Отсюда следовало бы перейти к следующей истории.
Первый день нашей совместной жизни ещё был далёк от завершения.
Поход за покупками к ужину, ванная, у нас много всего случилось.
И самое главное... Первая ночь.
Первая ночь не супругов, а сожителей.
Это была наша первая ночь под одной крышей.
Уверен, что всем хотелось бы знать, что у нас случилось этой ночью.
Однако.
Перед волнительной «первой ночью сожителей» есть другая, не менее интересная история.
Придётся вернуться немного назад, но рассказать хочется.
Проигнорировать кое-какие обстоятельства, но поведать о прошлом.
А именно... О фартуке на голое тело.
В предыдущей главе об этом упоминалось, но мне кажется, что слишком уж мало.
И я разозлюсь, если кто-то подумает, что Аяка-сан что-то пошлое придумала.
Нет. Всё не так.
Была причина, почему Аяко-сан выглядела так смущающе.
Довольно женственная причина.
Я обязательно хотел сказать это. И объяснить. Я не против, если меня не так поймут, но не хочу, чтобы Аяко-сан поняли превратно.
Потому прошу простить моё возвращение в прошлое.
Если не против... Воспринимайте это как историю Санты в бикини.
Тогда ещё Аяко-сан не знала, что мы будем жить вместе.
Последний день недели, когда мы заигрывали.
А если точнее... Вчера.
Первая половина воскресенья.
— ... Эх, — вздохнул я перед домой семьи Катсураги.
Сейчас я встречусь с Аяко-сан у неё дома.
У нас будет свидание на дому.
Я всегда был взволнован возможности встретиться с Аяко-сан и устроить свидание, так что причин для вздохов не было... Но в последнее время кое-что беспокоило меня.
Хотя конечно я рад встрече с ней.
Всё же сегодня... Последний день перед её отъездом в Токио.
Последний день, прежде чем начнётся любовь на расстоянии.
В таких обстоятельствах мы просто обязаны провести хорошее свидание дома. Заполнить всё то время, что будем разлучены.
Но... Я не был так уж сильно взволнован.
Скорее не мог ничего сделать с дурным настроением.
Ведь... Никакой любви на расстоянии не будет.
Наоборот.
Завтра... Мы начнём жить вместе.
Так что расстояние уменьшится.
И Аяко-сан ничего об этом не знала, только я.
Да... Чувство вины из-за этого просто ужасное.
У меня всю неделю сердце болит.
Ей грустно от мысли, что мы расстанемся, и я не могу видеть её такой. Я уже столько раз хотел рассказать ей обо всём.
Но... Не мог нарушить слово, данное Оиномори-сан.
Мы не так уж и хорошо знакомы, но я знаю.
Шкурой чую.
Если нарушить данное ей слово... Случится что-то пугающее.
Хотя она ведь тоже об Аяко-сан думает, к тому же о моей стажировке позаботилась.
Не мог я её обманывать.
— ... Ну ладно.
Я собрался.
Сдерживая вину, я состроил нужное выражение. Надо играть роль «парня, чья девушка уезжает в Токио». Постарайся.
Сказав себе это, я позвонил.
— Д-да? — за дверью послышался голос Аяко-сан. — Таккун? Это ты, Таккун?
— Да.
— ... Слава богу. Тогда входи. Не заперто.
Говорила она как-то взволнованно.
Хм. А ведь обычно сама дверь открывает.
Ничего не понимая, я вошёл и разулся.
А когда вошёл в гостиную... Всё понял. Ясно, так она не могла выйти в прихожую.
Аяко-сан была... В фартуке на голое тело.
Фартук на голое тело.
Больше и добавить нечего.
Никакой лишней одежде, просто белый фартук поверх голого тела. Плечи, ложбинка и бёдра... Всё обнажено, вот так откровенно она выглядит.
Я на несколько секунд застыл, увидев её такой.
