— Так-так, давайте проведём финальное испытание.
— Слушаюсь, Ваше Высочество.
Сразу после выпуска я завершил работу над механической жаткой — «Рипером». На её создание ушло почти столько же времени, сколько на нарезной станок.
«Казалось бы, конструкция простая, но с технологиями этой эпохи было чертовски сложно добиться того, чтобы шестерни и рычаги не ломались».
Машина была спроектирована на конной тяге. Кинетическая энергия от движения лошади вращала колёса, а та через систему передач приводила в действие лезвия. Установленные с определённым интервалом ножи двигались ритмично и чётко.
Кукуруза на пути жатки срезалась под корень, а стебли по наклонному желобу поднимались на платформу. Фермерам, идущим следом, оставалось лишь связывать аккуратно уложенные снопы и уносить их.
«В будущем я автоматизирую и этот процесс, но пока технологий не хватает. Впрочем, это и так несравнимо быстрее, чем махать серпом над каждым стеблем».
Я лично проверял машину в сезон сбора урожая и знал, о чём говорю. Как только «Риперы» пойдут в народ, сокращение рабочих рук на полях станет неизбежным.
«В каком-то смысле я пложу безработицу. Нужно будет грамотно перенаправить этих людей на мои предприятия или на освоение новых земель».
— Все отлично потрудились, — обратился я к рабочим. — Как и обещал, вас всех наймёт компания «Эстрада Асерос». Там вы займётесь подготовкой к массовому производству этих жаток.
Я ещё не обсуждал это с самим Эмилио Эстрадой, но уже решил, что его фирма будет называться «Эстрада Асерос» (Estrada Aceros).
— Благодарим вас, Ваше Высочество! Вы и сами проделали огромную работу.
Техники, с которыми мы бок о бок трудились последние два года, официально перешли в штат новой компании.
«Когда "Эстрада Асерос" разрастётся, производство сельхозтехники и горнодобывающего оборудования придётся выделить в отдельную структуру. Металлургический гигант должен фокусироваться на стали».
Оставшись один, я ласково коснулся холодного металла жатки.
«С этого малого шага начнётся первый этап аграрной реформы».
Индустриализация и модернизация — обязательные условия для превращения в великую державу. Однако я хотел избежать радикальных методов, приносящих народу лишь страдания.
«Я развиваю Мексиканскую империю, чтобы люди в Латинской Америке жили не хуже, а то и лучше, чем в развитых странах моего прежнего мира. Моя цель — процветание, а не просто желание сокрушить США и стать мировым гегемоном. Нельзя путать цель со средством».
Мексиканский старик, отправивший меня в этот мир, наверняка хотел того же.
План был прост: дать землевладельцам почувствовать вкус сверхприбылей от эффективного хозяйства, высвободить рабочую силу и планомерно направить её на индустриализацию и развитие инфраструктуры.
«Но чтобы план сработал, жатку нужно выгодно продать».
Я намерен использовать бизнес как мощный рычаг для модернизации страны, но при этом я остаюсь наследным принцем. Бизнес — лишь один из инструментов.
Несмотря на окончание военной академии, у меня не будет времени на операционное управление. Моё участие должно быть точечным. Управлять империей дел должны доверенные лица.
«За исключением градостроительства, проектирования канализации, железных дорог или возведения дамб, я не буду вмешиваться в детали. Глупо лезть в те области, где я не профи».
Моя задача — задавать вектор развития, а реализацию я оставлю своим людям. За четыре года моей учёбы в академии они доказали, что на них можно положиться.
«Патриотизм, верность и честный труд должны вознаграждаться».
Я решил предложить им те же условия, что и Эдуардо: высокое жалованье, десятипроцентную долю в капитале и право дать компании своё имя.
Да, я давал деньги и делился знаниями о будущем, обеспечивая успех. Но именно эти люди воплощали идеи в жизнь, и именно им предстоит вести компании вперёд долгие годы.
«В моем мире корпорации не просто так раздают акции сотрудникам. Отношение к делу у наёмного рабочего и у совладельца — небо и земля».
Сейчас мои управляющие, делая всю черновую работу, даже не мечтают о долях. В эту эпоху так не принято.
Мексиканская империя с её полуфеодальным укладом — это не Британия или США, где простолюдины смело идут в бизнес. Здесь аристократы и латифундисты просто скидывают дела на управляющих, платя им чуть больше, чем обычным батракам.
«Такая система долго не протянет. Она убивает мотивацию. Но именно на фоне этого застоя моё предложение станет для них чем-то невероятным».
Я уже был готов зарегистрировать компании как акционерные общества, но наткнулся на неожиданное препятствие.
— Вот чёрт, в Мексике же вообще нет законодательства об акционерных обществах.
Насколько я помнил, к концу 1820-х в Англии, Франции и Штатах такие компании не просто существовали, но и вовсю торговались на биржах.
«Да уж, работы непочатый край».
Придётся создавать систему с нуля.
«Акции — это ведь не только способ заработка».
