Глава 7 — Глава 7: Люди делают, Небеса смотрят!!

Глава 7: Люди делают, Небеса смотрят!! Через полчаса. — Даю тебе пять дней, — Ляо Цзяньчэн жестко обратился к начальнику отдела уголовного розыска, — Закрой мне дело 314 об обнаружении тела. Сможешь? Начальник угрозыска застыл, на его лице отразилось крайнее неудовольствие. — Начальник! По делу 314 об убийстве с проникновением у нас до сих пор нет никакого прогресса! Вы же ставите меня в безвыходное положение! — Тогда даю тебе пять дней, чтобы раскрыть дело 415 об изнасиловании и убийстве! — тут же сменил тему Ляо Цзяньчэн. Начальник отдела окончательно потерял дар речи. — Начальник, да это дело еще запутаннее, чем 314-е! Мы до сих пор даже тело женщины не нашли! Пять… — Одно из двух, — Ляо Цзяньчэн поспешно прервал его взмахом своей длинной руки, — Выбирай сам! — Тогда я выбираю дело 314! — стиснув зубы, ответил начальник отдела. — Идет! Пять дней. Все отделы, службы и участки оказывают вам полную поддержку. Но если за пять дней вы не раскроете это дело, все пойдете со мной ветер глотать! — А если… раскроем? — тихонько спросил начальник отдела. — Кто раскроет, тому я выбью «Заслугу II степени»! После совещания Ляо Цзяньчэн, страдая от головной боли, вернулся в свой кабинет. Однако он не успел даже нагреть кресло. Как в дверь постучал заместитель начальника, курирующий законность, Чэн Дусю. — Глава Ляо, мне кажется, Фан Ихун в последнее время совсем зазнался. Он только что принес мне на утверждение еще одно дело об убийстве. — Что!! — Ляо Цзяньчэн вскочил со своего места. — Опять убийство? — Я уже уточнил в угрозыске, — покачал головой Чэн Дусю, — Судмедэкспертиза показала смерть от асфиксии. Криминалисты тоже считают, что это самоубийство. В конце концов, мать погибшего не возражает против версии о суициде. Но Фан Ихун почему-то уперся и настаивает, что это убийство! — Тогда немедленно отказать! — без колебаний приказал Ляо Цзяньчэн. — Уже отказал. — Отлично! — Ляо Цзяньчэн потер переносицу. — У меня от этих двух «висяков» голова раскалывается. Если сейчас появится еще один, то о премиях и званиях лучших в этом году можно забыть. Все пойдут ветер глотать! И как раз в этот момент… у Чэн Дусю зазвонил телефон. Звонил Фан Ихун. Чэн Дусю включил громкую связь. — Начальник Чэн, почему вы отклонили уголовное дело, которое мы только что завели? — раздался голос Фан Ихуна. — Еще не установлено, убийство ли это, — ответил Чэн Дусю, — К чему такая спешка с возбуждением дела? — Кто сказал, что не установлено? — тут же возразил Фан Ихун, — Разве я стал бы возбуждать дело без достаточных оснований? — Я сказал! — внезапно раздался в трубке голос начальника управления. Фан Ихун, сидевший у себя в кабинете, на мгновение замер, а затем на его лице появилась хитрая улыбка. Он только что видел уведомление в рабочем чате руководства. Сразу после совещания начальник канцелярии разослал его: городское управление спустило им жесткую директиву. Раскрываемость убийств в их уезде за первый квартал должна превысить тридцать процентов. Два убийства… Тридцать процентов! Это означало, что нужно было раскрыть хотя бы одно из них! — Начальник, у нас два нераскрытых убийства, я понимаю ваше настроение, но… — Но «что»?! — тут же оборвал его Ляо Цзяньчэн. — Ах, так ты знаешь, что у нас два «висяка»?! Пять дней… Если за пять дней ни одно не будет раскрыто… А ты тут пытаешься повесить на меня третье! Если мы по итогам года окажемся на последнем месте в аттестации, я отправлю тебя в городское управление — отчитываться! — Я… — Фан Ихун попытался что-то сказать, но Ляо Цзяньчэн снова его перебил. — Никаких «я»! Решено! Дело не возбуждать. А если возбудишь — я отклоню! Договорив, он кивнул Чэн Дусю, мол, вешай трубку. — Я раскрыл это убийство, — быстро бросил в трубку Фан Ихун. Глаза Ляо Цзяньчэна изумленно распахнулись. Он резко поднял голову. Ту-у… Чэн Дусю поспешно нажал отбой. — Что он сейчас сказал? — немедленно переспросил Ляо Цзяньчэн. — Сказал, что раскрыл, — с каменным лицом ответил Чэн Дусю. — Раскрыл что? — Раскрыл у… — Чэн Дусю замер. — Убийство! Осознав это, он взволнованно схватил свой телефон, нашел номер Фан Ихуна и нажал вызов. — Ту-у… Абонент, которому вы звоните, временно недоступен. Пожалуйста, перезвоните позже! Фан Ихун, сидевший у себя в кабинете, с самодовольным видом смотрел на дымящуюся сигарету и вибрирующий телефон. — Начальник, он не берет трубку! — Чэн Дусю в растерянности посмотрел