Глава 3 — Глава 3

В будущем, в оригинальной истории, мир может не знать Юджина, но все знают его мать. Потому что она – та самая знаменитая Жозефина, первая жена Наполеона. Но разве у Юджина не было родного отца? — Ва-ха-ха! Ну и денёк! Всё вокруг так и кружится! О нём мало кто помнит, но законный отец вполне себе существовал. Район Фобур Сен-Жермен, особняк Богарне в глубине переулков. В дом ввалился изрядно подвыпивший мужчина в офицерском мундире. Александр де Богарне. Второй сын маркиза де Богарне и отец Юджина. Александр весело запел и крутанулся на месте. — О, любовь! Твой сладкий аромат пьянит сильнее, чем корона! Юджин, безучастно наблюдавший за ним, фыркнул: — Вы ведь никогда не носили корону, к чему такие сравнения? — Ха-ха-ха! Это метафора, малыш. Ты ещё слишком мал, чтобы познать любовь! — Да уж. И как, встретились со своей новой пассией? Молодой офицер подмигнул сыну. — Ха-ха, нет. Сегодня я перекинулся в картишки с сослуживцами. Только матери про любовницу – ни слова, ладно? Впрочем, мы с ней скоро расстанемся. Матери Юджина в особняке Богарне сейчас не было. Три года назад, в 1785-м, Александр и Жозефина разъехались. Причина проста. Подозрение в неверности. Дело там было запутанное, но суть ясна: он сомневался, что Гортензия, сестра Юджина – его дочь. Хотя самому Александру, честно говоря, в этом вопросе лучше бы помалкивать. Так или иначе, сейчас они жили порознь, и мать Юджина находилась в монастыре. Александр же, в роли этакого холостяка, растил сына. Если, конечно, можно назвать воспитанием то, что он почти полностью сбросил его на служанок. Тут Александр, покачиваясь от выпитого вина, задел украшение на стене. — Лязг! На пол упала шпага. — Ой-ой, как же она тут оказалась? Он поспешно поднял оружие и принялся осматривать, нет ли повреждений. Сабля была ослепительно красива, украшена драгоценными камнями, золотом и серебром. Настоящий артефакт в форме креста. Александр, залюбовавшись, пробормотал: — Франки, Масоны, сабля. Если перевести на современный манер – масонский меч. Да, тот самый орден вольных каменщиков. Конец XVIII века был пиком их влияния. Моцарт был масоном, генерал Лафайет, вручивший это оружие, был масоном, даже Джордж Вашингтон состоял в ложе. Был ли масоном Александр? Нет. Он просто получил её в подарок. От самого героя Войны за независимость США, прославленного французского генерала Лафайета. Юджин, внимательно разглядывая оружие, спросил: — Эту саблю вы привезли из Нового Света? — Ха-ха! Верно. Золотое было время. Тогда под началом генерала Лафайета я громил англичан направо и налево! И имя твоё, Эжен, а точнее Юджин – в честь той победы. — Не говорите так, будто вы уже старик. Вы ещё молоды. Речи его звучали как у ветерана, но Александру было всего двадцать восемь лет. Молодой офицер в чине майора, служивший в полку Шампань королевской тяжелой кавалерии. Удивительно, но он действительно был участником той самой войны в Америке. США обрели полную независимость в 1783-м. То есть с тех пор прошло всего пять лет. В 1781-м, когда родился Юджин, Александр отважно сражался за океаном. Именно тогда за свои заслуги он и получил этот подарок от Лафайета. Юджин же помнил эту саблю по-другому. «Кажется, это та самая знаменитая шпага Богарне». Та, с которой начнётся история знакомства Наполеона и семейства Богарне. Как ни крути, в преддверии революции быть военным – огромное преимущество. Однако Александр так и не сумел вписать своё имя в историю. Проще говоря, он оказался бездарным. И сам он понимал это лучше всех. Водворяя оружие на место, Александр громко рассмеялся: — Ха! Мой звездный час прошёл. Теперь ты, Юджин, станешь знаменосцем нашего рода. Вундеркинд Юджин де Богарне! Вундеркинд. Хоть Юджину было всего семь, он уже слыл необычным ребенком. Всё из-за карт. Любой другой отец запретил бы сыну играть, но Александр, напротив, радовался. Он знал о моде на одарённых детей, захлестнувшей Европу XVIII века. Если ты сам посредственность, но твой ребенок гений – это может круто изменить жизнь. Разве гениальный композитор Моцарт, всё ещё гремящий в Вене, не доказал это? Юджин же ответил равнодушно: — Боюсь разочаровать, но я не Моцарт. — Да что там музыка! Слава добывается огнём и сталью. Ты обязательно пойдешь в военную школу в Бурриенн! Станешь офицером, опорой Его Величества! Из тебя выйдет гениальный солдат! — А, ну да. Конечно. Решать