Глава 56 — Глава 56

◎ Душа срывается с цепи ◎ Полуночное вторжение старосты в коровник семьи Чжао и поедание коровы было раскрыто на месте. Шум стоял такой, будто его слышали далеко вокруг, и меньше чем за полчаса вся деревня Аньнин поднялась на ноги. В каждом доме зажглись огни, и люди устремились к дому Лао Чжао. Старосту окружила толпа, но он, казалось, не испытывал ни тревоги, ни страха от того, что его поймали. Напротив, он выглядел крайне взволнованным и измождённым, почти не сопротивляясь, когда его вытаскивали наружу. Его иссохшее тело безвольно распласталось на земле. Лишь глаза его горели острым блеском, прикованные к корове в загоне, а язык облизывал губы, будто перед ним была добыча. На земле были разбросаны куски мяса и лужицы крови, но он, не брезгуя, хватал их голыми руками и запихивал в рот, слизывая кровь прямо с земли. Когда он поднял голову, его лицо было измазано грязью и кровью, а раскрытый рот напоминал бездонную демоническую пасть, от которой стыла кровь в жилах. — Это... Да староста-то бесноватый! — кто-то из деревни с трудом сдерживал рвотные позывы, глядя на эту сцену. — Да как же теперь быть? Где ночью даоса сыщешь, чтоб изгнать нечисть? — То-то и оно... Чудовищные дела в Аньнине одно за другим... Когда конец этому будет? Лао Ван, глядя на распростёртого на земле старосту, с неприкрытым злорадством процедил: — Да не бес в нём, как мне кажется! Смерть сына оставила в его сердце горечь, а несправедливость, с которой староста разбирал его дело, лишь подлила масла в огонь. — Лао Ван, ты человек бывалый. Разве не одержимость это? — Мне кажется, староста больше на чудовище смахивает! Холодно брошенные слова Лао Вана вызвали бурю в сердцах присутствующих. Чудовище?! — Что за чушь несёшь? Какое ещё чудовище? Мало нам хаоса? Лао Чжан, пробираясь сквозь толпу, услышал последнюю реплику и вспыхнул. Он знал, что Лао Ван винит в смерти сына не только его, но и старосту. — Не думай, что я не вижу, о чём ты думаешь. Если тебе не по душе мои слова — давай обсудим, но сейчас не время сыпать соль на раны. Лао Ван усмехнулся, скосив на него взгляд, но промолчал. — Подлиза! Кто-то в толпе бросил это слово, и Лао Чжан, даже не глядя, понял, что это Лэй Дун. «Ну конечно, — подумал он с горечью, — этим двоим сама судьба велела породниться. Один в одного!» — Староста, — Лао Чжан сделал шаг вперёд, намереваясь помочь ему подняться. — Осторожнее, Лао Чжан, — предупредил кто-то из селян, — он не в себе! Но Лао Чжан, не видевший произошедшего, не поверил. Да, он слышал разговоры по пути, но верил, что у старосты есть причины, и всё не так просто. — А-а-а! Едва он коснулся старосты, как тот вцепился зубами в его ладонь, не разжимая челюстей. Лао Чжан тщетно пытался высвободиться, лицо его побледнело. Боль от укуса была терпима, но он чувствовал, как кровь стремительно покидает его тело, и в сердце закрался страх. Остальные, увидев это, в ужасе отпрянули. Лишь несколько смельчаков, его друзей, осмелились подойти на помощь. — Чжуцзы, осторожно, не попадись ему на зуб! Ладони Лао Чжана побелели, на лбу выступил холодный пот, губы потеряли цвет. Староста не ослаблял хватку, и когда остальные попытались силой разжать его челюсти, он наконец разжал их — но вместе с этим оторвал огромный кусок плоти. Лао Чжан, корчась от боли, с ужасом наблюдал, как староста начинает пережёвывать его кожу и мясо! — Быстрее! — закричал он. — Позовите Ши Чжао и Цзян Юй! Немедленно! Деревенские остолбенели, и лишь после нескольких окриков Чжуцзы, спотыкаясь, бросился прочь. — Да какой толк от Ши Чжао? — Да что он сможет? — Эй, да вы что, забыли, как он нас спас на горе Аньнин? Без него мы бы не вернулись! — Но он же просто использовал даосские талисманы, какое это имеет отношение? Обрывки разговоров долетали до Лао Чжана. Он закрыл глаза, наконец осознав, что что-то не так. Он вспомнил, как утром Ши Чжао задавал ему странные вопросы. Тогда он не понял, но теперь ясно — тот, должно быть, что-то знал. Открыв глаза, Лао Чжан увидел старосту, который, припав к земле, жадно пожирал его плоть. Боль в руке напоминала о случившемся, а в голове роились вопросы. «Неужели это действительно наш староста?» Чжуцзы, пробежав несколько шагов, буквально столкнулся со Ши Чжао. — Дядя Чжуцзы, что случилось? Увидев рядом Ню Эрва, он не стал тратить время на приветствия, схватил Ши Чжао за руку и, указывая назад, запыхавшись, выпалил: — Ши Чжао, ты как раз вовремя! Староста... староста рехнулся! В спешке его речь превратилась в невнятное бормотание, и он просто потянул Ши Чжао за собой. Ши Чжао обменялся взглядом с Цзян Юй. Как и ожидалось, даос сам выдал себя, не дожидаясь их действий. Увидев приближающихся, толпа расступилась. Ши Чжао взглянул вперёд и, хоть и был готов к худшему, всё же дрогнул при виде происходящего. Его взгляд скользнул к руке дяди Чжана, и зрачки сузились: — Дядя Чжан, вы... — Всё в порядке, — слабо покачал головой старик. — Сперва разберись со старостой. Староста, лежавший на земле, уже не был так апатичен, как прежде. Увидев Ши Чжао и Цзян Юй, он насторожился, а на его иссохшем лице застыло выражение ярости. Он был слишком слаб — шигуйтай уничтожен, и без новой жертвы его полуразрушенная душа не могла удержаться в теле. Он ненавидел Ши Чжао и Цзян Юй всеми фибрами души, мечтая разорвать их на части! Ню Эрва же пребывал в полном неведении. Он вышел, услышав шум, и по дороге встретил Ши Чжао и Цзян Юй, которые ничего ему не объяснили. Глядя на старосту, он остолбенел: неужели шигуйтай выжил и вселился в него? — Девушка Цзян Юй, вы ведь ученица Лао Хуцзы. Может, посмотрите, что с ним? Может, одержимость? Благодаря связи с Лао Хуцзы, Цзян Юй в глазах деревенских была окружена ореолом таинственности. Но она лишь молча наблюдала со стороны, уверенная, что Ши Чжао справится. Видя её бездействие, селяне перевели взгляд на Лао Чжана, надеясь, что он уговорит её. Стиснув зубы от боли, Лао Чжан пробормотал: — Э-э... Девушка Цзян Юй, если нужно вознаграждение — только скажите.