— Э? — Сатору-ониичан склоняет голову набок. — Не, я просто восхищаюсь самоконтролем Шики. И хорошо, что так. Было бы немного сложнее заставить старейшин сотрудничать с нами, если бы пришлось разгребать всё это сразу после похорон.
— Пого... Годзё. На что ты намекаешь?
Ах, точно. Точно. Кенто-одзичан всё ещё не... Шики никогда не посвящала его в подробности своей техники. Её глаза. Красные линии означают смерть. Она боялась того, что это значит, и хотя на днях ей удалось обсудить это с Сатору-ониичаном, у неё ещё не было возможности поднять эту тему с Кенто-одзичаном. И теперь он смотрит на неё с выражением слабой тревоги, под которой скрывается беспокойство, и Шики...
— Моя техника, — говорит она сбивчиво. Слова Сатору-ониичана всплывают в памяти. Нанами не тот человек, который отвернется от тебя или станет относиться иначе только из-за опасной техники. — Это не... это не совсем то, что говорят старейшины. Линии, они не как твоя Техника Соотношения, Кенто-одзичан. Они...
Скажи это. Просто скажи!
— Они представляют смерть, — наконец удается выдавить Шики.
Несмотря на то, что она уже тихо признала это в своих мыслях, произнесенные вслух слова делают всё куда более... реальным. Мягко говоря, это пугает.
— Это не просто проявление слабости, по которой можно нанести физический удар и сломать. Всё, что разрезано по этим линиям... умирает.
Начало и конец, исток и исход. Вопреки внешнему виду, линии на самом деле не представляют недостатки и несовершенства объекта, что бы там ни заявляли старейшины клана. В красных линиях кроется нечто большее, Шики знает это. Смерть, выраженная в алых чертах.
— Смерть?.. — тихий вздох.
Кенто-одзичан тянется к ней нерешительной рукой — рукой, аккуратно рассеченной пополам багровой линией, — и Шики стоит огромных усилий не дернуться, когда дядя... снова притягивает её в объятия?
Почему?
— ...Кенто-одзичан? — неуверенно, с замешательством спрашивает Шики.
Он лишь похлопывает её по плечу, прежде чем снова повернуться к Сатору-ониичану.
— Ты уверен в этом?
— Ну, даже если это не в точности описание её техники, результат всё равно настолько близок, что эффект фактически тот же самый, — отвечает кузен, для убедительности постукивая пальцем по оправе своих темных очков.
Верно, его Шесть Глаз достаточно зорки, чтобы замечать детали, которые легко упускают другие.
— На поверхности они могут выглядеть похоже, но это действительно совершенно другой зверь по сравнению с твоей Техникой Соотношения, Нанами-кун.
Кенто-одзичан кивает. Затем его внимание возвращается к Шики.
— Тебе больно?
Больно ли ей?
Шики замирает, пораженная. Впервые ей задают такой вопрос касательно её техники. Первой заботой Кенто-оджичана стали не «Каковы ограничения её способности?» и не «Как нам максимизировать её боевую эффективность?».
«Больно ли это?» — спрашивает Кенто-одзичан, и Шики охватывает внезапное желание снова расплакаться.
Конечно, она этого не делает. Плач означает, что что-то не так, а ведь ничего плохого на самом деле не случилось, поэтому Шики отчаянно трёт глаза и решительно старается не шмыгать носом. У Кенто-одзичана и так хватает забот между учебой и нависающим давлением со стороны клана Годзё. Последнее, что ему нужно — это ещё и волноваться о Шики вдобавок ко всему прочему.
— Не больно, — говорит она ему.
Голос слегка дрожит, вибрирует, но Шики прочищает горло и старается говорить тверже. Это не ложь, не совсем. Да, иногда у неё немного болит голова от созерцания всех этих линий, и ей трудно сосредоточиться, но это действительно пустяки. Дыши. Будь спокойной. Ты же не хочешь, чтобы Кенто-одзичан волновался, верно?
— Это хорошо, — тихо произносит Кенто-оджичан. — Я... я даже представить не могу, каково это — видеть подобное постоянно. И ты сказала, что видишь их абсолютно всём?
Шики молча кивает.
Её дядя тяжело вздыхает. На мгновение Шики задумывается, не станет ли он похож на тех наставников, что у неё были, которые то проповедуют, что всякая жизнь бесценна, то приказывают использовать технику для убийства всех проклятий. Она гадает, скажет ли он ей, что то, как она поступила с Годзё Кансуке, было неправильно. Собирается ли он...
— Обещай мне, что будешь осторожна?
Ох.
Ох, это...
Кенто-оджичан улыбается ей немного криво, словно уже угадал общее направление мыслей Шики.
— У тебя доброе сердце, Шики. Просто... помни, что твоя техника не оставляет места для сожалений, так что... пожалуйста, будь осторожна. Обещаешь мне?
Шики молчит мгновение.
— В тот день, после возвращения от клана Камо. Я могла бы убить Кансуке-сана.
— Да, — терпеливо отвечает дядя. Твердо, спокойно и без тени осуждения. — Но ты ведь этого не сделала, верно?
— Нет, не сделала, — маленькая девочка делает паузу. — Я на самом деле не собиралась перерезать его линии. Но в тот момент я думала об этом. И не только про Кансуке-сана. Я думала об этом и по отношению к другим вещам. Предметам, людям. Не только к проклятиям. Это плохо, да?
— О, ну не знаю, — беззаботно комментирует со стороны Сатору-ониичан. — Я почти уверен, что Нанами и сам тут наполовину готов прикончить Кансуке...
— Годзё, ты не помогаешь, — Кенто-одзичан бросает раздраженный взгляд на старшего подростка.
Сатору-ониичан безобидно поднимает руки в явном жесте капитуляции, всё ещё улыбаясь. Белокурый подросток качает головой, затем снова поворачивается к маленькой девочке, смотрящей на него снизу вверх.
— Шики. Иметь такие мысли — это одно; действовать согласно им — совсем другое. То, что ты сама можешь распознать, правильно или нет использовать свою технику... запомни это чувство.
Девочка молча кивает.
— Но, — продолжает Кенто-одзичан тише, и в его следующих словах звучит что-то гораздо более серьезное, весомое. — Если... если когда-нибудь настанет день, когда ты окажешься в отчаянной ситуации, если выбор будет стоять между тобой и другим человеком... Шики. Обещай мне, что ты выживешь.
«Обещай мне, что будешь осторожна». «Обещай мне, что будешь жить».
По всем законам, Шики должна быть мертва, как и её родители. Она должна быть мертва. Но Кенто-одзичан обнимает её, говорит ей быть осторожной и жить, и... на самом деле, есть только один ответ, который Шики может ему дать.
— Я обешаю, Кенто-одзичан, — мягко говорит она.
Техника Шики, в своей основе, — это способность убивать. Убивать всё, что она видит. Здесь нет полумер, нет середины. Всё, что разрезано по светящимся красным линиям, умирает.
Её техника делает убийство легким, но что-то глубоко внутри неё всё ещё осознает, что отнимать жизнь не должно быть так просто. Это понимание борется с её растущими инстинктами, и хотя всё это так запутанно, Шики также знает, что в этом вопросе она не может идти на компромисс. Кенто-одзичан только что сказал то же самое. А Шики... Шики не хочет его разочаровывать. Поэтому...
— Я обещаю.
Обновлено: 23.01.2026