Глава 3 — Глава 3: Пьеса одного актера (1)

Глава 3: «Пьеса одного актера (1)» Императорская семья еще не начала рвать друг друга на части к тому моменту, когда Саймон и Лориана достигли покоев Императора. Он и сам не знал, считать ли это удачей. — Неужели нет другого выхода? — Спросил Саймон вслух, хотя и так знал ответ. — Боюсь, что нет, — подтвердила Лориана. — Любой, кто обладает Классом для сбора информации или достаточной чувствительностью к мане, узнает правду в ту же секунду, как обратит на тебя внимание. Я знаю, что у отца был навык Владыки «Анафемская Скрытность», делавший его неуязвимым для магии прорицания, но не могу сказать, на каком уровне он открывается. Саймон нахмурился. Если подумать, сохраняются ли уровни при переходе от одного правления к другому? Сможет ли он избежать этого балагана в будущем или ему придется страдать снова и снова? Как бы то ни было, считанные минуты отделяли его от столкновения с кучкой безумно сильных и кровожадных родственников, готовых развязать гражданскую войну. Сказать, что он был на взводе – значит не сказать ничего. — Полагаю, твой план сработает, по крайней мере, на какое-то время, — подбодрила его Лориана, хотя последняя фраза не слишком успокоила его сердце. — Должна признать, это весьма дерзкий и хитрый ход. Не думала, что ты на такое способен. — То, что я не хотел участвовать в местных интригах, еще не значит, что я не за ними не следил, — ответил Саймон, сжимая кулаки, чтобы скрыть дрожь. Кое-что о дворцовых группировках и принципах их работы он все же усвоил. Спасет ли это его? Оставалось надеяться на лучшее. Они вошли в покои отца как раз в тот момент, когда Луи принялся допрашивать Императрицу: — …вы случайно не знаете, мачеха, как ассасин пробрался в покои отца незамеченным? — Мы с твоим отцом уже много лет спим порознь, мальчик, — едко ответила Императрица Эуфемия. — Оно и неудивительно, — насмешливо бросил кронпринц. — Иначе отец умер бы от испуга гораздо раньше. «Словно репетиция перед бойней». Саймон стиснул зубы, глядя, как все потянулись к мечам – он уже слышал этот разговор однажды. Его взгляд задержался на трупе отца. Хотя застывшее лицо выражало лишь гневную гримасу, Саймон гадал, не спланировал ли этот старый ублюдок все это как последнее проклятие собственному дому. «Ты надеялся, что мы перебьем друг друга, отец? Что же мы тебе такого сделали, чтобы заслужить это?» — Ваше Высочество! — Запротестовал один из министров. На этот раз Саймон узнал в нем Патриата Мальфаса, Казначея империи. — Прошу вас, успокойтесь… В этот момент, точно по расписанию, появился Хранитель Трона с завещанием в руках, чтобы прервать неизбежное кровопролитие. Саймон притворялся безучастным, пока они с Лорианой держались в глубине комнаты. Он больше следил за присутствующими, чем за речью Хранителя, особенно за Императрицей. Эуфемию Магнос-Агарес часто называли красивейшей женщиной империи, и она полностью оправдывала эти слухи. Высокая статная дама с длинной косой цвета темного меда, спускавшейся до самой талии; ее золотистые глаза, тронутые демонической кровью, выдавали уроженку центральных земель империи. В отличие от большинства знатных дам, она не была куклой или принцессой, обвешанной драгоценностями и слоями косметики; она была бывшим Полководцем и предпочитала расшитые черные платья и золотую гривну, инкрустированную судейским Гербовым камнем. Владение одним из первоначальных Классов, от которых произошли все остальные, уже делало ее грозной силой, но Саймон также знал, что под золотой тиарой на ее лбу скрыт священный третий глаз. Он позволял ей видеть ману и, что самое важное, призывать в бой священных эйдолонов. Вероятно, она была сильнейшим человеком в зале, за исключением, разве что, самого Луи. Ей хватило бы одного взгляда, чтобы заметить новый Класс Саймона, удели она ему хоть немного внимания, но до поры до времени он оставался вне ее интересов… пока Хранитель не закончил чтение завещания. — Настоящим я завещаю свой Класс, трон и титулы моему избранному наследнику, — произнесло оно, прежде чем перейти к дополнениям