Глава 7 — Глава 7

Глава седьмая — Кстати, вам, должно быть, очень удобно передвигаться, куда бы вы ни направлялись. Дэй улыбнулся с плохо скрываемой завистью. — Что? Что он имел в виду? Я нахмурилась, пытаясь разгадать смысл его слов, а он, склонившись, прошептал мне на ухо: — У вас ведь есть Командный свисток. А прямо за вашей спиной стоит сильнейший здешний раб. Его шёпот был пропитан уверенностью. Похоже, Дэй считал, что я с помощью свистка наложила на Деона оковы и притащила его сюда. Раб. Использовать Деона как раба. Эта мысль, прежде не приходившая мне в голову, заставила меня замолчать. Мне и в голову не приходило обращаться с главным героем, как с рабом. Тем более, как читательница оригинала, я всегда считала, что Деон был прав, когда ненавидел и в итоге наказал Ремони. Видя моё молчание, Дэй удивлённо приподнял бровь. — Неужели вы у него на поводу? «Вполне возможно. Я только что вселилась в это тело, так что немудрено, что он таскает меня за собой». — ...Возможность отдавать приказы заключенному первого класса — величайшая сила в этой тюрьме. Это я и без него знала. — Но отдавать такие приказы... это бесчеловечно... Хотя, конечно, это нужно принять в расчёт, да? — тихо пробормотала я, от неловкости уставившись в пустоту. Голос Дэя, всё ещё звучавший у самого уха, напрягся от недоверия. — ...Вы всегда были такой? Смысл вопроса был предельно ясен: о гнусном характере Ремони было известно не только Деону, но и всем остальным. «Обычно в романах героиня, попавшая в тело злодейки, старается вести себя как злодейка...» — на мгновение я задумалась, не стоит ли мне сыграть роль Ремони, но тут же опомнилась, осознав, что это не книга, а моя новая реальность, и покачала головой. Подавив горестный вздох, я закусила нижнюю губу. Я понимала, что Дэй прав. В такой ситуации не до рассуждений о морали. Нет. Он был абсолютно прав. Мысль о том, чтобы мучить Деона, как это делала настоящая Ремони, вызывала у меня чувство вины, но я была не настолько глупа, чтобы проявлять сострадание к тому, кто пытался меня убить. — Нет, вы правы, нужно сохранять хладнокровие, — с трудом выговорила я, решительно взглянув в его золотые глаза. Я пыталась продемонстрировать твёрдость, но, кажется, он воспринял это иначе. — ...Вы так добры даже к своему подопечному заключенному? Чёрт. Неужели я выгляжу такой размазнёй? Его вопрос прозвучал почти обеспокоенно, и я вскинула брови. — Я кажусь вам доброй? — Нет. Просто если бы я был заключенным, то хотел бы, чтобы моим надзирателем были вы, — ответил он, и уголки его губ поползли вверх, изображая шутку. Однако выражение его лица почему-то стало напряжённым. Он улыбался так же, как и раньше, но во взгляде, устремлённом на меня, появилось что-то странное и острое. Или мне снова показалось? — ...Кстати, на всякий случай скажу: приказывать заключенному первого класса можно лишь десять раз в день, так что используйте эту возможность с умом. — Что? «Конечно, показалось», — решила я. Стоило мне моргнуть, как его золотистые глаза снова наполнились тревогой. Ах, стоп. Сейчас не это было главным. — Что ты сказал? Десять раз в день? Меня прошиб холодный пот. Такой информации в оригинальном романе не было. И неудивительно, ведь главным героем «В моих руках оковы» был заключенный, а не надзиратель. Естественно, о таких деталях, как ограничения Командного свистка второстепенного персонажа, там не упоминалось. ...Но откуда Дэй мог об этом знать? — Ты же говорил, что работаешь здесь всего месяц... Почувствовав неладное, я повернула голову туда, где он стоял. — ...