Раскачать тылы Бургундии, чьё снаряжение заметно уступало армии герцогства, оказалось не так уж трудно. Если нанести удар в нужный момент, здраво оценив боевой дух и силы противника, строй рушится без труда. Впрочем, не буду скромничать: это моя заслуга. Далеко не каждый на такое способен.
Как только бургундцы дрогнули, армия герцогства перешла в решительное наступление.
Ряды бургундской кавалерии заметно поредели, и когда основные силы пустились в бегство, всадники тоже последовали их примеру. Бойцы Беренской кавалерии, которых из десяти осталось всего пятеро, не стали преследовать конницу, а ударили в спину отступающей пехоте Бургундии. Легкая добыча – самый верный способ приумножить военные достижения.
И это действительно была легкая добыча.
Нет ничего проще, чем рубить кавалерийским мечом по спинам бегущих пехотинцев. Мой отряд сосредоточил удар на центре. Враги метались в панике, не слушая приказов, а вскоре и сами командиры обратились в бегство. Четырехугольные штандарты, некогда гордо реявшие над полем боя, теперь бесславно валялись в грязи.
— Putain! Не бежать! Держать строй! — Надрывался кто-то.
— Господин де Плесси! Нужно уходить!
— Ta gueule! Если бы ты нормально знал дорогу!
— Простите, виноват!
Я заметил французского рыцаря, который яростно пытался навести порядок.
Странно, но я понимал каждое его слово.
Ладно немецкий или латынь, но откуда я знаю французский?
Может, я и английский с испанским понимаю?
Как бы то ни было, сейчас важнее было не преследовать беглецов, а захватить командира. Я подал знак Фиэлю, а тот переадресовал его Айзенаху. Оставив в покое мечущуюся толпу бургундцев, мы рванулись к их штабу, который еще не успел покинуть поле боя.
— Ду-ду-ду-ду!
Бургундские рыцари увидели, что мы несемся на них. Похоже, они предпочли бой позорному бегству. Пятеро всадников, несмотря на численное меньшинство, пошли в контратаку. Пролетая мимо первого, я на скаку рубанул его по руке, а следовавший за мной Фиэль вонзил клинок ему в горло, выбивая из седла.
— Дзынь! Клэнг!
— Глухой удар!
В мгновение ока тринадцать всадников Берена окружили четверых бургундцев. Кавалерийские мечи сталкивались со звоном, высекая искры. Почти все они были в полных латных или кавалерийских доспехах, так что просто разрубить их было невозможно. Исход схватки решал один вопрос: кто первым окажется на земле.
— Хорнст! Черт!
— Заходи с двух сторон!
Командир бургундцев оказался на редкость искусным наездником. Хорнст, боец гвардии, первым вступил с ним в схватку, но получил удар тяжелым навершием в голову и вылетел из седла. Пораженные Айзенах и Бей бросились на подмогу, но рыцарь умело отбил их выпады и сбросил Бея на землю.
— И-и-и-ха!
Я направил коня прямо на него. Когда мы сблизились, я метил кавалерийским мечом в щель между шлемом и горжетом. Он парировал удар вскользь и попытался перехватить мою руку. Однако я пришпорил Шаттена, заставляя его резко уйти вправо, и легко разорвал дистанцию.
— Salope!
Сыплешь ругательствами прямо в бою?
— Dreckskerl! — Огрызнулся я в ответ и снова пошел на сближение.
Мастерство этого бургундца впечатляло. В какой-то момент он попытался достать Шаттена. Я, разумеется, отбил выпад, но тут же почувствовал, как он обхватил меня за шею, пытаясь стащить с коня. Удар по коню был лишь обманным маневром. Я едва не потерял равновесие.
— Пусти, француз!
— Сдохни, грязный немец!
Пока мы боролись в седлах, пытаясь опрокинуть друг друга, я заметил у него на поясе армейский меч. Выхватив его, я перехватил оружие за лезвие. Благодаря латным перчаткам рука была в безопасности, зато меч превратился в отличную булаву. Я со всей силы обрушил удар на голову бургундца.
