Глава 49 — Глава 49

Су Бохань сел обратно в машину и снял куртку. Двое детей на заднем сиденье сидели, прижавшись друг к другу. В отличие от тех, кто впереди радовался победе, эти двое сочувственно хмурились. — Сяо Бай, не расстраивайся, — искренне утешал его Угуй. — Ты обычно тренируешься со мной. Если бы я вышел на замену, мы бы вместе устроили такую связку «верх-лес», что точно получили бы преимущество! — Это я виноват, я бесполезен, раз не могу попасть в основной состав! — Офигеть, что это за божественная любовь молодежи, — Ми Цяо причмокнул губами и протянул руку, чтобы забрать куртку, которую снял Су Бохань. — В такую жару ты умудрился продержаться до этого момента. — Иначе был бы настоящий «крематорий», — Юань Цзэ, по привычке взглянув на Угуя, добавил: — Вчерашнюю ложь все еще нужно как-то поддерживать. — То-то я и смотрю, — Сяо Чжэ поднял голову. — Ожидаемая буря не разразилась, фанаты восприняли все вполне терпимо. Су Бохань мельком взглянул на них: — Она не такая уж и страшная. — Вот именно, — Сянгу встал и начал раздавать всем телефоны. — Если вы и дальше хотите наслаждаться роскошными ужинами по тысяче юаней на человека. В воздухе на мгновение воцарилась тишина. Все словно прозрели и, окружив Су Боханя, устроили масштабный сеанс лести — Юань Цзэ: — Сестрица Линь и правда фея, спустившаяся с небес, красавица с добрым сердцем. Ми Цяо: — Мы не дружим с подонками, ты же в курсе. KIKA: — Ах... Обладать такой запредельной красотой — это уже божественно, а еще иметь такую... Угуй: — Мы все еще растем, сможем ли мы вырасти здоровыми и крепкими — зависит от тебя. — Эти слова, — Су Бохань на мгновение задумался и беспомощно произнес: — Почему вы не сказали их Линь Сэню раньше? Уже долгое время клуб получал подарки от «сестры Линь Сэня»: от шоколада до маленького британского короткошерстного котенка, а иногда и очень дорогие фрукты. — Шутишь? Он бы просто велел нам всем вместе катиться подальше, — равнодушно сказал Юань Цзэ. — Ты все-таки более совестливый. — Что? — Линь Сэнь, внезапно услышав, что его упоминают, словно что-то почувствовал, снял наушники и обернулся к остальным. — Ничего, ничего. — Кое-что есть, — подхватил Линь Сэнь, сворачивая провод наушников и убирая их в карман. Он посмотрел на здания снаружи. — Вы поезжайте, а мне нужно выйти. Сяо Чжэ насторожился: — Куда? Наш переводчик все еще в отеле. Машина остановилась на перекрестке, водитель послушно открыл дверь. Проходя мимо места Сяо Чжэ, Линь Сэнь похлопал его по плечу и, ничего не сказав, направился к выходу. — ...Человек, который даже четвертый уровень английского не сдал, почему он такой спокойный? — Сяо Чжэ в панике схватил его за рукав. — Не хочу с тобой говорить, — Линь Сэнь просто снял куртку и вышел из машины. Су Бохань встал: — У меня в худшем случае есть шестой уровень, я пойду с ним. — Вы что, бунтовать вздумали? — Сяо Чжэ с недоверием смотрел, как они один за другим проходят мимо него. — Вы же не в какой-нибудь бордель собрались? — Ты посмотри на них, разве они похожи на тех, кто ходит в такие места? Скорее уж на кладбище, могилы навестить, — раз с ними был Су Бохань, Сянгу был относительно спокоен. Он высунулся в окно и крикнул им вслед: — Не позже половины двенадцатого! Вы должны вернуться! Су Бохань кивнул, показывая, что услышал, и ускорил шаг, догоняя Линь Сэня. Они вошли в узкий переулок. Чем дальше они шли, тем тише становилось вокруг. Магазинов было мало, а неподалеку, под старым баньяном, виднелся старинный ювелирный магазин. Линь Сэнь зашел внутрь выбирать вещь, а Су Бохань без особого интереса ждал снаружи. Под деревом на него уставилась кошка и несколько раз мяукнула. На вид она казалась очень холодной и гордой, но сейчас из-за голода была готова даже хвостом вилять. * * * Кольцо было выбрано заранее, так что времени ушло немного. Линь Сэнь