Поначалу я радовалась тому, что снова становлюсь собой, но вскоре за радостью стало проявляться смутное чувство тревоги. Я смотрела на круги под глазами, которые росли день ото дня, на побледневшее лицо и ставшие друг совершенно невыразительными глаза, и невольно отмечала, что княжна при всей ее неприспособленности к жизни выглядела гораздо лучше.
Еще меня стали пугать сны. В них не было ничего особенно: рутина, рутина и рутина, но сквозь нее проступала какая-то боль. Нет, не душевная, вполне физическая. Она растекалась по груди и время от времени стискивала мышцы, вынуждая дыхание на миг замереть. Спустя пару недель такого бешеного жизненного темпа мне начало казаться, что нечто подобное уже происходило, и что финал мне известен. Но каков он — упорно не могла вспомнить.
Первые признаки начали проявляться еще несколько дней назад: мне время от времени становилось тяжело дышать без явной причины, воздуха часто не хватало. Обычно достаточно было открыть окно и немного отдохнуть, чтобы неприятное ощущение прошло, а потом я снова принималась за работу.
Так же решила поступить и в этот раз, когда во время вычитки очередной статьи на кафедре голова вдруг закружилась, и горло сдавила будто невидимая рука.
Никого из преподавателей в кабинете не было, поэтому я подошла к окну и раскрыла его, впуская в помещение холодный осенний ветер вместе с мелкими каплями дождя. Посмотрела на темные облака, на фоне которых так ярко горела золотая листва, и старалась дышать медленнее. Но чувство давления, будто на грудь положили каменную плиту, только нарастало.
Пришлось сесть на низенький старый диван в углу и прикрыть глаза. Спокойно. Вдох - выдох, и скоро все пройдет.
Но увы, не проходило. Вскоре грудь начало покалывать сотнями мелких игл. Поначалу не больно, просто неприятно, но со временем боль усилилась. Я решила подняться, чтобы глотнуть остывшего чаю, кружка с которым осталась на моем столе, но после парочки неудачных попыток плюхнулась обратно на диван. Ноги не держали, комната перед глазами прыгала все быстрее и быстрее. Казалось, я вот-вот потеряю сознание, но оно так полностью и не покидало меня, удерживаясь на грани между явью и каким-то бредом.
Окончательно я перестала понимать, что происходит, когда надо мной навис Тарковский. Я видела его лицо размыто, но слышала обеспокоенный голос. К тому моменту грудь уже сдавило так, что я могла делать только совсем маленькие вдохи. И уж конечно не получилось возмутиться, когда князь обхватил рукой мою талию, приподнимая меня над диваном, и фактически усадил к себе на колени.
Да как он смеет?!
Я так возмутилась его варварскому поведению, что на миг даже в голове прояснилось. Но он не обратил внимания на мой негодующий взгляд: одной рукой поддерживая меня в полусидящем положении, другую он положил на мой живот и повел вверх, при этом ладонь его с каждой секундой становилась все горячее.
Я попыталась дернуться, смутно осознавая, что он не должен так поступать, что это неправильно, но едва могла приоткрыть веки, не то что нормально сопротивляться.
Через несколько секунд — а может быть часов — мучительной боли мне стало легче. Иглы по-прежнему кололи легкие и ребра, но уже гораздо слабее. Я обмякла, князь продолжал удерживать меня, теперь уже просто едва заметно покачивая, как совсем маленького ребенка. С трудом собрав остатки сил, я подняла взгляд. Тарковский смотрел в потолок, волосы на его висках промокли от пота. Только сейчас я начала ощущать терпкий, с древесными нотками запах его парфюма, который отлично сочетался с дождливой осенней промозглостью.
Получается, он только что вылечил меня? Но как? Очевидно, у него есть какие-то родовые силы, но не может же он быть целителем? Или…
Мысли путались, я чувствовала, что проваливаюсь в сон. Но упорно боролась с усталостью. Любопытство мучило невыносимо, я хотела получить ответы.
— Князь, — тихо позвала я, намереваясь напрямую спросить, что со мной произошло и что он сделал, но воздуха снова не хватило.
— Молчите, Маргарита. И дышите.
Владислав отпустил на меня взгляд и почему-то не отвел, как делал все эти две недели. Он разглядывал мое лицо, я отвечала ему тем же. Какой все-таки красавчик. Я даже отчасти понимаю Марго: выйти за такого я, может, и сама бы не отказалась. Сильный к тому же, вон как легко меня удерживает. И спокойный, на удивление: даже самым отвратительным студентам ни разу не удавалось вывести его из душевного равновесия.
— Маргарита, — позвал он, голос прозвучал хрипло.
Я перевела взгляд с его тонких губ на янтарные глаза, в которых горел странный, лихорадочный огонь. Такого я прежде не видела в его взгляде.
Сама не заметила, как потянулась вперед, и князь, чуть наклонившись, едва ощутимо коснулась губами моей щеки ближе к уху. В мыслях я понимала, что все это неправильно, что так не должно быть, но в его руках ощущала себя так уютно, настолько в безопасности, что не нашла в себе сил сопротивляться.
Не получив отказа, Владислав проложил дорожку из легких, как касание перышка, поцелуев, к уголкам моих губ. Я затаила дыхание, не в силах отстраниться и одновременно боясь поддаться странному искушению.
Обновлено: 20.01.2026