в тексте. — Саймону Магносу. Хотя Саймон сам приказал Хранителю добавить эти слова и мысленно подготовился к последствиям, он невольно замер, когда весь императорский двор внезапно вспомнил о его существовании. Люди, владеющие самыми могущественными Классами в стране, разом уставились на него: кто-то хмурился, кто-то злобно щурился, кто-то застыл в недоумении, а Луи и вовсе тихо рассмеялся. — Это шутка? — Талас озвучил то, что было у всех на уме, в то время как его мать наконец сосредоточила взгляд на Саймоне. Без сомнения, она пыталась прощупать его Класс. — Ублюдок – новый Владыка? — Ты видишь иконку Класса, брат? — Спросил Луи. Он никогда раньше не называл его братом – просто потому, что обычно не замечал его присутствия, – но сейчас у него получилось произнести это почти любезно. — Посмотри на периферию зрения. — Я… — Саймон сглотнул, и на этот раз это не было притворством. Напряжение в воздухе можно было почти потрогать руками. — Кажется, вижу… — Активируй его, — приказала Императрица тоном, не терпящим возражений. — Живо. Что ж, раз она просит так вежливо… — Владыка. Саймон преобразился в то же мгновение, как произнес слово: вокруг него закружился плащ из миазмы, призывая доспехи Владыки. Изумленное лицо Таласа доставило ему огромное удовольствие, но триумф длился лишь до тех пор, пока он не поймал на себе нечитаемый взгляд Луи и не увидел, как лицо Императрицы исказилось в мрачной гримасе. Присутствующие генералы переглянулись. Каждый из них присягал на верность Владыке, и специальное клеймо обеспечивало их преданность Багряному Трону. Саймон понятия не имел, распространяется ли эта клятвенная служба на него как на преемника отца, и был почти уверен, что сами генералы этого тоже не знают. — Ты… — выражение лица Таласа сменилось с шока на лютую ярость. — Убийца! Он в мгновение ока сократил дистанцию и швырнул Саймона к стене. В глазах у Саймона на миг помутнело, когда рука Таласа прижала его горло и приподняла над полом. Доспехи Владыки давали некоторую защиту, но у Таласа было столько уровней и навыков, усиливающих мощь, что ему даже не нужно было трансформироваться, чтобы его придушить. — Талас! — Лориана мгновенно сменила облик на облачение Чародейного Клинка: белый округлый шлем, черная вуаль на губах и темный плащ. В ее руках материализовалась серебряная рапира, пропитанная магией, острие которой уперлось в грудь сводного брата. — Немедленно отпусти его! — Он убил отца, чтобы украсть его Класс! — Прорычал в ответ Талас. — Он ублюдок до мозга костей! Напряжение нарастало, все вокруг тянулись к оружию. Саймон затаил дыхание: казалось, бойня, которой он так пытался избежать, вот-вот начнется… По крайней мере, пока не сработали его меры предосторожности. — Если мой наследник погибнет ранее чем через три года правления с момента моей смерти, его Класс перейдет к случайно выбранному гражданину моей империи, которого Багряный Трон сочтет достойным, — продолжал читать измененное завещание Хранитель, игнорируя шум вокруг. — В противном случае Класс будет передан согласно надлежащей традиции Владык. Данное условие действует до истечения трехлетнего срока с момента вступления наследника на престол. Шок от услышанного заставил всех замереть, на время отсрочив хаос. Глаза Императрицы и Луи одновременно расширились от удивления, а по залу прокатился шепот и гул голосов: «Случайный выбор?», «Кто-то не из королевской семьи?», «Это шутка?» — Что значит «случайно выбранный гражданин»? — Спросила Лориана у Хранителя, который остался нем. Она изобразила разочарование, прежде чем повернуться к Луи. — Разве отец мог так поступить? — Не могу сказать, — ответил Луи с задумчивым видом. Императрица подозрительно прищурилась на Саймона: — Похоже, Класс перешел к нему согласно завещанию твоего отца… если только он не убил собственного родителя и не приказал Хранителю устроить этот спектакль. — Я ничего подобного не делал! — Полуправдой ответил Саймон. — Как бы я вообще подобрался к отцу?! Меня, как бастарда, не пускали в его покои, и мне отказывали в получении Класса, пока я не