Мне правда смотреть можно? Аяко-сан в фартуке на голое тело просто потрясающе обворожительна.
— ... А? Ч-что ты делаешь, Аяко-сан?..
— Как что?.. Н-надела фартук на голое тело, — смущённо ответила она на мой вопрос.
Лицо было красное и выглядела она так, будто готова в любой миг сбежать... Но не сбегала.
Стояла передо мной и позволяла любоваться.
Фартук на голое тело — то, что мечтает увидеть любой мужчина.
— Я в этом не очень разбираюсь... Но парням ведь такое нравится? Для вас это часть романтики?
— Н-ну да, наверное...
Так и никак иначе!
Это настоящая мужицкая романтика!
Аяко-сан в фартуке на голое тело... Не представляю, сколько раз за десять лет я представлял это.
Если честно, когда она фартук поверх летней одежды надевала, это выглядело как фартук на голое тело, и сердце от этого билось как безумное.
— А, и не переживай! Хоть я и сказала, что это фартук на голое тело... Я пошутила! На самом деле бельё я надела! — взволнованно закричала она, слегка сдвинув лямку фартука.
И там я увидел лямку лифчика.
Значит она на самом деле не голая, а в белье.
Вот оно, облегчение и разочарование.
И всё же... Выглядит как фартук на голое тело.
— Я-я ведь не извращенка, которая посреди дня фартук на голое тело наденет... — оправдывалась она, хотя даже так это довольно агрессивно с её стороны.
Однако я этого не сказал.
— Так что... Раз всё понарошку, не мог бы ты не рассматривать меня со всех сторон? Только спереди наслаждаться...
— ...
— А, я шучу... Спереди тоже сильно не смотри... А то так стыдно, что я умереть готова...
Она смущённо извивалась. Из-за чего казалось, что можно увидеть чуть больше под фартуком, и я не мог успокоиться.
— У... Таккун, тебе не нравится? Не нравится ведь? Думаешь: «Чем эта тётечка занимается?»
— К-конечно я так не думаю!
Я тут же стал успокаивать взволнованную девушку.
— Но почему ты внезапно решила одеться так?..
— Т-так ведь... Сегодня же последний день, — она была готова заплакать. — Мне хотелось оставить напоследок хорошие воспоминания... Чтобы ты меня не забыл... Хотела сделать что-то памятное, чтобы ты и после расставания меня помнил. И придумала я... Лишь фартук на голое тело.
— Аяко-сан...
Аяко-сан сделала это ради меня.
Пошла на такой шаг, думая, что дальше нас ждёт любовь на расстоянии.
Это всё ради меня.
И меня радовали её чувства.
А ещё... В груди было так больно.
Ува... Вот это чувство вины.
Ведь.
Ведь... На самом деле мы не расстаёмся.
— У... Мне так грустно. Не хочу ехать в Токио... — с печалью проговорила Аяко-сан. — Завтра мы уже не сможем вот так встретиться.
Сможем.
Сможем мы встретиться.
С завтрашнего дня мы каждый день будем видеться.
— К-конечно же я постараюсь возвращаться при каждой возможности... Но получаться будет разве что раз в неделю... С завтрашнего дня мне понадобится два часа, чтобы добраться до тебя на поезде и синкансене!
Не понадобится.
Завтра мы через миг сможем встретиться.
— Не сможем говорить вот так. Сможем общаться по телефону... Но не говорить вживую!..
И это сможем.
Сколько угодно сможем вживую говорить.
— Обниматься... И ц-целоваться тоже не сможем...
Сможем.
И даже больше чем сейчас. Я уже представляю, как буду просить поцелуйчик на дорожку.
— ... Хотела бы я поехать в Токио вместе с тобой. Жить вместе.
Будем.
С завтрашнего дня будем жить вместе.
— ... Эх. Прости, Таккун. Я такая эгоистка.
— Н-нет.
К-как же болит сердце!..