Глухие удары посыпались один за другим. Гарда меча – массивная и твердая – крушила металл, сминая шлем.
— Кха!
— Тяжелый хлопок!
Как только бургундец обмяк, я рывком стянул его на землю.
Изначально рыцари признавали лишь копье и меч. Любое другое оружие считалось недостойным. Именно поэтому существовала техника обратного хвата, когда меч использовали как дробящее орудие, нанося удары крестовиной. Применив этот прием, я одолел рыцаря, навязавшего мне рукопашную.
Благодаря усилиям Фиэля и остальных, в строю остался лишь один бургундский командир. Мы старались брать их живыми – это не только слава, но и выкуп за пленников. Даже коней пытались не калечить. В итоге мы выбили из седел четверых предводителей.
Гвардейцы, жаждущие отличиться, лезли в самую гущу, но, кроме Айзенаха, все в итоге кувыркались в пыли. Хорошо, что враг уже бежал, иначе ставшие пешими рыцари превратились бы в легкую мишень для пехоты – те бы быстро нашли лазейку в шлеме для своего кинжала.
— Немецкие псы, да вы ни на что не годны!
— Командир, я зайду слева, вы берите справа!
Не дожидаясь ответа, Фиэль направил коня влево, а я – вправо. Нет нужды играть в благородные дуэли. Главное – пленить этого дерзкого бургундского вожака. Как только Фиэль перехватил его левую руку, я обрушил армейский меч на его правую кисть, используя эфес как дубинку.
— Кх! Трусы!
— Какого черта вы, французы, забыли в наших землях?
— Проклятье, мы просто заблудились!
Оставшегося без меча командира скрутить было несложно. Мы с Фиэлем навалились на него и, только повалив на землю, смогли окончательно усмирить. Всё-таки с длинным мечом мне привычнее. Бой верхом оказался опасным испытанием из-за нехватки опыта, но, так или иначе, победа осталась за нами.
Как только их лидер был схвачен, оставшиеся бургундцы немедленно сложили оружие. Мы крепко связали рыцарей обрывками ткани и потащили в ставку, где находились Михаэль и Наследный принц. Главный бургундец всю дорогу ворчал, что узлы слишком тугие и ему трудно дышать.
— Я хоть и в плену, но разве это не дикость – так обращаться с дворянином?
— Помолчи, француз. Угомонись, пока я не засунул тебе в рот кляп.
— Вы кажетесь образованным немецким рыцарем, знающим общий язык, но ваши манеры разочаровывают.
Фиэль, ехавший рядом, с удивлением наблюдал за нашей перепалкой. Ой, увлекся я разговором с этим типом.
— Командир, вы и по-французски разумеете?
— Выучил пару слов, чтобы было чем ответить этим наглецам.
— Чем больше я вас узнаю, тем больше поражаюсь.
С тех пор как меня назначили вести отдельный отряд, Фиэль начал называть меня командиром, и в его глазах появилось какое-то странное обожание. Мы ведь ровесники, мне даже неловко. Я предлагал перейти на «ты», но он наотрез отказался, твердя о рыцарском этикете. Приходится и мне соблюдать дистанцию.
К слову, в Священной Римской империи за знание французского никто не осудит. Наряду с латынью он был лингва франка средневековой Европы. Загадка лишь в том, почему я так свободно на нем изъясняюсь.
Немецкий и латынь – допустим, но французский… Неужели Система переводит мне в реальном времени? Я сделал запрос и получил ответ: в мой «базовый пакет» входят немецкий, латынь и французский. Хочешь другие языки – покупай за очки. Ну, кто бы сомневался.
— Воины отдельного отряда, ударившие в тыл Бургундии, слушайте! Благодаря вашей отваге мы одержали легкую победу. По возвращении в Брайсбург каждый получит достойную награду. Я, Наследный принц Альтлинген, даю слово.
Глядя на пленных рыцарей и их командира, Наследный принц официально признал наши заслуги.
Атака с тыла считалась общим достижением отряда, а вот захват вражеского командования записывался в личный зачет.