судьбу ребенка так рано – отец явно не отличался чуткостью. Впрочем, в ту эпоху понятия прав ребенка ещё не существовало. Да и военная служба всегда была делом тяжелым. И тут… — Бум-бум-бум! В дверь яростно затарабанили. — Александр! Ты там? Эй! Когда долги отдавать будешь, а?! Служанки в испуге переглянулись, Александр затаил дыхание. Юджин лишь цокнул языком. Долги. Выпивка, карты, интрижки – всё это требовало денег. А жалованье майора в те времена было весьма скромным. Хоть он и был сыном маркиза, но как второй сын особых доходов не имел. Естественно, дыры в бюджете латались займами. Александр, вжавшись в стену, зашептал Юджину: — Скажи, что меня нет. — Кажется, он знает, что вы дома. — Всё равно говори, что нет! Юджин, качая головой, вышел к двери. — Здравствуйте, господин Рекамье. Моего отца сейчас нет. Всё-таки сын маркиза и офицер королевской армии не должен занимать деньги у подозрительных личностей. Господин, стоявший перед дверью, поморщился. Жак Рекамье, владелец известного банка Рекамье. Сам он был банкиром из Лиона, что на границе со Швейцарией, но в последнее время пытался закрепиться в Париже. Он одолжил денег Александру и теперь мучился с безнадёжным должником. Кредитор недовольно посмотрел на мальчика. Даже самому черствому дельцу трудно давить на семилетнего ребенка. — Хм, свалил всё на дитя! Передай отцу: если к концу месяца не вернет всё с процентами, я пойду к твоему деду! — А сколько он вам задолжал, раз вы так сердитесь? — Ха! Да что ты понимаешь? Целых шесть тысяч Ливров! И это только основной долг! Глядя вслед уходящему в гневе Рекамье, Юджин тихо присвистнул. — Ого, бюджет на полгода жизни. Ливр – французская валюта. Короче говоря, папаша Александр умудрился задолжать сумму, равную полугодовому содержанию дома. Куда бежит непутёвый дворянин, когда его припирают долги? — Уф, этот ростовщик… Наверняка из гугенотов или потомков иудеев! Точно! Разумеется, в дом своей любовницы. Огромный особняк, с которым дом Богарне не шел ни в какое сравнение. В знаменитый дворец Сальм Александр пришёл вместе с Юджином, надеясь слезными просьбами раздобыть денег. Его пассия, Амелия, со смехом принесла кофе. — Так вы сбежали ко мне? Ха-ха! — Кто это сбежал? Я пришёл навестить тебя, Амелия. О-хо-хо! — Ой, ну послушать вас – так вы самый любящий мужчина на свете. Амелия ласково ущипнула Юджина за щеку. — Наш милый Юджин, небось, натерпелся страху. Правда? Юджин молча жевал печенье, а затем вежливо поклонился: — Да, мадам Гогенцоллерн. Амелия Цефирина фон Зальм-Кирбург. Нынешняя любовница Александра де Богарне. То, что она хозяйка такого дворца, уже говорило о многом. Но титул, которым её назвал Юджин, значил куда больше. Гогенцоллерны. Фамилия будущих королей Пруссии. Строго говоря, она была из младшей ветви рода и являлась княгиней Зигмаринген в Юго-Западной Германии. Но всё же – настоящая принцесса. Почему же она здесь? История долгая, но если вкратце: Дочь немецкого князя, получившая французское воспитание, Амелия терпеть не могла Германию и обожала Париж. Спустя три года после замужества она бросила мужа и сына и укатила в столицу Франции. Сюда, в особняк своего брата Фридриха, князя Зальма. Амелия рассмеялась, погладив Юджина по голове. — Какой он всегда вежливый. Вот бы и мой сын вырос таким. — Пф, разве немцы могут научить таким манерам? Это возможно только в Париже. — И то верно. Эх, если бы не семейные дела, я бы давно развелась и забрала сына. Александр приложился к руке Амелии с обволакивающей улыбкой: — Я тоже с нетерпением жду того дня, когда мы сможем обвенчаться официально. Юджин про себя восхитился талантом отца. Умение очаровывать женщин. Амелия уже смотрела на Александра затуманенным взором. Стать любовником настоящей принцессы, будучи мелким дворянином – в этом Александр был мастер. Впрочем, то, что он когда-то женился на Жозефине, уже говорило о его неординарности в этих делах. Тут в залу вошёл мужчина в мундире в сопровождении слуги. — Ух, ну и холод. О? Александр? Что ты опять здесь забыл? Своего дома нет? Это был хозяин особняка и брат Амелии, Фридрих Зальм-Кирбург. Правитель земель между Францией и Священной Римской империей, но его истинное призвание было в другом. Он числился генералом (бригадным генералом) королевской армии Франции. Почетная должность без реального командования, но всё же. Александр тут же оживился: — О, мой соратник