— Временно поживем у старшего брата моей жены. Его все равно нет дома, так что ничего страшного, если мы остановимся там на несколько дней.
Он дважды повторил слово «временно», и Линь Лань поняла: ему все еще не по душе жить в доме ее семьи.
Но Линь Лань было все равно, что он там себе думает. Она действительно не хотела тесниться с семьей Чжан и поспешила добавить:
— Да, тетушка, не беспокойтесь. Брат перед отъездом сказал, что я могу вернуться в любое время, и моя комната всегда будет меня ждать.
При этих словах все женщины в комнате с завистью посмотрели на Линь Лань. В родительском доме им приходилось делить одну комнату с сестрами, и стоило им выйти замуж, как об их существовании тут же забывали. А у Линь Лань с детства была своя комната, и даже после замужества за ней сохранили это право, позволяя вернуться в любой момент. Можно сказать, что деревенские девушки одновременно и презирали Линь Лань за ее высокомерие, и завидовали ей, мечтая оказаться на ее месте.
— Что ж, тоже вариант! Я прикинул, с вашим домом мы с твоими двумя двоюродными братьями управимся дня за два, не больше, — подсчитал Чжан Дачжу.
— Тогда придется побеспокоить дядю и двоюродных братьев!
— Ну что ты, парень, женился и стал таким вежливым!
После еды невестки семьи Чжан убрали посуду.
Чжан Дачжу набил трубку, сделал глубокую затяжку и произнес:
— Мы давно договорились, что как только Юнчуань женится, он отделится и будет жить своим домом. Мы с твоей тетушкой люди небогатые, за всю жизнь скопили лишь несколько десятин бедной земли. Хоть ты нам и не родной сын, но ты прожил в этой семье столько лет, что для нас ты такой же ребенок, как и твои двоюродные братья. Сегодня, пока все в сборе, я хочу выделить и тебе долю нашего достояния…
Лица старшего сына и его жены остались совершенно бесстрастными. По правилам, пока семья не разделена, все важные решения принимают старшие. К тому же, Сюй Юнчуань прожил в семье Чжан много лет и немало ей помогал, так что выделить ему долю было справедливо.
Бай Сяолин, услышав это, забегала глазами, но сказать что-либо не решилась.
Сюй Юнчуань взглянул на Линь Лань и, не дожидаясь, пока Чжан Дачжу закончит, решительно отказался:
— Дядя, мне ничего не нужно! Вы с тетушкой вырастили меня, и я вам безмерно благодарен. Я не смею просить у вас чего-то еще!
— Юнчуань, я все решил! Здесь нет чужих, так что скажу прямо. Я могу дать тебе немного — всего две десятины бедной земли. Этого едва хватит, чтобы вы могли прокормиться, а дальше придется рассчитывать на себя.
Такое решение они приняли после обсуждения с женой. У семьи Чжан было десять десятин плодородной земли и пятнадцать десятиин суходольной, но у них было трое сыновей, и младший еще не был женат, поэтому им приходилось больше думать о родных детях. Но и этот парень был несчастной сиротой: его мать умерла рано, и в пять лет они забрали его к себе. Он вырос у них на глазах, с малых лет был разумным и понятливым, а в позапрошлом году даже отправился на войну вместо их второго сына, за что они чувствовали себя виноватыми. Две десятины — это немного, но это был их дар от чистого сердца. Суходольную землю они решили ему не выделять.
— Дядя, правда, не нужно. Оставьте плодородную землю двоюродным братьям. У меня есть охотничье ремесло, я смогу прокормить семью, не беспокойтесь, — уверенно сказал Сюй Юнчуань.
— Юнчуань… — на душе у Чжоу Ланьхуа было тяжело. Такой хороший парень, и как только семья Сюй могла не ценить его! Оставалось надеяться, что Линь Лань окажется заботливой женой и подарит ему хотя бы несколько лет спокойной и счастливой жизни.
— Дядя, тетушка, не уговаривайте меня. Я не возьму ничего вашего. Ладно, вам нужно работать, а мы пойдем собирать вещи.
— Хорошо, завтра с самого утра мы придем помочь тебе с ремонтом дома.