вышел, держа в руках коробочку, украшенную красным бархатом. Он сразу увидел у входа в магазинчик круглосуточной торговли присевшего на одно колено мужчину, который держал в руках пакет молока и наливал его в пластиковый контейнер. Кошка послушно вытягивала язык и медленно пила, без всяких опасений принимая его прикосновения. Присмотревшись, он заметил, что у кошки глаза разного цвета: левый светло-голубой, а правый нежно-оранжевый. Су Бохань убрал руку, вылив остатки молока, и встал, посмотрев на него: — Идем? — Разноглазая кошка что-то почувствовала и в тот момент, когда он поднялся, прыжком вцепилась в его руку и взобралась на плечо. Такая шустрая, видать, наелась. Линь Сэнь нахмурился и произнес: — Да. — Хочешь что-то сказать? — Мне одна вещь любопытна, — Линь Сэнь стоял спиной к уличному фонарю. — Когда ты узнал, что мы брат и сестра? — Давно, — Су Бохань убрал руки в карманы. — Почти сразу, как ты пришел в команду. Дело было не только в их внешнем сходстве, но и в незримом влиянии того времени, что он провел с Линь Чжили. Когда она вешала трубку, то, раскрасневшись от гнева, ругала брата «маленьким засранцем»; а когда узнала, что Линь Сэнь сбежал на просмотр в команду, она в ярости выбила дверь в классе, а вину свалила на него. Поэтому часто он думал о том, как удивителен этот мир. Связи, которые, как ты думал, были разорваны, в итоге соединяются снова каким-то новым, тонким, косвенным образом. Выражение лица Линь Сэня мгновенно изменилось, и его нельзя было назвать радостным: — Но все эти годы ты никак не реагировал. Ведь если бы он просто спросил, у них было бы гораздо больше шансов встретиться. Не было бы этого пробела в столько лет. Су Бохань слегка сжал кошку за загривок и спустил ее на землю: — Тогда я сказал себе, что должен отказаться от нее. А когда понял, что не могу, начались бесконечные тренировки, на меня смотрело столько глаз... Те дни были для меня не самыми легкими. В отличие от Линь Сэня и остальных, DSN не сопровождал его всю юность, только ее вторую половину. Он попал в молодежный состав в выпускном классе школы. Он хотел быть рядом с ней, пока она не сдаст экзамены, поэтому подписал контракт с отсрочкой на год. Но в итоге экзамены он сдавал в одиночку. Когда пришли результаты, он стал заслуженным лучшим выпускником по естественным наукам. Он помнил, как выходил с аттестатом и ведомостью, а к нему бросились местные репортеры с вопросами: в какой университет Пекина он собирается поступать или, может, планирует уехать за границу? Он немного помолчал, а потом ответил: — Учиться скучно, лучше пойду в игры играть. Эта фраза в тех новостях шокировала многих. Кто-то говорил, что он слишком самонадеян, кто-то считал, что это большая потеря, что он совсем не ценит свои возможности... А некоторые земляки из города Лянчэн даже раскопали адрес клуба и ночью завалили руководство письмами: «Паршивый клуб, даже не думайте губить наше сокровище, наш золотой самородок!» Босс, который редко покидал свои шахты, прибыл в тренировочный зал, два часа изучал ведомость с его оценками, а потом выдохнул: — Твои баллы — это больше, чем все мои оценки за всю жизнь, вместе взятые. Столько баллов... лучше не трать их впустую. Добавьте к этому ультиматум семьи: «Послушно закончи бакалавриат, и тогда я от тебя отстану». И он, не проронив ни слова, поступил в университет Города S, чтобы было удобно перемещаться между учебой и клубом. Из-за нехватки времени он урезал весь свой досуг, жертвуя гораздо большим количеством часов на тренировки, чем кто-либо другой в команде. У других ребят в молодежке еще было время, которое можно было тратить впустую, а у него — нет. Чтобы быстрее попасть в основной состав и продлить свою карьеру как профессионального игрока, ему требовалось достичь результата в кратчайшие сроки. У него просто не было времени думать о всякой