Глава 122 — Глава 121. Павильон Правосудия. Отныне здесь правит Цинь．

Выслушав Лу Гуаня, Цинь Фань усмехнулся. — Старший брат Лу — воистину человек дела. Раз так, то и я не буду ходить вокруг да около. Он указал на Цзинь Яня, Вэнь Саня и стоявшего рядом с ними Ли Ши. — Вот эти трое сукиных детей. Любой из присутствующих старших братьев, кто поможет мне добыть доказательства их вины, вдобавок к обещанному ранее получит от меня еще одну Пилюлю Зарождающейся Души. Пи-пилюля Зарождающейся Души?! Сердца всех учеников пропустили удар, но в следующий миг их глаза вспыхнули пламенем неудержимой алчности. — У... у меня есть доказательства! — И у меня! Самые свежие! — А ну, пошли все прочь! Я с ними лично сталкивался, мои улики — самые полные и достоверные! Толпа взревела, и ученики, наперебой вскидывая руки, ринулись к Цинь Фаню. — Всем стоять! — яростно рявкнул Лу Гуань. В тот же миг все как один застыли на месте. На их лицах проступило смущение, и все взгляды неловко устремились на Лу Гуаня. Увлекшись мыслями о пилюле, они от жадности совсем потеряли голову, забыв, кто здесь главный. — Всего-то какая-то пилюля, а вы ведете себя как последние попрошайки! — холодно окинул их взглядом Лу Гуань, во всей красе явив свой авторитет надзирателя. — Посмотрите на себя! Все годы наставлений в Павильоне Правосудия — псу под хвост?! Стоявший в стороне Юнь Тайпин немало удивился. Он и не думал, что в Лу Гуане есть такой стержень. Это заставило его взглянуть на надзирателя по-новому. Но в следующее мгновение... — Хе-хе, младший брат Цинь, это... насчет улик... у меня все собрано, — Лу Гуань обернулся к Цинь Фаню с донельзя угодливой улыбкой. — Я, знаешь ли, годами их собирал, только и ждал, когда такой борец за правду, как ты, появится и решит подать жалобу. Будь уверен, эти три паршивые овцы предстанут перед праведным судом нашего Павильона Правосудия! На лбу Юнь Тайпина вздулась вена. «Твою ж мать... Я так и знал. Горбатого могила исправит». — Взять их! — приказал Лу Гуань. — Отправить Цзинь Яня, Вэнь Саня и Ли Ши в каменную тюрьму на допрос! — Слушаемся, старший брат Лу! Несколько доверенных учеников на ступени Золотого Ядра немедленно подлетели к троице. — Прошу, младшие братья, — холодно произнес один из них, самый старший. — Все кончено... Мне конец! Тела Вэнь Саня и Ли Ши обмякли, и они едва не рухнули на землю. На душе у обоих воцарился мертвый холод. Они слишком хорошо знали, как обстоят дела в Павильоне Правосудия, годами управляемом такими же, как они, учениками. Никто из них не был безгрешен. Улик на них накопилось столько, что хватило бы продержать их в заключении до самого конца отпущенного им срока жизни. — Нет! Вы не можете меня арестовать! — взревел Цзинь Янь. Его глаза налились кровью, он был похож на обезумевшего зверя. — У вас есть компромат на меня, но и у меня есть на вас! Посмотрим, кто из вас посмеет меня тронуть?! — Шумно-то как, — Лу Гуань лишь нетерпеливо отмахнулся. — Уведите их. Если они начнут на кого-то указывать, все записывайте, никого не упускайте. Сначала разберемся с этой троицей, потом примемся за остальных. Но запомните: тщательно проверяйте все доказательства. Не смейте оговорить невиновного, ясно? — Да, старший брат Лу! Несколько учеников переглянулись и, не сговариваясь, атаковали. Они быстро подавили сопротивление Цзинь Яня и его приспешников, заковали их и поволокли в Павильон Правосудия. Как бы ни вырывался и ни ревел Цзинь Янь, все было тщетно. «Наивные, — усмехнулся про себя Цинь Фань, — думаете, попав в каменную тюрьму, вы в безопасности? Самое интересное только начинается». Если он