В том месте, где сиял красный свет, пещера резко расширялась, превращаясь в исполинский природный грот. Под ногами расстилался огромный Кровавый пруд, из которого вытекал ручей. Поверхность этого жуткого водоема была усеяна белеющими костями – человечьи они или звериные, разобрать было невозможно. Но что пугало еще сильнее: стены вокруг пруда были буквально инкрустированы черепами. Плотными рядами они опоясывали весь пруд, словно их намеренно вмуровали в камень. Из глазниц этих черепов то и дело выползали массивные алые пауки. Они были чуть меньше того, что из кувшина, но всё равно раза в пять-шесть крупнее лесных пауков. Твари поменьше тоже пытались урвать свой кусок, но стоило им приблизиться к останкам, как крупные особи набрасывались на них, парализуя укусом и заливая черной гнилостной паутиной, чтобы сожрать.
От этой картины у меня мороз пошел по коже. Дед осторожно задвинул меня себе за спину и прошептал:
— Видишь красный свет? Это что-то на дне пруда сияет. Здесь очень опасно, нужно искать выход.
— Гляди! — Я указал на стену на противоположной стороне пруда. Дедушка проследил за моим взглядом: высоко в скале виднелся черный зев другого туннеля. Оттуда в пруд непрерывно стекала свежая густая кровь, будто пополняя запасы. Но проход находился высоко, и чтобы добраться до него, нужно было пересечь этот жуткий водоем.
Было ясно, что пауки в пруду и те, что притаились в черепах на стенах, просто так нас не пропустят.
Путь лежал только вперед, через полчища насекомых. Оборачиваясь на кости в пруду, я понимал, скольких уже поглотила эта бездна.
Дедушка тяжело вдохнул, вытирая холодный пот со лба:
— Су Е, достань вещи из моего мешочка. Нужно что-то придумать против этих тварей.
Я открыл сумку и увидел кучу диковинных предметов, которых никогда раньше не встречал. Медлить было нельзя, и я протянул сумку деду.
— Найди полынные палочки, — велел он.
Пошарив внутри, я наткнулся на нечто, похожее на спирали от комаров, только черное и грубое. На вид они напоминали скорее скрученный помет, были твердыми на ощупь и издавали резкий, неприятный запах.
— Дедушка, что это? Фу, какая гадость! — Я сморщил нос.
— Это полынная палочка, — ответил дед, поджигая её от горящего талисмана.
Я лишь кивнул, не особо понимая толк. Стоило палочке разгореться, как повалил густой черный дым, мгновенно заполнивший грот.
Пауки в пруду засуетились, почуяв неладное. Сначала несколько десятков крупных особей бросились врассыпную по стенам, но когда дым достиг ниш с черепами, началось нечто невообразимое.
Из пустых глазниц вдруг хлынули мириады черных нитей, похожих на спутанные волосы. Они свивались в огромные комья, которые черным ковром покрыли стены пещеры. А затем эти клубки начали распадаться, и у меня волосы на голове зашевелились.
Из этих «волосяных» комьев посыпались бесчисленные крохотные паучки. Они живым потоком хлынули во все стороны, заполняя собой каждую щель в скалах, так что камня под ними стало не видать.
Везде, где проходил дым, эти черные комья взрывались тучей пауков. Маленькие, размером с ноготь, они обладали невероятно длинными лапками и передвигались с бешеной скоростью. Страшно было представить, сколько их там, в этом кровавом логове.
— Ложись! — Выдохнул дед.
Я замер, ошарашенный. Черная лавина пауков стремительно приближалась к нам.
Видя, что я оцепенел, дед силой придавил меня к полу. Он выхватил из сумки еще три полынные палочки и сунул мне полиэтиленовый пакет:
— Надень на голову!
Я чувствовал, как первые ряды пауков уже пробегают по моим ногам, некоторые пытались забраться под одежду. Дед быстро провел горящей палочкой над моим телом, отпугивая тварей, и я поспешно натянул пакет на голову, затянув его у горла мертвым узлом, чтобы ни одна гадина не пролезла внутрь.
Дед сделал то же самое. Затем он зажег еще две палочки: одну велел мне крепко зажать между бедер (палочки были толстыми, иначе огонь бы просто поджарил мое мужское достоинство), а вторую я прижал к груди, лежа плашмя на животе.
Сам дедушка устроился так же рядом со мной. Слой кровавой воды был неглубоким, но спина мгновенно промокла, стало противно и холодно. Я боялся пошевелиться. Через мутный пластик пакета я видел, как тысячи паков выбираются из пруда. Черные комья всплывали из глубины, распадались на части, и Кровавая река превращалась в черную реку, текущую прямо на нас.
Слышался жуткий шорох мириадов лапок, который сливался в некое подобие зловещего смеха, заполняющего весь грот.
Вскоре на нас с дедом навалилась живая масса. Пауки облепили нас так плотно, что не осталось ни просвета. Я зажмурился, не в силах на это смотреть. Время тянулось мучительно долго. Пакет на голове под тяжестью тел начал прогибаться, перекрывая доступ к остаткам воздуха, я начал задыхаться.
Потоки насекомых пронеслись через голову к груди, где дым от полыни заставлял их в страхе отпрянуть. Но те твари, которых дым не доставал, начали заползать в штанины, карабкаться по голеням и бедрам. Кожу обожгло невыносимым зудом, хотелось содрать её ногтями.
Когда терпение было на исходе, пауки на ногах вдруг резко отхлынули – видимо, палочка в паху всё же подействовала. Зуд начал стихать.
Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем жуткий шорох и смех затихли. В пакете совсем не осталось кислорода, лицо горело, я был на грани обморока. Больше не выдержав, я сорвал пластик и жадно глотнул воздуха.
Никогда еще обычный воздух не казался таким сладким. Я дышал полной грудью, чувствуя, как жизнь возвращается в тело. Придя в себя, я осмотрелся.
— Живой? — Дед смотрел на меня и улыбался во весь рот.
Я прищурился, осознавая, что мы только что миновали волосок от смерти. — Дедушка, а где они? Куда делись пауки?
Он погладил меня по затылку:
— Мое благовоние их всех разогнало.
Обновлено: 03.02.2026