Глава 19 — Глава 19

Глава 19. Стиль Донъюня Собственная студия Лин Е официально начала работу. На двери кабинета на тридцать восьмом этаже появилась лаконичная табличка: «L.Y. Studio». Несмотря на то, что студия находилась внутри структуры «Синхуэй Энтертейнмент», она обладала беспрецедентной автономией. Су Цинмяо сидела на диване, не отрывая взгляда от текста новой песни. Её лицо выражало крайнюю степень замешательства. — Учитель... я... я не понимаю, — призналась она, подняв глаза на Лин Е. — Что такое «белый кобальт»? И почему «небесная лазурь ждёт дождя»? На Голубой планете дожди — это просто метеорологическое явление, но в ваших стихах это звучит как... как молитва. Лин Е подошёл к окну. Он знал, что столкнётся с этой проблемой. В мире, где культура была разорвана на куски, эстетика древности казалась инопланетным языком. — Цинмяо, на континенте Донъюнь когда-то существовало искусство, которое объединяло землю, огонь и человеческую душу, — Лин Е обернулся. — Фарфор. Это не просто посуда. Это застывшая музыка. «Небесная лазурь» — это особый цвет глазури, который мог проявиться только в условиях высокой влажности, когда шёл мелкий, как пыль, дождь. Мастер ждал погоды так же, как человек ждёт свою судьбу. Су Цинмяо замерла. Образ, который только что нарисовал Лин Е, был настолько прекрасен, что у неё перехватило дыхание. — Это песня о любви, которая боится прикосновения, чтобы не разбиться, — продолжал Лин Е. — О любви, которая вечна, как узор на фарфоре, но хрупка, как сам материал. Он подошёл к микрофону и жестом пригласил её в кабину. — В этот раз забудь о мощном вокале «Безымянных людей». Мне нужна «прозрачность». Твой голос должен быть как кисть, смоченная в туши — лёгкий, едва касающийся бумаги, но оставляющий след на века. Запись «Фарфора в синих тонах» продвигалась медленно. Су Цинмяо никак не могла уловить ту самую интонацию «шёпота истории». В это время в офисе восьмой группы Ли Фэн принимал нежданного гостя. К ним пожаловал Ван Хао — руководитель всего отдела композиции, тот самый человек, который когда-то принимал Лин Е на работу. — Ли Фэн, — Ван Хао кивнул в сторону закрытых дверей студии Лин Е. — Говорят, твой вундеркинд затеял что-то странное. «Стиль Донъюня»? Что это вообще такое? Мы живём в эпоху глобализации, музыка должна быть понятна всем пяти континентам. Зачем он тянет нас в прошлое? — Лин Е считает, что без прошлого у нас нет будущего, — спокойно ответил Ли Фэн, хотя в глубине души он и сам немного опасался этого эксперимента. — Рынок хочет ритма, — Ван Хао постучал по столу. — После «Обычного пути» все ждут от него стадионного гимна. А он записывает песню под звуки гучжэна и флейты? Это слишком рискованно. Если он провалится, репутация «Синхуэй» как новатора сильно пострадает. В этот момент дверь студии открылась, и из динамиков, установленных в общем зале, полились первые звуки аранжировки. Это была не просто музыка. Это был звук падающих капель воды в тихом пруду. Нежный звон струн гучжэна переплетался с мягким ритмом барабанов, создавая ощущение текучести времени. А затем зазвучал голос Су Цинмяо. «На белом фоне проступает узор, мазки кисти сменяют густоту на прозрачность...» Ван Хао замолчал на полуслове. Его лицо, до этого выражавшее скепсис, постепенно стало задумчивым. Он никогда не слышал ничего подобного. Это не был фолк, это не была классика. Это было нечто новое, рождённое из пепла забытой культуры. — «Небесная лазурь ждёт дождя, а я жду тебя...» — выпевала Су Цинмяо, и в её голосе слышалась такая кристальная чистота, что казалось, будто сам воздух в офисе стал свежее. Когда песня закончилась, в зале воцарилась тишина. Композиторы восьмой группы, привыкшие к шуму, замерли, боясь спугнуть остатки этой магии. — Ну что, Ван Хао? — Ли Фэн первым нарушил молчание. — Всё ещё считаешь, что это риск? Ван Хао поправил очки, его рука заметно дрожала. — Это... это не риск, — прошептал он. — Это культурный шок. Если эта песня выйдет, Лин Е перестанет быть просто «хитмейкером». Он станет мессией. Он посмотрел на Ли Фэна серьезным взглядом. — Срочно готовьте релиз. Но не через обычные каналы. Мы сделаем презентацию в Национальном музее искусств Дунхая. «Фарфор в синих тонах» должен быть представлен не как песня, а как национальное достояние. Ли Фэн кивнул. Он уже видел заголовки завтрашних газет. Лин Е вышел из студии, выглядя немного усталым, но удовлетворённым. Он увидел Ван Хао и Ли Фэна, но не проявил ни капли удивления. — Учитель Лин, — Ван Хао впервые обратился к нему так же, как стажёры. — Это было потрясающе. — Это была лишь попытка вспомнить, кто мы такие, — ответил Лин Е. — Настоящая красота Донъюня только начинает просыпаться. Битва за души Голубой планеты переросла в нечто большее. Теперь Лин Е не просто покорял чарты — он возвращал миру его потерянную идентичность. И «Фарфор в синих тонах» был лишь первым мазком кисти на великом полотне возрождения.