Мы с Фиэлем вдвоем пленили одного рыцаря и командира. Фиэль взял еще одного, Айзенах с гвардейцами тоже захватили одного, хотя с командиром у них возникли трудности. Вермеер с легкой кавалерией сумел изловить последнего. В итоге все пять вражеских рыцарей оказались у нас в руках.
— Несмотря на тяжелые потери, ваша победа над бургундской кавалерией неоценима. Вы также не останетесь без награды. А пока – раненым обеспечить покой и уход.
Бургундские всадники в итоге скрылись, но пятнадцать убитых врагов обеспечили Беренской кавалерии солидные трофеи. Однако цена была высока – половина отряда полегла. Принц говорил с ними с каменным лицом, ведь изначально он собирался задать им взбучку за провал.
Позже я узнал, что это Михаэль отговорил его от выговора.
Поэтому принц сначала превознес наши успехи, а заслуги Беренской кавалерии упомянул лишь вскользь. Лица кавалеристов помрачнели. Ладно немилость принца, но потеря пяти элитных бойцов – командир кавалерии за такое шкуру с них спустит.
«Задание „Рыцарь Шторма I“ выполнено. Получено 5000 очков и 50 серебряных монет».
Как только очки упали на счет, я первым делом купил «Скаут командира». Мало ли в каких еще битвах придется участвовать, лучше быть готовым вести людей в любой момент.
«Известность семьи +300. Текущее значение дома Штрайт: 1050 очков».
Благодаря этому узнаваемость и навык управления выросли до 21%. Кроме того, я получил новый титул: «Кавалерийский командир F-ранга». Похоже, он сформировался после того, как я возглавил отряд: +20% к прорыву и +20% к натиску.
Итого у меня теперь четыре титула: «Чиновник F-ранга» (управление +20%), «Переговорщик F-ранга» (убеждение +20%), «Рыцарь E-ранга» (боевая мощь +30%, доблесть +30%) и новый «Кавалерийский командир F-ранга».
Наше войско разбило лагерь за окраиной деревни Пойзен. Наследный принц со свитой расположился внутри поселения.
Жители Пойзена встречали армию герцогства с восторгом, но Михаэль настоял на том, чтобы не вводить всех солдат в деревню, и организовал отдельный лагерь. Староста и крестьяне в благодарность принесли еды, так что сейчас армия наконец-то отдыхала.
— Господин Вольфганг, я видел вашу доблесть собственными глазами!
— Стать солдатом дома Штрайт – величайшая удача в моей жизни!
Тед и Оскар были вне себя от восторга, их буквально трясло от избытка чувств. Ох, ребята, не стоит так впечатляться. Кто знает, сколько еще сражений нам предстоит пережить. Теперь я снова командовал солдатами Розенхайма, и Густав, наш управляющий, был настроен не менее пафосно.
— То, что я сражался под началом Рыцаря Шторма, я буду пересказывать внукам до конца дней! Эту великую сагу о том, как вы бесстрашно ворвались в ряды врага!
— Успокойся. Какие еще саги из-за пустякового боя?
— Да это же готовая рыцарская баллада!
Если на то пошло, то на роль героя баллад больше подходил Фиэль с его яростным натиском. Но мои люди в один голос твердили, что на том поле блистал только я. Сам я ничего такого не чувствовал, но раз свидетели говорят – спорить бесполезно, хоть и неловко до жути.
Если честно, во время атаки я соображал туго. Просто смотрел на показатели боевой мощи и духа через «Скаут» и направлял людей туда, где тоньше. А вот схватку с бургундским рыцарем помню отчетливо. Устав от бесконечных славословий, я в итоге ретировался в шатер к Михаэлю.
— А зять-то у меня непрост! Не ожидал, что ты так отличишься.
— …Повезло вам с зятем, верно, шурин?
— Еще как! Благодаря тебе мы победили малой кровью, и теперь я могу вернуться в Брайсбург с высоко поднятой головой. То, что Хильда выбрала именно тебя – само провидение.
Поскольку армией командовал дом военного министра Штайнера, любые потери ослабляли их политические позиции. Мой маневр в тылу позволил разбить вдвое превосходящие силы врага с минимальным уроном. Это был блестящий успех.