не загонит этих ублюдков в могилу, его сердце не успокоится. — Младший брат Цинь, раз уж ты теперь тоже ученик нашего Павильона, то допрос этой троицы я поручаю тебе. Что скажешь? — когда все стихло, с улыбкой спросил Лу Гуань. — Раз старший брат Лу так распорядился, мне остается лишь с почтением повиноваться. Вот, держите пилюлю. Прошу, берегите ее. Видя, как Лу Гуань идет ему навстречу, Цинь Фань не стал скупиться и без колебаний передал ему обещанную награду. Как только Пилюля Зарождающейся Души оказалась у него в руках, сердце Лу Гуаня забилось от восторга. — Хорошо, хорошо! — поспешно заверил он. — Младший брат Цинь, если в будущем понадобится помощь, только скажи! Ты теперь наш самый младший брат в Павильоне, а мой долг как старшего — заботиться о тебе. Он давно достиг пика ступени Золотого Ядра, и до Зарождающейся Души ему оставался всего один шаг. Но из-за неуверенности в успехе он все откладывал и откладывал прорыв. Теперь же, с этой пилюлей и той, что дарует сама Святая Обитель, у него их было целых две. Шансы на успех многократно возросли, и этот вопрос можно было наконец внести в повестку дня. А стоило ему стать культиватором Зарождающейся Души, как его статус изменится с надзирателя на старейшину Павильона Правосудия. Положение, а главное, доступные ресурсы для развития, были несравнимы с тем, что имели ученики Золотого Ядра. Однако для Цинь Фаня все эти обещания были пустым звуком. Поверить хоть единому слову такого человека — значит быть глупцом, каких свет не видывал. Таким впору место в музее, в качестве эталона глупости. Спрятав пилюлю и убедившись, что у Цинь Фаня больше нет дел, Лу Гуань и остальные ученики вернулись в Павильон Правосудия. — Эх... — Юнь Тайпин, глядя им вслед, невольно вздохнул. — Сердце Дао можно взрастить, но гнилую натуру искоренить почти невозможно. Цинь Фань на это лишь улыбнулся. — Такова природа человека. Но есть способ заставить старших братьев измениться. — Какой же? — удивился Юнь Тайпин. — А вот какой, — Цинь Фань показал ему флакон с пилюлями. — Если вы, почтенный, мне доверяете, то забудьте об изменении правил испытания. Пока у меня есть эти пилюли, я ручаюсь, что ни один ученик Павильона больше не посмеет злоупотреблять властью. И вам не стоит беспокоиться, что я сам начну творить беззаконие. Ведь если вы захотите лишить меня полномочий, вам достаточно будет провести совет со старейшинами и изменить правила. Никаких сложностей. — Это... Слова Цинь Фаня заставили Юнь Тайпина задуматься. Если вдуматься, в этом действительно был смысл... — Если вы считаете мое предложение дельным, просто объявите в течение семи дней, что я — следующий надзиратель. Эти дни я проведу в Павильоне Правосудия. А как только я стану кандидатом, то уж сам их... кхм, наставлю на путь истинный. После этих слов Юнь Тайпин погрузился в глубокие раздумья, взвешивая все за и против. Видя это, Цинь Фань не стал ему мешать. Он попрощался и полетел в сторону Павильона Правосудия. Скрип. Когда Цинь Фань толкнул деревянную дверь и вошел в каменную тюрьму, Мэн Сянхуэй, лежавший без сознания на полу, вдруг дернулся, словно его тело само по себе содрогнулось от ужаса. Цинь Фань на миг замер, а затем медленно подошел и, присев на корточки, перевернул его на спину. Некогда пухлое лицо теперь стало еще «пухлее» — оно распухло от побоев. Несколько мгновений он молча смотрел на него. Затем, без единого слова, Цинь Фань полоснул по своей ладони, сжал кулак и начал капать кровь в рот Мэн Сянхуэя. Кап! Кап! Кап! И эти отчетливые звуки долго, очень долго отдавались гулким эхом в мертвой тишине каменной темницы.