чепухе. Позже его скверный характер тоже поутих, и он начал становиться мягким и спокойным как внутри, так и снаружи. Только когда прошли первые два года, и он постепенно стал запасным, получив больше шансов выходить на сцену, у него появилось то, что можно назвать свободным временем. Только тогда он смог начать узнавать больше о ней. — Когда я был еще на замене, она уже начала свою деятельность, — медленно произнес Су Бохань. — С тех пор как я ее знаю, она всегда была совершенным и прекрасным человеком. И в то же время очень гордым. Пока он боролся за свое место, она не сидела сложа руки, становясь все более ослепительной. Привычка, сформировавшаяся с самого начала, заключалась в желании дать ей все самое лучшее, и самого себя в первую очередь. Если он сам не сможет стать лучшим, то как он будет ее достоин? Как и сейчас: если в будущем кто-то узнает о ее существовании, они автоматически подумают: «Это девушка того самого чемпиона-топлейнера», а не какие-то другие ярлыки. Линь Сэнь все еще хмурился, не совсем веря. Возможно, дело было в разных позициях. Как член семьи, он все эти годы видел ее подавленность и помнил, как в декабре тот человек дома дрожал от гнева... Такая злопамятная особа. И надо же, они не остались врагами на всю жизнь, а наоборот, вполне счастливы. Его взгляд потемнел, он вдруг почувствовал, что стоящий перед ним мужчина умеет терпеть гораздо лучше, чем он себе представлял. И при этом он ко всем добр. Если бы Су Бохань задумал поиграть с чувствами, Линь Сэнь был уверен, что его сестре пришлось бы очень плохо. — Отец вырастил ее как принцессу на руках, она капризная и своенравная, и это никогда не изменится, — холодно сказал он. — Раз уж ты связался с ней, тебе придется терпеть ее всю жизнь. Если на полпути решишь стать подонком, тебе конец. Хотя на данный момент казалось, что именно Су Боханя притесняют по полной программе. Су Бохань улыбнулся, его янтарные глаза словно светились. — Вы с сестрой так похожи, оба думаете, что я пойду налево, — он вздохнул. — Это потому, что я такой красивый и со мной легко договориться? Иногда я и сам недолюбливаю это лицо. Линь Сэнь: — ... — Раз уж мы заговорили об этом, — Су Бохань посерьезнел. — Тиран команды, может, назовешь меня зятем? — Пошел ты. * * * Линь Чжили редко получала звонки от собственной матери так рано утром. Первое, что она услышала, был неуверенный вопрос: — Чжичжи, вы с будущим зятем официально раскрыли отношения? — Ну, можно и так сказать, — она взглянула на Шаньчжу, которая опустила голову и виновато замахала руками. Линь Чжили смягчила тон и спросила: — А как ты узнала? — Конечно, увидела в интернете, — нежно ответила Мама Линь. — Только почему все немного не так, как я себе представляла? — ? — Разве у вас не нормальные отношения парня и девушки? Почему люди говорят, что ты его содержишь? — ... — Линь Чжили потерла глаза, чувствуя легкое раздражение. — Глупости какие-то. — Сама посмотри, — Мама Линь явно наслаждалась сплетнями и скинула ей ссылку на телефон. Линь Чжили открыла компьютер и, пока первые лучи утреннего солнца еще не коснулись земли, начала изучать свежую, еще «горячую» порцию сплетен. Автор разоблачения не обладал такой уж длинной рукой и не смог раскопать ее личность, называя ее просто «очень богатой дамочкой». Доказательством служили фотографии с сомнительным качеством. На одной из них, сделанной возле аэропорта, она сидела в Cayenne, слегка высунувшись, чтобы погладить его по лицу, а затем повернулась, достала кошелек и выбросила его ему из окна машины. ...