Он пробудил Шаринган — и очнулся не в Конохе, а посреди Орарио, где боги вербуют авантюристов чашкой вина, даже не спросив имени. Локи утаскивает его в свою Семью на одном обаянии, не подозревая, какая сила прячется за спокойным лицом новичка. Три томоэ уже вращаются: гендзюцу, которого он сам когда-то боялся, теперь в его руках — и первый, кто заглянет ему в глаза, погрузится в иллюзию, из которой не выберется по своей воле. Что будет, когда об этом узнает весь город подземелий?

Он пробудил Шаринган — и очнулся не в Конохе, а посреди Орарио, где боги вербуют авантюристов чашкой вина, даже не спросив имени. Локи утаскивает его в свою Семью на одном обаянии, не подозревая, какая сила прячется за спокойным лицом новичка. Три томоэ уже вращаются: гендзюцу, которого он сам когда-то боялся, теперь в его руках — и первый, кто заглянет ему в глаза, погрузится в иллюзию, из которой не выберется по своей воле. Что будет, когда об этом узнает весь город подземелий?