Дэй? Но там никого не было. На его месте лишь грубая каменная стена освещалась редкими всполохами факела. Я обернулась, оглядываясь по сторонам, но не увидела не то что человека — даже намёка на чьё-либо присутствие. Словно привидение повстречала. От внезапного чувства пустоты по рукам пробежали мурашки. — Разговор окончен? Именно в этот момент раздался леденящий душу низкий голос. Я и забыла о Деоне, увлёкшись беседой с Дэем. Странно, ведь с его-то характером он должен был давно вмешаться... Постойте-ка. Только сейчас до меня дошло, что Деон намеренно не участвовал в нашем разговоре. Слышал ли он? Мог ли он услышать? Моя рука безвольно повисла в воздухе, пальцы мелко дрожали. Самое важное я старалась говорить шёпотом, но с такого расстояния он вполне мог всё расслышать, если бы прислушался. Мысли лихорадочно закружились в голове. Сколько раз я уже использовала на нём магию приказа? Первый приказ — замереть при нашей первой встрече. Второй и третий — следовать за мной и войти в клетку. Потом, когда он превратился в чёрную пантеру, и я приказала ему сесть. Ещё три раза, чтобы он снял оковы, и ещё один — остановиться... Тяжело сглотнув, я загнула последний палец. ...Девять раз. — Я спросил, закончен ли разговор. Во рту пересохло. Взгляд, которым он буравил мою макушку, был полон неприкрытого раздражения. То ли ему не нравилось повторять одно и то же, то ли что-то ещё, но его и без того низкий голос стал ещё глуше. Слышал или не слышал? Сейчас было не время беспокоиться об исчезнувшем Дэе. В сгущающейся, давящей атмосфере становилось всё труднее дышать. Лучше всего было притвориться, что я ничего не знаю. Незачем самой напрашиваться на неприятный разговор. — Да. Дэй внезапно пропал. Я отвернулась, но моё лицо, которое я считала вполне сносным, тут же окаменело от ужаса. — Вот как. Его до странности спокойные, налитые кровью глаза смотрели на меня сверху вниз. Они напоминали взгляд зверя, выжидающего подходящего момента, и от этого по спине пробежал холодок, пронзивший мозг. Способ был лишь один. Продержаться двадцать четыре часа так, чтобы он ничего не заметил, и довести число доступных приказов до десяти. — Кстати, вы не голодны? Поспешно сменив тему, я достала из кармана карту и развернула её. В спешке я упустила одну деталь: на карте рядом с одиночной камерой Деона была отмечена и личная кладовая Ремони. А в кладовой наверняка найдётся еда. Деон тоже, должно быть, голодал несколько дней, так что, возможно, там мы сможем переждать сутки. — Если подняться на седьмой этаж, там должна быть еда. Пойдёте? Конечно, мой план сработает лишь в том случае, если Деон будет меня слушаться. — Это приказ или предложение? — Предложение. Я была уверена, что ответила правильно, но в следующий миг застыла. — Да? Какая жалость. Он разочарованно хмыкнул, а затем, дёрнув туго натянутую цепь, шагнул вперёд. Деон всё знал. — Что ж, тогда идём на седьмой этаж. Он знает, что я могу использовать Магию приказа лишь раз. Что-то напряжённое внутри меня с треском лопнуло. Я совершенно обмякла и, словно брошенная кукла, позволила ему тащить меня за собой. — Глядя на то, сколько сил они вбухали в эту бессмыслицу, становится ясен и уровень людишек. Деон презрительно хмыкнул, остановившись перед массивной, отлитой из стали дверью. На толстой с виду двери кладовой были искусно выгравированы символы двух империй: цветок лобелии Западной и платан Южной. Вероятно, её сделали максимально прочной на случай бунта заключённого первого класса, но, вспомнив, как Деон не просто согнул, а вдребезги разнёс стальные прутья своей камеры, я поняла, что всё это — пустая затея. Комната оказалась небольшой, как раз для одного человека. Стены были небрежно выкрашены в цвет слоновой кости, вдоль них тянулись ряды деревянных полок. Яркий свет, подобный солнечному лучу, пробившемуся в тёмную пещеру, освещал аккуратно