Он умер никем — слугой, что унижался перед героинями ради жалких крох внимания. Переродившись в теле того самого лизоблюда за миг до его гибели, герой получает то, чего не было у оригинала: знание сюжета наперёд и холодную решимость больше никогда не пресмыкаться. Пока другие видят лишь подхалима с мечом, он тайно оттачивает клинок до рассвета, готовясь однажды заставить орден смотреть на себя иначе. Гении вроде Селин уже чувствуют — за этой улыбкой прячется что-то новое. Сколько ещё он сможет скрывать, кто здесь настоящий герой?

Он умер никем — слугой, что унижался перед героинями ради жалких крох внимания. Переродившись в теле того самого лизоблюда за миг до его гибели, герой получает то, чего не было у оригинала: знание сюжета наперёд и холодную решимость больше никогда не пресмыкаться. Пока другие видят лишь подхалима с мечом, он тайно оттачивает клинок до рассвета, готовясь однажды заставить орден смотреть на себя иначе. Гении вроде Селин уже чувствуют — за этой улыбкой прячется что-то новое. Сколько ещё он сможет скрывать, кто здесь настоящий герой?