на него. — А кто тебя просил вешать? — Ляо Цзяньчэн, ворча, достал свой мобильный. — Так вы же сами… — Чэн Дусю осекся. Ладно, он начальник, ему виднее. Чэн Дусю проглотил обиду, мысленно проклиная Фан Ихуна. — Три… два… один… — У себя в кабинете Фан Ихун закончил обратный отсчет, и в тот же миг зазвонил телефон. На этот раз звонил сам начальник. — Товарищ Фан Ихун, что это ты там сейчас сказал в телефон старины Чэна? — Я сказал, что хочу возбудить дело! — ответил Фан Ихун. — Не это. Другую фразу. — Я сказал, что прекрасно понимаю ваше настроение… — Фан Ихун! Еще раз со мной в игры сыграешь, и я тебя к черту на кулички сошлю! — Хе-хе! — Фан Ихун рассмеялся. — Начальник, дело, которое мой участок возбудил, уже раскрыто! — Твою ж мать! — от души выдохнул Ляо Цзяньчэн. Фан Ихун на это не обиделся. Он знал характер начальника. Когда тот был взволнован, его так и тянуло на крепкое словцо… — Ну ты даешь, Фан Ихун! Золото, а не начальник! — Что вы, начальник, это все заслуга моих подчиненных! — Подчиненных? Кого? Чжу Чжипэна или Ло Дичжана?? Фан Ихун на мгновение замолчал. — Одного вспомогательного полицейского! — Мать честная! — Ляо Цзяньчэн не верил своим ушам. — Опять он?! — Так точно! — У вас там вспомогательный дела раскрывает одно за другим! Вам, штатным офицерам, самим-то не стыдно?? — Хе-хе-хе… Главное, что дело раскрыто! — В другой раз покажешь мне его! — сказал Ляо Цзяньчэн, и Фан Ихун тут же схватил быка за рога. — Так точно, глава Ляо! Так что, возбуждаем дело или нет? — Идиотский вопрос! — громогласно рявкнул Ляо Цзяньчэн. — Конечно, возбуждаем! Да я первому, кто попытается отказать, голову оторву! Чэн Дусю: … Ляо Цзяньчэн знал: как только это дело будет официально возбуждено и быстро закрыто, задача по квартальной раскрываемости будет выполнена. И ему будет что доложить мэру Е. — Есть, начальник! Но… — Не тяни кота за хвост! — Раскрытие этого убийства, — засмеялся Фан Ихун, — потребовало от нашего участка огромных человеческих и материальных ресурсов. Некоторые товарищи работали без сна и отдыха, ночи напролет… Они физически и морально истощены… — К делу! — Хе-хе… Я хотел бы попросить у вас небольшой бюджет… чтобы, так сказать, залечить душевные раны товарищей! Ляо Цзяньчэн, не раздумывая, согласился. — Даю добро! В следующий понедельник на общей планерке подготовишь материалы и выступишь с докладом. Проведешь, так сказать, мастер-класс для отдела уголовного розыска! — Без проблем. Фан Ихун с сияющим лицом вышел из своего кабинета и спустился в общий зал. Он увидел Лу Чэнцзе, который сидел за своим столом, уставившись в пустоту. — Что с ним? — спросил Фан Ихун у Ло Дичжана. — Все еще не может выбраться из омута этого дела. Фан Ихун усмехнулся. — Синдром новичка. Привыкнет. Ло Дичжан тоже усмехнулся… Хотя, по правде говоря, он и сам был в шоке. Мать… помогает любовнику убить собственного сына. Мало того, после убийства она хладнокровно инсценирует самоубийство через повешение. А после этого ведет себя так, будто ее это не касается, изображает скорбь, льет крокодиловы слезы. Падение нравов и разложение человеческой морали достигли самого дна. Узнав правду, Лу Чэнцзе всю ночь не мог прийти в себя в комнате для допросов… Говорят, что стать полицейским — значит увидеть все зло этого мира. Но когда это зло предстает перед тобой воочию, оно оглушает, как удар грома. — Начальник управления дал добро, — добавил Фан Ихун, — Можно возбуждать дело. Передай дальше! — Есть, начальник! — Как только уездное управление утвердит документы, немедленно отправляйте этих двоих в следственный изолятор! — Хорошо. Через час с небольшим Чэнь Фэн и Хуан Шицая доставили в следственный изолятор Юйчэн, где они будут ожидать суда. Когда Чэнь Фэн уже входила в камеру, она вдруг обернулась и спросила Ло Дичжана: — Как вы все-таки узнали, что это мы? — Люди делают, Небеса смотрят! — ровным голосом ответил Ло Дичжан. — Понятно, — кивнула Чэнь Фэн и шагнула в темную, лишенную света камеру. За такое преступление нет прощения. Только смертная казнь. Они вышли из изолятора. Для полицейской системы это дело, по сути, было закрыто. Лу Чэнцзе посмотрел на Ло Дичжана. — Старший Ло, вы ведь убежденный материалист, верно? — Естественно! Все госслужащие — убежденные материалисты! — Тогда ваша фраза «Небеса смотрят» звучит как-то… идеалистически, — усмехнулся Лу Чэнцзе. — Чушь! Когда я сказал «Небеса смотрят», я имел в виду «Тян-бог смотрит»! — А… Ян Тян?