закончу Военную академию! — Лжец! — В ярости выкрикнул Талас, и в его свободной руке материализовалось позолоченное копье. Сердце Саймона пропустило удар, когда сводный брат приготовился проткнуть его на месте. — Ты убил собственного отца, чтобы украсть… Агнес Огнежезл внезапно вскинула ладонь перед самым лицом Таласа; между ее пальцев заплясало обжигающее синее пламя. — Ваше Высочество, — произнесла она очень спокойно. — Я должна попросить вас отпустить Владыку. Талас стиснул зубы: — Ты смеешь угрожать мне, рабыня?! — У меня нет выбора, — Агнес приоткрыла край одеяния у шеи, обнажая кровавую рабскую татуировку, горевшую на коже. — Мое клеймо обязывает меня защищать Владыку от любых угроз, кем бы он ни был. «Рабская метка не исчезла?» Саймон взглянул на Огнежезл, а затем на генералов, которые, казалось, были готовы трансформироваться в любой момент, чтобы защитить своего нового сюзерена. «Приказы и клятвы отца живут и после его смерти». К несчастью, Талас выглядел весьма решительно настроенным довести убийство до конца, судя по тому, как он сжал копье. Лориана и остальные, без сомнения, вмешаются, но Талас может убить Саймона одним ударом. В конце концов, у него всего лишь первый уровень. Нужно было соображать быстро. В голову Саймону пришла идея. «Была не была». — Рабы, генералы, — произнес Саймон. — Если кто-то убьет меня, я приказываю вам уничтожить их и всех их сообщников любой ценой. — Слушаюсь, — немедленно отозвалась Агнес Огнежезл, в то время как по залу пронеслись вздохи потрясения. — Что ты сказал, ублюдок? — Спросил Талас, выплевывая это слово так, словно ему было больно его произносить. — Ты меня слышал, Талас, — Саймон встретил взгляд сводного брата, вложив в него все свое презрение к этому высокомерному подонку. — Огнежезл и остальные по-прежнему обязаны защищать меня, а это значит, что приказы Владыки действуют и после его кончины. Им придется исполнить мою волю, даже если ты убьешь меня прямо сейчас. Талас с пренебрежением оглядел генералов, готовящих мечи: — Я сильнее любого из рабов нашего отца. — А всех их вместе? В закрытой комнате, где все твои сторонники под рукой? — Саймон усмехнулся. — И когда рядом группа Луи? Это сработало. Если Талас и был уверен, что при необходимости справится с генералами, то мысль о том, что он подставится под удар Луи, мгновенно заставила его и его сторонников напрячься. Сама Императрица перевела внимание на кронпринца, который наблюдал за сценой с нескрываемым весельем. — Верно, может, ты и победишь, но уж точно не без потерь. Как думаешь, что предпримет после этого другая ветвь семьи? — Саймон указал на Хранителя. — Не говоря уже о том, что ты слышал завещание отца. Наша семья потеряет Класс Владыки из-за твоей опрометчивости! — Это пустой блеф, — холодно ответил Талас, хотя Саймон видел, что его слова пошатнули уверенность брата. — Неужели? — Саймон подался вперед, чтобы лучше видеть сводного брата сквозь прорези шлема, и собрал в кулак все свое мужество. — Тогда давай, попробуй убить меня. Посмотрим, чем это обернется для тебя и для всех остальных. Он выдержал взгляд Таласа, стараясь не выказывать страха. Хотя Саймон не спешил снова умирать, в глубине души он знал, что смерть его не удержит, и это придавало ему сил. Это давало ему уверенность, которая пробирала Таласа до костей. Смертельный удар так и не последовал. Луи внезапно разразился хохотом, нарушив тишину и приковав к себе все взгляды. — Тебе это кажется смешным? — Сухо спросила Императрица, сверля кронпринца взглядом. — Неужели вы не понимаете, мачеха? — Поддразнил ее Луи, немного успокоившись. — Это нелепая попытка отца сохранить мир между нами. Он знал, что мы вцепимся друг другу в глотки, выбери он кого-то из нас, поэтому выставил запасного. «Запасного?» Холодок пробежал по спине Саймона. «Мог ли отец так поступить? Конечно мог, старый ублюдок». — Верно… — пробормотала Лориана про себя. — Выбор Саймона обеспечит переходный период, пока мы не уладим наши внутренние разногласия. Саймон возмущенно зарычал: — То есть вы хотите сказать, что я – жертвенная