*Заун. Город, где дым фабрик застилает солнце, а шестерёнки власти перемалывают людей без разбора. Здесь даже воздух пропитан металлом и отчаянием. И где-то среди этих прокопчённых улиц — особняк мадам Рузвальд, мое личное наказание?...*
Каждое утро начиналось с воя паровозов в доках. Звук, похожий на стон раненого зверя — так Пилтовер напоминал Зауну, кто здесь хозяин. Я просыпался, вжимаясь в холодный пол комнаты, и первым делом проверял, целы ли пальцы. Вчера мадам водила по ним паяльной лампой — наказывала за сломанные кусторезы.
Началось это после «моей оплошности».
~~"Сад мадам Рузвальд"
Я знал каждую розу в этом проклятом саду. Каждый шип, каждый лепесток, пропитанный химикатами, чтобы цвести неестественно алым цветом. Мои руки, несмотря на детскую худобу и тонкие пальцы, работали чётко — подрезка, полив, удаление сорняков. Я делал это идеально.
Но главный садовник Гаррет ненавидел меня с первого дня.
— "Опять недолил! Видишь, как листья вянут?" — его толстый палец тыкал в совершенно здоровый куст.
Я молчал. В прошлой жизни я бы уже вогнал ему в горло садовый нож. Но сейчас моё тело было слабым. Одиннадцать лет, худые руки, которые дрожали после десяти часов работы.
— "Немедленно переделать! Или доложу мадам!"
Я кивнул, стиснув зубы.
Мадам Рузвальд не наказывала за ошибки. Она наказывала за непослушание.
Вечер. Каморка в подсобке.
Я разглядывал синяки на руках — Гаррет любил "поправлять" мою хватку секатора.
"Он подставляет меня не просто так", — наконец дошло.
Дверь скрипнула.
— "Мальчик, мадам желает видеть тебя", — голос служанки дрожал.
Я знал, что это значит.
~~Конец.
Я идеально выполнял свою работу, есть ли мне смысл что-то портить? но до этой старухи никогда не доходит эта простая истина, меня постоянно подставляет главный садовник.
*"Садовник! На выход!"*
Голос дворецкого, скрипящий, как несмазанные механизмы. В Зауне даже люди звучат, как машины.
### **Розы на удобрениях**
Сад мадам Рузвальд был зелёным кошмаром посреди металлического города. Гибридные розы с венозными прожилками на лепестках — последний пилтоверский "подарок". Они цвели неестественно ярко, будто питались чем-то кроме воды...
*"Поливать строго по графику!"* — шипел главный садовник, тыча мне в лицо инструкцию с печатью Хексгейта.
Я кивал, зная, что в канистрах не вода. Фиолетовая жидкость пахла химзаводом и чем-то ещё — сладковатым, как гниющие яблоки. Иногда, пролив каплю, я видел, как она разъедает камень.
Но розы пили это с жадностью.
### **Обеденный перерыв**
В тени парового коллектора, где дышать было чуть легче, я разминал онемевшие руки.
— *Опять "беседовала"?* — Лавини подавала мне краюху хлеба, спрятанную в обмотках.
Её пальцы дрожали. Мы оба знали — за хлеб здесь бьют током.
Я жевал медленно. Вкус плесени.
— *Говорят, в Нижнем Зауне снова обвал...* — она кивала в сторону чёрного дыма за стеной.
Я молчал. Думаю об этом с иронией.
### **Вечерний сеанс**
Мадам Рузвальд называла это *"коррекцией поведения"*.
Её комната больше походил на лабораторию сумасшедшего учёного: на столе — новейший гекстех-стимулятор (подарок от какого-то пилтоверского дельца), на стенах — "инструменты" старомодного образца.
— *Ты сегодня срезал три бутона, мусор...* — она щёлкала выключателем.
Провода на моей груди жужжали, как разъярённые шмели.
Главное — не кричать. Крики заводили её сильнее, чем её же машины.
Я концентрировался на звуке парового клапана за окном. *"Шшш-цк... Шшш-цк..."* — ровно, как сердце меха-колосса.
### **Ночные тренировки**
Когда фабричные гудки оповещали о смене караула, я начинал:
1. **Приседания** — ровно сто, несмотря на дрожь в ногах.
2. **Удары** — в стену, пока костяшки не стирались в кровь.
3. **Дыхание** — по методу заунских боксёров: вдох на удар, выдох на боль.
После тренировки, всегда посещали мысли о пользы системы, но толку то, заперт здесь уже месяц, никаких достижений, никаких монет а значит и нет навыков…
Иногда сквозь решётку пробивался лунный свет. Он смешивался с зелёным отсветом Хексгейтов, создавая призрачное сияние — будто сам город наблюдал за моим падением... или возрождением.
### **Философия шестерни**
За месяц я усвоил законы Зауна:
1. **Боль** — это просто сигнал, как свисток паровоза. Его можно игнорировать.
2. **Страх** — топливо, на котором работает этот город. Но двигатель можно перенаправить.
3. **Надежда** — опасный газ. В закрытом пространстве убивает быстрее яда.
Я больше не был человеком. Я стал механизмом — тихим, исправным, без лишних деталей вроде жалости или сомнений.
*И как любая машина, я ждал своего часа...*
---
Обновлено: 15.02.2026