Кажется, что чувство вины меня убьёт. Что же я делаю, заставляю испытывать грусть любимую девушку своим враньём.
— Но нельзя только о грустном говорить. Сегодня мы видимся в последний раз, так что надо оставить только радостные воспоминания...
— Т-точно. Проведём сегодняшний день весело.
— Да. Устроим весёлое свидание дома. Ладно... Я переоденусь, а ты жди.
— ... А?
Неожиданные слова озадачили меня.
— Переоденешься?
— П-переоденусь. Понимаешь ведь. Это... Типа было главное блюдо.
Главное блюдо.
Ну. Вообще и правда похоже, но стоит ли говорить так, будто она вещь какая-то?
— И не могу же я... В таком постыдном наряде всё время ходить. Неизвестно, когда Миу вернётся, — внезапно она заговорила рационально.
... Хотя сказано это в фартуке на голое тело, но не буду об этом говорить.
Серьёзно?
Она переоденется?
Я больше не увижу фартук на голое тело?
— ... Это, — испытывая сожаление, заговорил я. — Прежде чем ты переоденешься, можно сфотографировать?
— Сфотографировать?! В фартуке на голое тело?
— Да.
— К-конечно нельзя! — тут же отказала она.
— Прошу.
— Нет, нет! Ни в коем случае нельзя!
— ... А в форме служанки ты разрешила.
— Ф-форма служанки — это другое. Тот наряд был для косплея сделан. Если бы кто-то увидел, подумал бы, что это просто увлечение... А в фартуке на голое тело... Все подумают, что так озабоченная одевается, которую понесло, стоило только парня найти... Прямо как я сейчас...
Сама сказала, сама себе больно сделала.
— Никак нельзя?
— ... Н-нельзя. Не смотри на меня так... Нет. Н-нельзя. Сколько бы ни просил, нет — значит нет...
Видя, как решимость ослабевает, я лишь сильнее возбуждался.
А, блин, что же это!
Так... Ещё немного надавлю, и она позволит!
Конечно я не прав, что веду себя как капризный ребёнок, но Аяко-сан сама виновата!
Когда она так отказывает... Если надавить ещё немного!
Ещё немного, и она согласится!
— ... Ну прошу.
Фартук на голое тело... И отказ, который больше попытку соблазнить напоминает. Такое сочетание пробуждает во мне демона.
— Завтра я уже не смогу тебя увидеть, потому хотелось бы оставить воспоминания напоследок. Воспоминания, чтобы пережить нашу разлуку.
— Таккун... Это, а...
Она была смущена и озадачена.
Чувство вины переполняло грудь, но демоническое искушение не отступало.
Искушение оставить воспоминания об этой красоте!
— Ну да. С завтрашнего дня мы уже не увидимся... Так что... Ах, но, у... У.
Сомневаясь, она посмотрела на меня.
— Т-тебя правда устроит такое последнее воспоминание?
— Да.
— Ты хочешь смотреть на мою фотографию... В такой одежде?
— Да.
— ... Блин, ну, Таккун.
И вот Аяко-сан сказала.
Вся красная, она не так уж и противилась.
— ... Разве что парочку.
А потом...
Я стал делать постыдные фотографии.
В душе я раз за разом извинялся... И парочкой точно не ограничился.
... Конец воспоминаний.
Таков эпизод в конце недели наших заигрываний.
... Надо же. Я хотел рассказать о важности эпизода, когда Аяко-сан предстала в фартуке на голое тело, но вышло не сказать чтобы очень.
И меня вот что волнует. Я уступил своим желанием и воспользовался её добротой...
Аяко-сан явно перестаралась, и я поддался искушению... Такое прошлое, которое вроде как к счастью не ведёт.
Ну, какое уж есть.
На этом не связанная с основной линией история подходит к концу.
Спасибо, что выслушали.
Продолжаю... Наслаждайтесь нашей первой ночью.