пешка? Просто место на троне грею? — А какое еще объяснение ты можешь предложить? — Заметила Лориана. — У тебя нет союзников при дворе, нет поддержки ни одной крупной фракции, и нет другого высокоуровневого Класса, чтобы защитить свой новообретенный титул. Зачем выбирать кого-то вроде тебя, если не для того, чтобы выиграть время? Хуже всего было то, что эта догадка, возможно, была верной. Саймон гадал о мотивах отца, и этот вариант казался вполне логичным… хотя последнее послание бастарду могло говорить о другом. Возможно, Бальзам Магнос просто наслаждался мыслью о том, как его дети будут рвать друг друга на части за власть. — Я все еще не убеждена, что он не сделал этого сам, заставив Хранителя лгать от его имени, — произнесла Императрица, не сводя глаз с Саймона. — Этот призрак обязан подчиняться любому, кто владеет Классом Владыки. Завещание может не иметь никакой силы. — Если позволите, — вмешался чей-то голос. — У меня есть способы подтвердить виновность лорда Саймона. Говорившей была Шабрам Гремори, глава шпионской сети императорского двора. Пышногрудая и красивая бледная женщина с изумрудными глазами и каскадом волос цвета антрацита; она была одета в тонкий шелк и золотые украшения своей южной родины. Темно-синий тюрбан скрывал ее постыдные звериные уши от тех, кто считал присутствие ее расы в замке неуместным. — Лорд Саймон не обладает сопротивлением к заклинаниям прорицания, в отличие от всех остальных в этой комнате, а я вела пристальное наблюдение за всеми бастардами Его Покойного Величества, — сказала шпионка. — Доказать его невиновность или виновность в убийстве отца будет детской забавой. — Избавь меня от своей болтовни, зверолюдка, — с ненавистью ответила Императрица. — Ни твои заклинания, ни твоя шпионская сеть не помогли спасти моего мужа. Нас следовало бы уволить тебя на месте за этот промах. Шпионка выдержала взгляд Императрицы: — Как я уже сказала: почти все в этой комнате имеют защиту от прорицаний… и многие имели доступ в покои Его Покойного Величества. Талас свирепо взглянул на нее и направил копье: — Ты обвиняешь нас в убийстве отца, ведьма? — Я никого не обвиняю, Ваше Высочество, — спокойно ответила она. — Я лишь говорю, что у нас гораздо больше подозреваемых для расследования, чем наш новый Владыка. Принцы крови и министры переглянулись. В этой комнате не было ни одного честного человека, и все они это знали. Императрица молча приняла какое-то решение: — Талас, отпусти Саймона. — Но… — Императрица заставила сына замолчать одним взглядом, и Талас разжал руку. Саймон тут же судорожно вдохнул воздух, а Лориана немедленно встала между ним и сторонниками Императрицы. — Тебе было бы мудро передать свой Класс другому, если сможешь, — предупредила Саймона Императрица. — Ты избавишь себя от многих бед. Если бы она только знала, как сильно он с ней согласен… — Хранитель, могу ли я передать Класс Владыки, не умирая? — Спросил Саймон уже второй раз за день. — Нет, — отрывисто ответил призрак. — Возможность сдачи или отречения отсутствует. Правление Владыки заканчивается только со смертью. — Тогда я предлагаю сначала подтвердить, мог ли Саймон убить нашего отца, — предложила Лориана. — Если его невиновность будет доказана… тогда мы должны признать завещание отца обязательным к исполнению. Челюсть Императрицы сжалась от раздражения: — Саймон, ты пока останешься здесь под постоянным наблюдением. Нам не пойдет на пользу, если убийца моего мужа доберется до тебя, пока мы во всем не разберемся. «Боишься, что Класс Владыки уйдет из твоей династии, верно?», – подумал Саймон, подавляя желание сплюнуть. — Хорошо. — Не беспокойся, брат, — сказал Луи с коварной улыбкой. — Моя личная гвардия обеспечит твою безопасность. — И моя тоже, — немедленно вставила Императрица, взглядом пресекая протест Таласа. Фракции дворца согласились на шаткое перемирие. — Спасибо, не надо, — ответил Саймон, переводя взгляд на Огнежезл. — У меня уже есть личный телохранитель. В душе Саймон почувствовал облегчение: его план сработал. Он долго колебался над тем, что написать в послании, даже