Когда молодые ушли, старики Чжан вполголоса заговорили между собой.
— Старуха, как думаешь, сможет ли Юнчуань наладить свою жизнь? Он парень себе на уме, и от нашей помощи отказался.
Чжан Дачжу был обеспокоен. Сестра перед смертью доверила ему сына, и он считал своим долгом помочь ему жениться и встать на ноги. Он хотел подыскать ему невесту получше, но тут на их пути неожиданно возникла Линь Лань.
— Юнчуань — парень способный и рассудительный. Он даже с войны вернулся целым и невредимым. Как говорится, кому суждено выжить в большой беде, того ждет большое счастье. Его жизнь непременно наладится. И, знаешь, мне кажется, что эта девчонка Линь Лань не так уж и плоха, — с улыбкой утешила его Чжоу Ланьхуа.
— Ты считаешь ее хорошей?
Чжоу Ланьхуа кивнула:
— Думаю, вполне. Посмотри, когда Юнчуань отказался от земли, она даже бровью не повела. Значит, девчонка не жадная.
Со вчерашнего дня ее мнение о Линь Лань начало меняться.
— Если так посмотреть, то ты права!
— Вот видишь, так что не переживай. Линь Лань, конечно, своевольна, но Юнчуань сможет с ней справиться. Разве ты не заметил, что всего за одну ночь она стала гораздо спокойнее?
— И вправду!
Старший сын с женой вели себя тихо. Как только Линь Лань и Сюй Юнчуань ушли, они взяли мотыги и отправились в поле.
А вот во второй половине дома не утихал шепот.
— Цяньху, как думаешь, что если мы тоже отделимся?
— Ты хочешь отделиться? — Чжан Цяньху изумленно уставился на нее.
— Говори тише, я же с тобой советуюсь! Подумай сам, если мы отделимся, то сможем жить своей жизнью.
Сегодняшнее появление Линь Лань вызвало у нее жгучую зависть. Та проспала, а свекровь еще и похвалила ее за ранний подъем, да к тому же велела поспать подольше. А вот она, когда только вышла замуж, на второй день после свадьбы вскочила ни свет ни заря. Готовила, кормила кур и свиней, боясь проспать и вызвать недовольство новой семьи. О таком свободном времяпрепровождении, как у Линь Лань, ей и мечтать не приходилось. Если бы они отделились, она бы стала сама себе хозяйкой.
— Третий брат еще не женился, родители не согласятся! — отрезал Чжан Цяньху.
— Родители к нему благосклонны, почему же Юнчуаню можно отделиться? — Бай Сяолин надула губы так, что на них можно было вешать кувшин.
— Так он уходит ни с чем, почему ты об этом молчишь?
— Разве это одно и то же? Он носит фамилию Сюй, а не Чжан, он не их родной сын. Как у него, у племянника, вообще совести хватает претендовать на имущество дяди?
— Ты с ума сошла? Как ты можешь такое говорить? Юнчуань вырос в нашем доме, для родителей он как родной сын. К тому же, он занял мое место и отправился на границу, а это дело смертельно опасное. Я тебе говорю, впредь держи такие слова при себе. Если еще раз посмеешь такое сказать, я тебя поколочу, веришь?
Взгляд Чжан Цяньху стал мрачным. После того случая он постоянно чувствовал себя виноватым перед Сюй Юнчуанем, словно был у него в долгу на целую жизнь.
— Я… я ничего не имею против Юнчуаня, мне просто Линь Лань не нравится, — сжалась Бай Сяолин, поняв, что задела мужа за живое. — Я просто… обсуждаю с тобой возможность раздела, я имею в виду, что родители…
— Хватит, какая бы ни была Линь Лань, это забота Юнчуаня, не тебе ее судить! — Чжан Цяньху раздраженно почесал затылок, встал, схватил мотыгу и тоже пошел в поле.
— Ну и размазня, ни капли мужественности! Я столько бьюсь, а в итоге живу хуже, чем Линь Лань! — от злости Бай Сяолин несколько раз пнула кровать.
— Бай Сяолин, где ты там пропадаешь?
Обновлено: 22.01.2026