Глава 87 — Глава 87. Леденящее отчаяние

Вождь Племени Кабана и не подозревал, что едва он с соплеменниками, нагруженный едой, покинул гостеприимное соседнее племя, как два великих мистификатора, до того важничавшие в глубине пещеры — Божественный Сын Хань Чэн и Шаман — тут же выскочили наружу. Они подошли к воротам стены и, словно воры, высматривающие добычу, уставились сверкающими глазами на удаляющиеся спины уходящего с провизией Племя Кабана... Вождь Племени Кабана вёл своих людей через снега. Они уже выбились из сил и тяжело дышали, но не желали останавливаться на долгий отдых. Мысли о критическом положении сородичей отбивали у них всякую охоту присесть. Переходы в снежную погоду требовали много пищи — и потому, что идти по сугробам было тяжело и силы тратились быстрее, и потому, что на холоде организм расходовал много тепла. После долгого перехода и проведённой на морозе ночи вчерашняя рыба, съеденная в гостеприимном племени, уже давно переварилась. Вождь Племени Кабана, подумав, снял с плеч соплеменника связку солёной рыбы, достал шесть штук, разломил их пополам и выдал каждому по половинке. Добывать огонь трением в такую снежную погоду было делом нелёгким и крайне долгим, а он спешил вернуться с едой, так что даже не думал об этом. Люди на ходу рвали и жевали солёную рыбу зубами, запивая её пригоршнями снега. ... Вождь Племени Кабана был на седьмом небе. Не только потому, что они уже почти добрались до своего стойбища, но и потому, что по дороге им посчастливилось найти двух крупных кур, замёрзших насмерть. Для племени, изнывающего от нехватки еды, это была поистине радостная находка. Теперь обе птицы болтались у него в руках. Он посмотрел на кур, потом на вьюки с солёной рыбой, принесённой из соседнего дружелюбного племени, и не смог сдержать сияющей улыбки. Он не подвёл своих! Он сдержал данное перед уходом обещание и принёс им еды, которой при экономии хватит на несколько дней! Он легко мог представить, какую радость вызовут эти припасы у соплеменников. При мысли о том, с какой жадностью они будут уплетать принесённую им пищу, сердце вождя Племени Кабана наполнялось глубоким удовлетворением, а замёрзшее лицо расплывалось в ещё более широкой улыбке. — Хр-кхва-гхру! — крикнул он через плечо другим, не менее возбуждённым соплеменникам, и прибавил шагу, направляясь к стоянке племени. Увидев вдали зияющий вход в пещеру, сердце вождя Племени Кабана сжалось от лёгкой тревоги. Он не подумал о худшем, решив, что оставшиеся в пещере, не дождавшись их, сами открыли вход и вышли на поиски пропитания. Он снова ускорился, почти бегом направляясь к пещере, желая поскорее узнать, что же произошло в племени. Примерно в ста метрах от пещеры он увидел множество следов, тянущихся от входа и извивающихся на запад. Одни вели из пещеры наружу, другие — снаружи внутрь. Вождь Племени Кабана замер на месте, глядя на эту массу беспорядочных отпечатков. Улыбка мгновенно слетела с его лица. Постояв так некоторое время, он сжал покрепче копьё, крикнул что-то другим, уже тоже почувствовавшим неладное, и бросился бежать к пещере... Обычно шумная и многолюдная пещера теперь была мёртва и пуста. Кроме только что вернувшихся вождя и его спутников, в обширном гроте не было ни души. Пещера была перевёрнута вверх дном. Некогда неугасимый костёр остыл до тла. На холодном каменном полу виднелись несколько тёмных пятен — это была запёкшаяся и застывшая кровь. Среди холодного пепла, между тёмными подтёками крови, валялись ослепительно белые, бросающиеся в глаза объекты — это были обглоданные дочиста кости. Костей вождь Племени Кабана повидал немало, но эти заставили его задрожать с ног до головы, потому что это были человеческие кости! Леденящая пустота пещеры... Люди, прошедшие через лишения, чтобы добыть еду, вернувшиеся с радостными сердцами, застыли на месте, глядя на эту незнакомую и мёртвую картину, словно поражённые громом. — Кха-а-арх-гхы!!! — внезапно закричал трясущийся всем телом вождь Племени Кабана и, сжимая короткое копьё, развернулся и бросился бежать прочь из пещеры. Остальные одиннадцать человек ринулись следом за своим вождём. Вождь Племени Кабана, словно безумный, помчался по следам на снегу, глаза его налились кровью. Небо, хмурое с самого утра, стало ещё мрачнее. Поднялся пронизывающий ветер, поднимая с земли снежную пыль. С неба посыпались снежные крупинки, шурша по земле, а вскоре крупинки сменились хлопьями, закружившимися в плотной пелене. Снег копился на земле, постепенно скрывая все следы... Вождь Племени Кабана, уже не различавший тропы, всё упрямо бежал вперёд, пока последние следы не исчезли полностью. Он огляделся по сторонам: кроме одиноко стоящих деревьев, повсюду лежала лишь белая пустота. Земля в этот миг казалась необъятно широкой и пустынной. — А-а-арх-гха-а-а!!! — пронёсся над бескрайней снежной равниной душераздирающий крик, похожий на вопль раненого зверя, потерявшего детёныша. Среди этого бескрайнего снега двенадцать человек Племени Кабана казались крошечными и беспомощными... *Луна-серп над землёй плывёт,*
*Кто смеётся, а кто с тоской вздыхает.*
*(дословно: «Кривая луна освещает все земли, у одних семей радость, у других — печаль»)* О происходящем вдали Племени Синей Птицы ничего не было известно. Они жили своей обычной жизнью. Снаружи кружилась метель, а в пещере плясали огненные блики. Оранжевый свет пламени, белые клубы пара, сияющие улыбки и спокойные разговоры отгораживали их от внешней жестокости, добавляя каплю тепла в эту холодную и безжалостную зиму. Хань Чэн поднёс ко рту чашу с бульоном. Фу Цзян, уже взрослый пёс, уставился на чашу в его руках, виляя хвостом и умоляюще глядя, в надежде выпросить у хозяина лакомый кусочек. Хань Чэн его не разочаровал. Он выловил из чаши кость с мясом, подул на неё, чтобы остудить, и подбросил Фу Цзяну, не отрывавшему от неё глаз. Тот, благодаря неустанным тренировкам Хань Чэна, уже наловчился ловить лакомства на лету, не давая им упасть на землю. Схватив кость на лету, он устроился в сторонке, намереваясь расправиться с ней. Остальные соплеменники тоже сидели, обхватив большие чашки с горячим бульоном. С тех пор, как Хань Чэн ввёл в обиход варёное мясо, такая еда стала невероятно популярна в Племени Синей Птицы. Особенно в такую погоду — выпьешь пару чашек горячего бульона, и по телу разливается приятное тепло — лучше не придумаешь. В глубине пещеры, в самом дальнем от костра углу у входа, сидели три женщины. Две сидели на земле, одна лежала. Но все они, независимо от позы, делали одно и то же — уставились жадными глазами на уплетающих еду людей Племени Синей Птицы.