зная, что у него может быть не один шанс подобрать лучший вариант. Саймон достаточно часто бывал на столичном рынке, чтобы усвоить ценность временных ограничений. Продавцы использовали их, чтобы надавить на покупателей, пока те не начинали зацикливаться на убегающем времени, а не на цене. Три года – не такой уж большой срок, так что интриганы при дворе могли представить, как они убьют его и заберут Класс Владыки по истечении этого периода, вместо того чтобы немедленно искать лазейку в завещании отца. Знание о том, что у них есть передышка – и что Класс выскользнет из рук семьи, если Саймон умрет преждевременно, – заставит фракции сосредоточиться на подготовке и поиске убийцы, а не на поспешных действиях. Короче говоря, Саймон выиграл время для всех. И для себя в том числе. Остаток дня Саймон провел под домашним арестом в своих покоях, которые ему пришлось делить с Огнежезл и солдатами, предоставленными генералами, в то время как Луи и Эуфемия выставили своих рыцарей снаружи. Поскольку трансформироваться ему пока было запрещено, он потратил это время на яростное перечитывание «Краткой истории Эндимиона» и «Введения в Классы» в надежде найти лазейку в Классе Владыки… и с треском провалился. Все знали, что для повышения уровня в Классе требуется соответствующий Гербовый камень – покрытый рунами маналит, позволяющий владельцу направлять их силу. Если человек терял свой Гербовый камень, он сохранял уже полученные навыки и уровни, но не мог прогрессировать дальше. К несчастью, существовало одно важное исключение: а именно, Багряный Трон Эндимиона и был Гербовым камнем Класса Владыки; и в отличие от всех остальных, ему не требовалось находиться рядом с владельцем, чтобы работать. Устройство связывалось с самой душой своего господина. Никто до сих пор толком не понимал, как Мардок создал Багряный Трон. Историки говорили, что он был изготовлен в Год Погибели, когда катаклизмы разрывали мир на части четыре столетия назад, с помощью утраченной демонической магии, и что Первый Владыка убил всех причастных к его созданию, чтобы сохранить тайну. Единственное, что ученые знали наверняка: Класс Владыки использовал в качестве источника энергии оскверненную форму маны, называемую миазмой. Словом, никто не понимал принципов работы Багряного Трона, кроме, возможно, самих Владык, а те тщательно следили за тем, чтобы никогда ни с кем не делиться знаниями. «С другой стороны, может, они просто не могли», – подумал Саймон, закрывая книгу после очередных бесплодных поисков. «Когда собственный Класс убивает тебя всякий раз, как ты сболтнешь лишнее». — Ваше Величество не найдет ответов в этих книгах, — произнесла Огнежезл. Она пристально наблюдала за ним, но помощи не предлагала. У Саймона закралось подозрение, что он ей не особо симпатичен, пусть даже она и была обязана подчиняться его приказам. — Где же тогда? — Раздраженно спросил Саймон. — Ты служила не одному Владыке; наверняка кое-что подметила. — Служить и пользоваться доверием – это две разные вещи, — спокойно ответила эльфийка-рабыня. — Все ваши предшественники держали секреты при себе, а их преемникам приходилось открывать их заново с нуля. Словом, от нее толку не будет. Замечательно. Открывшаяся дверь вывела его из мрачного расположения духа. Вошла Лориана с хмурым видом. — Ну как? — Спросил Саймон, с опаской ожидая ответа. — Ты невиновен, но из передряги еще не выбрался. Расследование Шабрам в отношении Саймона длилось недолго. По словам Лорианы, и Хранитель, и вскрытие трупа Бальзама указали на то, что император скончался в полвторого ночи – время, когда Саймон, согласно многочисленным заклинаниям прорицания, находился в своей комнате. Ночной персонал также проверял его в час и в два часа ночи и нашел спящим. Саймон всегда подозревал, что им платят за присмотр за королевскими бастардами, но получить подтверждение было приятно. Таким образом, невиновность Саймона сузила список подозреваемых всего до доброй дюжины человек. Рабы и генералы императора имели клейма, не позволявшие им причинить ему вред, так что оставались только близкие