расставленную на полках еду. Едва завидев провизию, Деон огромными, непомерными для меня шагами подошёл к полке и грубо впился зубами в хлеб. Вид мужчины ростом под два метра, поглощающего еду, напоминал сцену, в которой изголодавшийся хищник разрывает тушу жертвы своими огромными клыками. Этого ему показалось мало, и он целиком поднял корзину с хлебом и вяленым мясом. Вот он, мой шанс. Пока Деон был увлечён едой, я быстро осмотрела комнату. «Раз это личная кладовая Ремони, здесь наверняка найдётся что-то полезное». Рядом с полками на вешалке висела зимняя подкладка для формы — очевидно, та, что часто носила Ремони. Я-то думала, что у аристократки и одежда будет особенной, но, похоже, форма у всех надзирателей одинаковая. На скромном одноместном столе стояла труба, которая, судя по всему, служила для связи и тянулась вдоль стены наверх. «Куда она ведёт?» — я попыталась сопоставить увиденное с картой, как вдруг цепь на запястьи натянулась, и я врезалась лбом в чью-то огромную, твёрдую как камень спину. Деон замер. Его лицо, такое же непроницаемое, как и тело, было приковано к тому, что находилось в комнате. Это была спальня Ремони. Её комната, в отличие от тюремной камеры без единого одеяла, была украшена изысканными лавандовыми обоями, а в центре стояла кровать, наполненная гусиным пухом. Всё ещё горевший ночник сиял, словно крошечный драгоценный камень, вобравший в себя и смягчивший грубый свет факела. Какая роскошь. Разительный контраст с убогой тюрьмой Дрейс. — …Что и следовало ожидать от высокородной аристократки. Похоже, Деон разделял мои чувства — волны ненависти, направленные на Ремони, стали ещё сильнее. Он, впервые за пять лет увидевший нормальную комнату, застыл на месте, словно оказался в ином, незнакомом мире. — Подумать только, будто покои какой-нибудь принцессы. Он перевёл взгляд на кровать, неотрывно посмотрел на неё, а затем решительно подошёл и сел. В этот миг моё сердце пропустило удар и застыло. Я вспомнила, как в романе Ремони с помощью Магии приказа притащила Деона в спальню и заставила его стоять на коленях у кровати, пока сама спала. Он, должно быть, провёл в такой позе всю ночь. А утром Ремони, обувшись, поставила ногу ему на колено, используя его как подставку для ног. — Так и будешь там стоять? Я невольно съёжилась. Он сидел, вольготно раскинув ноги, и жевал вяленое мясо. Из-за его распутной позы сквозь натянутую ткань брюк отчётливо проступали рельефные мышцы его бёдер. Это означало, что всё его тело было оружием. «Почему он сел на кровать? Неужели собирается отомстить, повторив то, что сделала с ним Ремони?» Я принялась теребить в руках командный свисток, который теперь боялась использовать, и тут его кровавые глаза встретились с моими и спокойно уставились на него. Воздух заметно похолодел. Мне не нужны были слова, чтобы понять: если я не отвечу этому мужчине, то могу умереть. — …Эм, куда бы сесть… «Просто продержись двадцать четыре часа». Сглотнув подступившую слюну, я принялась оглядываться по сторонам. «Будто тут есть где сесть, кроме как здесь». Внезапно цепь резко дёрнулась, и я, потеряв равновесие, рухнула вперёд. Тяжело дыша, я уперлась ладонями во что-то твёрдое и широкое. Осознав, что это его грудь, я поспешно выпрямилась и села рядом. Деон, казалось, и не думал сдвигать свои широко расставленные ноги. Его мощное, как у скакуна, бедро коснулось моей ноги, и я невольно вздрогнула. «Что происходит? Зачем он велел мне сесть?» Я пыталась разгадать его намерения, перебирая в памяти все те мерзости, что Ремони творила с ним, как вдруг перед глазами что-то мелькнуло. Вяленое мясо. — Собираешься с голоду умереть? — он вскинул бровь, словно это его и впрямь волновало, и коротко приказал: — Ешь.