— Вам тоже пришлось несладко, шурин. Командовать, когда за спиной Его Высочество – огромный груз ответственности.
— Спасибо, что понимаешь. Кроме тебя, об этом никто и не задумывается.
— Важен ведь только видимый результат, разве нет?
— Верно. Хорошо, что Его Высочество проявил мужество, это помогло удержать дух солдат.
Михаэль по секрету признался, что когда враг начал обходной маневр, используя численное превосходство, он едва не наложил в штаны. Не от страха за себя, а от ужаса, что Наследный принц не успеет отступить. В тот самый критический момент я и ударил молнией во фланг, ломая их построение.
Неужели всё было настолько на грани?
Я так увлекся цифрами в интерфейсе «Скаута», что даже не заметил накала страстей.
— Ты появился в самый нужный момент. Промедли хоть немного – и быть беде.
— Тогда с вас причитается в Брайсбурге.
— Разумеется! Закатим пир, напьемся вволю. Уверен, и моя жена, и Хильда нас поймут.
Но это всё планы на будущее.
К сожалению, ни мне, ни Михаэлю отдых пока не светил.
Мы были в ответе за войско, а количество пленных зашкаливало – более восьмидесяти человек. Да и солдаты вместо сна разбрелись по полю боя: кто опознавал павших, а кто азартно занимался мародерством.
— Шурин, может, стоит сначала заняться захоронением тел?
— Сейчас все заняты дележом добычи, вряд ли кто-то захочет браться за лопату.
Сбор трофеев после битвы был негласным правилом победителя. Для солдат это зачастую единственный способ заработать сверх жалованья. Бойцы из Розенхайма не стали исключением и вовсю рылись в вещах убитых. Местами даже вспыхивали споры за ценное барахло.
Я пообещал Теду и Оскару отдельное вознаграждение, поэтому они в свалке не участвовали. Сам же я попросил себе пять уцелевших боевых коней – нужно было растить собственную кавалерию. Принц легко согласился. Михаэль, отлично разбиравшийся в лошадях, сам отобрал для меня лучших из выживших.
Снаряжение и кони пленных рыцарей находились под строгим присмотром. После переговоров за них можно получить выкуп. Если семья платит – рыцарю возвращают и меч, и скакуна. Если денег нет – всё имущество уходит с молотка, а рыцаря выставляют вон в чем мать родила.
Я заглядывался на рыцарских коней, но правила есть правила, так что пришлось довольствоваться пятью лошадьми павших всадников. Фиэль тоже попросил коней вместо золота – почувствовав вкус кавалерийского боя, он загорелся идеей создать свой отряд.
— Хм, значит, они просто сбились с пути и забрели в Розенхайм?
— Именно так и заявил их командир. Поразительно, не правда ли?
— Меня больше поражает, что ты понимаешь этот их лепет.
Наследный принц тоже владел французским, но статус не позволял ему лично допрашивать пленных, так что эта миссия легла на мои плечи. В нашем лагере только я и принц могли объясниться с врагом. Так я оказался в импровизированной тюрьме Пойзена перед бургундскими рыцарями.
— Послушайте, вы серьезно предлагаете нам эту бурду? Мои слуги такое не едят. Я бы предпочел белый хлеб и вино с виноградников Родена.
— Сожалею, но сейчас мы стеснены в средствах и не можем потакать вашим капризам.
— О, так вы образованный рыцарь, понимающий нашу речь. Мое почтение вашей доблести.
Бургундский командир даже в плену не терял присутствия духа и уверенно качал права, требуя подобающего дворянам обращения. Он представился как Жан де Плесси из древнего рода в Безансоне и заверил, что семья выплатит выкуп, если его будут содержать в чести.
— Штрайт? Кажется, я слышал это имя.
— Господин де Плесси, это же Рыцарь Шторма, — подсказал ему соратник.
— О, точно! Тот самый герой, что спас Наследного принца от убийц! Что ж, проиграть такому прославленному воину совсем не зазорно. Я уступил достойному противнику!
Этот Жан оказался на редкость беспардонным малым.
Обновлено: 19.02.2026