Фридрих! Наследник Зальмов! Не одолжишь ли ты немного деньжат своему бедному другу? — Пошёл вон! У самого шаром покати. Ты разве не знаешь, что этот дом мне даже не принадлежит? Он в залоге у архитектора Пьера Руссо. Пока я не верну ему двести тысяч Ливров. — Двести тысяч? Боже, на что ты их потратил? Огромный дворец Сальм, знаменитый на весь Париж. На деле же он оказался долговой ямой. Князь Фридрих горько усмехнулся: — Смета оказалась выше моих ожиданий. Миром правят бюджеты, мой друг. Юджин лишь цокнул языком. Такова была жизнь знати накануне Французской революции. Снаружи – дворцы, балы, сверкающие камни. Внутри – всё это построено в долг. Конечно, были и сказочно богатые аристократы, но большинство погрязло в кредитах. Точно так же, как и само Французское королевство. В каком-то смысле Великая революция стала взрывом этого долгового пузыря. Тут Амелия, прищурившись, ущипнула Александра за щеку. — Вместо того чтобы клянчить по углам, не лучше ли заручиться королевской милостью? — О чём ты? — Какими бы ни были долги, один жест со стороны короны – и шесть тысяч Ливров испарятся как дым. Верно. Но Александр не входил в круг высшей знати, и связей при дворе у него не было. Да и его отец, маркиз, не был в фаворе. — Как я доберусь до двора? — У нас есть способ. Вот он. — Хм? Взгляд Амелии остановился на Юджине. — Наш [Вундеркинд] Юджин может это устроить. Я дам вам шанс встретиться с Её Величеством королевой. Повторюсь: это была эпоха гениев. Настолько, что даже королевская семья готова была принять сына безвестного офицера просто потому, что он вундеркинд. Разумеется, Юджину, который в душе был циничным игроком-перерожденцем, эта затея не нравилась. Но его мнения никто не спрашивал. — Да! Юджин, это наш шанс! Александр, даже не посоветовавшись с сыном, принял предложение Амелии и в приподнятом настроении вернулся домой. Юджин всё ещё не понимал сути. Ясно, что королевским особам любопытно поглазеть на чудо-ребенка. Но как это решит проблемы с долгами? Мне что, фокусы им показывать? — О каком шансе вы говорите? — Станешь пажом! — Что? Погодите, вы хотите, чтобы я пошёл в прислуги к королю? Только сейчас Юджин понял, о чём шептались Александр и Амелия. Сначала они представляют Юджина как невероятно одарённого вундеркинда. Затем он очаровывает двор и получает место пажа. А став пажом, можно не только получать жалованье, но и рассчитывать на [Благосклонность] монарха и его семьи. А милость в данном случае означала щедрые денежные подарки. Конечно, на словах всё просто, на деле же – почти невыполнимо. И на глаза попасть, и должность получить, и милость заслужить. Но главная проблема была в другом. — И что тут такого? Служить королю – великая честь для дворянина! Видя беспечную радость отца, Юджин не выдержал и воскликнул: — Отец! На дворе 1788 год! 1788-й. Значение этой даты было предельно ясным. Это канун Великой французской революции. Пройдёт всего год, и революция вспыхнет, а головы членов королевской семьи полетят одна за другой. Да и сам Александр, стоящий передо мной, из-за неверного выбора в итоге закончит свою жизнь на гильотине. Таково будущее в оригинальной истории. И в такой момент, за год до краха, лезть к королевскому двору? Это безумие. Но Александр, не ведая об этом, лишь хохотал, прикладываясь к бутылке. — Ха-ха! Конечно, сейчас не времена «Короля-Солнце» Людовика XIV, но всё же двор – сердце страны! — Нет, сейчас для этого самое неподходящее время! — Я отправлю сына во дворец! О, славная Франция! Наконец-то наш род приблизится к престолу! Не зря Александр в истории лишился головы. У него совершенно не было чутья. Тяжело вздохнув, Юджин ушёл в свою комнату. Достав хронологическую таблицу, которую он тайком набросал на корейском, Юджин нахмурился. — Боже, отправить меня в пажи накануне революции. Впрочем, кажется, это событие и так должно было произойти. Стоит ли идти? Это был настоящий перепуток. И тут перед глазами всплыли Серебряные письмена. [Во дворец.] Юджин моргнул. Те самые знаки, которые раньше появлялись только во время игры. Они возникли в момент важного выбора. Призывая идти к королю. Долго глядя в пустоту, где только что растаял текст, Юджин вдруг ухмыльнулся. — Королевский двор, значит… Что ж, поглядим, что там к чему. Возможно, пришло время сделать свою главную ставку. 3 марта 1788 года. День, когда Юджин де Богарне отправился к французскому двору.