — разительный контраст с безмятежным спокойствием теплой ауры Силгал. Входя, джедаи переглядывались, бросали взгляды на город за окном, а затем — на Люка. Они прибыли с разных концов галактики, вырванные из круговорота дел и обязанностей ради этого сбора в столице.