Он появился в Кивотосе при обстоятельствах, которые сам предпочитает не афишировать, и сходу занял в этом городе должность, какой прежде не бывало, — единственного учителя, отвечающего разом за десятки школ, чьи ученицы то воюют друг с другом за территории, то просто пытаются выжить среди руин и долгов. За плечами у него тёмное прошлое из другого мира, где его обвинили в развязывании войны, а здесь он с той же лёгкостью гасит локальные кризисы, отбивается от роботов-охранников в древних руинах и готовит еду настолько вкусную, что из-за неё в городе вспыхивают споры, похищения и стихийный ресторанный бум.

За внешней лёгкостью, с которой сэнсэй улаживает чужие неприятности, скрывается его собственная невысказанная тревога: он всё ещё не привык к власти, боится, что подопечные станут копировать его привычку бросаться в опасность без плана, и явно недоговаривает больше, чем рассказывает, — начиная с природы своей силы, которую ученицы принимают за местную Мистику, и заканчивая тем, что именно он ищет в заброшенных землях и старых руинах. Когда рядом с ним пробуждается найденная в развалинах девушка-андроид без единого воспоминания о собственном создании, а посреди пустыни из ниоткуда возникает оазис вокруг меча, воткнутого в землю, становится ясно: за уютом школьной кухни и заботой об учениках скрывается история куда масштабнее привычной школьной жизни.

Он появился в Кивотосе при обстоятельствах, которые сам предпочитает не афишировать, и сходу занял в этом городе должность, какой прежде не бывало, — единственного учителя, отвечающего разом за десятки школ, чьи ученицы то воюют друг с другом за территории, то просто пытаются выжить среди руин и долгов. За плечами у него тёмное прошлое из другого мира, где его обвинили в развязывании войны, а здесь он с той же лёгкостью гасит локальные кризисы, отбивается от роботов-охранников в древних руинах и готовит еду настолько вкусную, что из-за неё в городе вспыхивают споры, похищения и стихийный ресторанный бум.

За внешней лёгкостью, с которой сэнсэй улаживает чужие неприятности, скрывается его собственная невысказанная тревога: он всё ещё не привык к власти, боится, что подопечные станут копировать его привычку бросаться в опасность без плана, и явно недоговаривает больше, чем рассказывает, — начиная с природы своей силы, которую ученицы принимают за местную Мистику, и заканчивая тем, что именно он ищет в заброшенных землях и старых руинах. Когда рядом с ним пробуждается найденная в развалинах девушка-андроид без единого воспоминания о собственном создании, а посреди пустыни из ниоткуда возникает оазис вокруг меча, воткнутого в землю, становится ясно: за уютом школьной кухни и заботой об учениках скрывается история куда масштабнее привычной школьной жизни.