Акционерный капитал и фондовые биржи — революционные инструменты. Они позволяют компаниям аккумулировать средства для расширения и инноваций, а инвесторам — диверсифицировать риски. Можно смело сказать, что это величайшее изобретение капитализма.
Даже если забыть о вознаграждении для моих людей, биржу нужно вводить ради будущего страны.
«Но такие вещи не делаются простым указом. Нужен полноценный закон».
Подобная реформа вряд ли встретит ярое сопротивление, но если республиканцы её поддержат, то консерваторы из чистого упрямства могут начать вставлять палки в колёса.
«Значит, инициатива должна исходить от самих консерваторов».
Я мог бы попросить отца надавить на нужных депутатов, но решил действовать сам.
«Даже с семьёй нельзя постоянно играть в одни ворота».
Академия научила меня: если Агустин I что-то делает для меня, мне придётся платить ответной услугой. Проще использовать собственный авторитет. Статус наследного принца открывал любые двери.
— Ваше Высочество, вы заметно возмужали.
Передо мной сидел Бенито Камачо — один из самых влиятельных лидеров консерваторов. Мы встречались шесть лет назад, когда я в Конгрессе разносил в пух и прах попытки республиканцев наложить лапу на имущество пенинсуларес.
— Давно не виделись, господин Камачо. Кажется, целая вечность прошла.
Я стал выше, раздался в плечах благодаря тренировкам и теперь смотрел на него совсем иначе.
— О да, я до сих пор помню вашу хладнокровную логику, которой вы заставили замолчать ту республиканскую свору. Поверить не мог, что передо мной пятнадцатилетний мальчишка.
— В тот день ваша поддержка была очень кстати. Рад, что наконец могу поблагодарить вас лично.
— Ха-ха, ну что вы, это был мой долг.
— На самом деле, я пришёл к вам с просьбой.
Камачо удивлённо приподнял бровь:
— Я полагал, для вас нет ничего невозможного, стоит лишь шепнуть Его Величеству. Что же привело вас ко мне?
— Вы наверняка слышали об акционерных обществах в Европе и США? Я хочу внедрить эту систему у нас и создать фондовую биржу.
— Хм, слышал... Полагаю, при должном усердии я смогу провести такой закон через Конгресс, но...
«Но что я получу взамен?» — читалось в его глазах.
Я мог бы припугнуть его именем отца, и он бы подчинился, но мне нужны были союзники, а не рабы. За лояльность нужно платить.
— Я недавно закончил одно изобретение. Машина, которая собирает урожай в разы быстрее человека. Знаю, у вас несколько крупных поместий. Если поможете с законом, я подарю вам двадцать пять таких машин. К слову, рыночная цена каждой составит не менее двухсот песо.
Пять тысяч песо — солидный куш. К тому же, оплата натурой в данном случае была лучшей рекламой.
— Ого, любопытно. Мой управляющий как раз жаловался, что арендаторы разбегаются — все хотят мыть золото, работать некому... Но позвольте, могу ли я увидеть это чудо техники в деле?
«Не хочет покупать кота в мешке, разумно».
— Разумеется. Я устрою демонстрацию в разгар жатвы. И, если вы не против, я приглашу и других уважаемых людей.
«Раз уж устраивать шоу, то с размахом. Заодно и предзаказы соберу».
— Справедливо. В таком случае я тоже приведу своих коллег-землевладельцев.
— Договорились. До встречи через пару месяцев.
Поздним вечером я заглянул в кабинет Агустина I. Отец выглядел куда бодрее, чем в те времена, когда он в одиночку тонул в ворохе бумаг.
— ...Значит, ты считаешь, что Испания нападёт?
— Да. Испания оправляется от внутренних потрясений. Они не смирятся с потерей колоний, особенно после того, как мы конфисковали имущество их короны и знати.
— Верно. Я и сам готовлюсь. Не зря же я заказал у твоей компании пять тысяч новых винтовок.
За два года моя оружейная фирма модернизировала двадцать тысяч старых мушкетов и поставила пять тысяч винтовок системы Эдуардо.
— Благодарю за заказ. Но главная проблема — где и когда они ударят. У Мексики фактически нет флота, мы не сможем перехватить их в море.
— Флот-то у нас есть, — хмыкнул отец. — Кораблей вот только нет.
— Кхм... Значит, придётся бить их на берегу. Если мы узнаем место высадки заранее, преимущество будет на нашей стороне. Нужно отправить людей на Кубу. Там мы точно узнаем сроки и, скорее всего, направление удара.
— Испанцы наверняка будут использовать Кубу как перевалочную базу для снабжения. Ты предлагаешь ловить их там?
— Именно. Отправим в Гавану двух агентов. Один должен сообщить о выходе флота и его численности, а второй — разузнать конкретную точку атаки.
— Разумно. Хорошо, я займусь этим. Не беспокойся.
— Спасибо, отец.
Теперь мы будем знать о каждом шаге испанцев. Столкновение неизбежно, и победит в нём тот, кто лучше подготовится.
Обновлено: 23.01.2026