родственники и министры Бальзама. — Шабрам официально не исключила возможности наемного убийцы извне, но в это никто особо не верит, — сказала Лориана. — Не все согласны с тем, что завещание нашего отца неоспоримо, но никто не хочет рисковать, нарушая его. Короче говоря, жизнь Саймона пока была в безопасности, а гражданская война откладывалась… на время. Однако сводная сестра быстро развеяла все его надежды. — Рано или поздно кто-нибудь попытает счастья, — предупредила Лориана. — Тот, кто убил отца, явно намеревался украсть его Класс. Не думаю, что они так легко сдадутся. Все члены Высшего совета отозваны в столицу, включая нашего брата Дассейна и отсутствующих генералов. Пока нам удавалось хранить тайну смерти отца, но я не думаю, что мы сможем долго поддерживать этот спектакль. Это неизбежно вызовет проблемы. — Вся властная структура Эндимиона держится на его императоре, — догадался Саймон. Отец удерживал империю в единстве силой, страхом и культом личности. Его уход повлечет за собой хаос и атаки врагов, как внутренних, так и внешних. — Что дальше? — Это… решит Высший совет, — лицо Лорианы помрачнело. — Луи не против идеи позволить тебе перемещаться по дворцу под присмотром, а генералы сейчас спорят, распространяется ли их клятва верности на тебя, но Императрица предпочла бы держать тебя под домашним арестом. Официально она говорит, что это ради твоей защиты… — Но на самом деле она хочет, чтобы я оставался слабым и под ее каблуком, — раздраженно закончил Саймон. Он не собирался проводить остаток этого правления взаперти. — Мне нужно повышать уровень, Лориана. Если уж я застрял с Классом Владыки в обозримом будущем, то хотя бы воспользуюсь им. Лориана посмотрела на него с сочувствием, но строго: — Они никогда не позволят тебе расти в силе. Ты же знаешь. — Неужели? Владыка с нормальным уровнем может быть угрозой, но император первого уровня вызовет лишь насмешки. Что скажут послы, когда проверят мою силу и увидят слабака на Багряном Троне? К тому же пара навыков помогла бы мне выжить, если убийца отца придет за мной. — Под нашим присмотром с Вашим Величеством ничего не случится, — подал голос один из его телохранителей-рыцарей. — Серьезно? — Саймон презрительно хмыкнул. — Какой у тебя уровень? — Я Солдат сорок седьмого уровня, Ваше Величество. — И ты думаешь, что сможешь справиться с ассасином, который прикончил Владыку вдвое сильнее тебя, так что никто и не заметил? Рыцарь имел совесть смутиться: — Я… я отдам жизнь, если потребуется… — Но ты все равно умрешь, — сухо ответил Саймон, поворачиваясь к Лориане. — Понимаешь, о чем я? Мне нужно хотя бы несколько уровней, чтобы получить ту способность против прорицания, иначе любому убийце достаточно одного заклинания, чтобы найти меня. По правде говоря, Саймон больше всего надеялся получить навык скрытности пораньше. Это позволило бы ему оставаться вне поля зрения фракций в будущем правлении… хотя он надеялся пережить и это. Умирать было неприятно. Лориана погладила подбородок, но покачала головой: — Не думаю, что этого хватит, чтобы убедить остальных. Они просто усилят твою охрану. Саймон досадно стиснул зубы, пока внезапная мысль не осенила его. Все фракции противились возвышению нового Владыки, но им все еще был нужен его образ; лицо, способное поддерживать мир, пока они не придумают, кем его заменить. — Вы не расскажете о том, что услышите, никому, — сказал Саймон рыцарям и Огнежезл. Последняя была связана меткой, а на счет первых оставалось лишь надеяться, что они останутся верны присяге. — Лориана, насколько я похож на отца в доспехах? — Очень похож. Доспехи скрывают всё. — Тогда можешь передать Луи и Эуфемии следующее послание? — Саймон откашлялся. — Я хочу, чтобы они позволили мне подняться в уровне ровно настолько, чтобы получить «Анафемскую Скрытность»… потому что как только я это сделаю, никто не сможет отличить меня от нашего отца, стоит мне надеть доспехи Владыки. Лориана мгновенно все поняла: — Ты же не хочешь сказать… — Именно, — Саймон расплылся в улыбке. — Для внешнего мира Бальзам Магнос никогда не умирал.