Если посмотреть на это так, она и правда выглядела довольно дерзко. «А-а-а, я плачу, у братика такое лицо, будто он со всем смирился!! Весь такой сдержанный, кажется, там все очень непросто... Не курит, не пьет, без вредных привычек, настоящий «белый лунный свет» киберспорта, и докатился до такого, как обидно.» «Таинственная женщина-спонсор просто неприлично богата. По инсайдерской информации, в эти дни счета за тренировочные площадки и роскошные ужины Клуба DSN оплачивались ее картой! Это что, любовь по расчету?» «Что за отношение у этой бабы? С такими возможностями шла бы спонсировать кого-нибудь в шоу-бизнесе, зачем лезть в киберспортивное сообщество!» «Вот так постепенно и портится атмосфера.» «Теперь-то вы знаете, обычные фанатки не страшны, страшны фанатки при деньгах!!» — ... Просто потрясающе. Все так обосновано и логично. Она сама чуть было не поверила. Пролистав ниже, она наткнулась на бесчисленные воображаемые версии, безумные догадки о том, насколько она злая и как она вцепилась в их кумира и не отпускает. Шаньчжу поправила очки, переводя взгляд с фотографий на подругу. Мама Линь: — Чжичжи? Линь Чжили: — Ты же не поверила? Та машина даже не моя. — Тогда зачем ты швырнула ему кошелек? — у Мамы Линь начала побаливать голова. — К счастью, твой отец, хоть и инвестирует в клубы, не любит сплетни, иначе он бы сразу тебя узнал. — Если он узнает, он же в ярость придет. О чем ты вообще думала? — ... — Линь Чжили поджала губы и закрыла страницу. — О чем я могла думать? Закрою компьютер, и ничего этого нет. Больше всего я переживаю за него... Послезавтра финал. — ??? — Шаньчжу недоверчиво прервала ее. — Босс, ты серьезно? Тебя в комментариях смешивают с грязью, фанатки «белого лунного света» киберспорта готовы тебя заживо закопать и собирают пожертвования, чтобы выкупить его из твоего плена. Мама Линь тоже была огорчена: — Чжичжи, ты раньше не была такой, неужели этот парень настолько хорош... Ее саму так чернят, а ее первая реакция — жалеть его? От их криков у Линь Чжили разболелась голова. Повесив трубку, она вышла из комнаты с телефоном. Шаньчжу побежала за ней: — Ты куда? — Позвоню своему Хан-ханю, — Линь Чжили закатила глаза и заперла дверь кабинета. Линь Чжили села в плетеное кресло в кабинете. Подумав, что он, скорее всего, еще не начал тренировку, она набрала номер. Пошли гудки. Линь Чжили положила подбородок на колени и лениво зевнула. Интересно, проснулся ли он. И... знает ли он об этой неприятности. Ждать пришлось недолго, Су Бохань ответил, его голос звучал мягко: — Чжичжи. — Только встал? — Нет, — он слегка кашлянул, сидя перед компьютером. — Еще не ложился. Тот же тон, что и обычно, такой приятный и бархатистый. Наверное, еще не знает? Заметив, что она молчит, он через паузу спросил: — Что случилось? Линь Чжили немного посомневалась и решила ничего не говорить. О таких вещах незачем ему рассказывать. Сейчас ему нужно только хорошее состояние, чтобы завершить финал. Очевидно, люди в клубе думали так же. Пока есть хорошие результаты, вся эта шумиха уляжется сама собой. Линь Чжили: — Ничего. — Просто пришла проведать тебя. Пару дней назад ты звонил мне по десять раз в день, ноя, как ты проходишь собеседование, — она тихо рассмеялась. — Тебе стало полегче? Су Бохань размял запястье. Слушая ее еще не совсем проснувшийся голос, он представил себе картину: она в ночной рубашке, шелковые края рукавов скользят по ее лицу, вызывая странный зуд. И ее длинные ноги, небрежно раскинутые, наводящие на мысли. — Кажется... улучшений нет. — Правда? — Линь Чжили уловила несерьезность в его голосе и намеренно сказала: — Тогда я велю прислать тебе травяной чай. Он выводит жар и токсины. Попьешь несколько дней, гарантирую — поможет. — Не пойдет, он слишком горький. Не смогу выпить. — Пф, не строй из себя неженку. — Я не выношу горечи, — сказал он вполне серьезно. — Тогда я куплю тебе побольше сахара, — сказала Линь Чжили. — Чтобы заесть горечь. — А сахар будет таким же сладким, как ты? — Мечтать не вредно. — Тогда я приду к тебе попить чаю, когда все закончится, — он опустил голову, его взгляд был нежным. — Тогда он не будет горьким.