Он погиб героем — заслонил собой чужого ребёнка от грузовика, и последним, что видел, было слепящее солнце. Очнулся он не на небесах, а на чужой скрипучей кровати, в теле, что ему не принадлежит, посреди мира, где всё незнакомо до жути. Обычному клерку выпал редкий шанс начать жизнь заново — но платить придётся сполна, среди чужих лиц и правил, которые ещё предстоит разгадать. Голова кружится от обрывков чужой памяти, а молчаливая старуха с подносом смотрит так, будто знает больше, чем говорит. Что за мир принял его — и чего потребует взамен?

Он погиб героем — заслонил собой чужого ребёнка от грузовика, и последним, что видел, было слепящее солнце. Очнулся он не на небесах, а на чужой скрипучей кровати, в теле, что ему не принадлежит, посреди мира, где всё незнакомо до жути. Обычному клерку выпал редкий шанс начать жизнь заново — но платить придётся сполна, среди чужих лиц и правил, которые ещё предстоит разгадать. Голова кружится от обрывков чужой памяти, а молчаливая старуха с подносом смотрит так, будто знает больше, чем говорит. Что за мир принял его — и чего потребует взамен?