Прошло два года.
⸻
Грязный воздух отстойников вибрировал от шума и гомона. Огромный склад, превращённый в аукционный зал, был освещён химическим светом и прожекторами с верхних балконов.
Там собрались самые мерзкие из мерзких — химбароны, торговцы плотью, гниль Заунской знати. У каждого в глазах — жирная алчность, у каждого в руках — кредиты, за которые они надеялись купить живое тело.
— Лот номер семь. — Голос распорядителя дрожал от возбуждения. — Юноша. Чёрные волосы до плеч, глаза как воронье перо, кожа — белее снега. Рост — сто семьдесят восемь. Мускулатура… сами видите.
На сцену вывели меня.
Обнажённый по пояс, закованный в толстые стальные цепи, я стоял в центре прожектора.
И ждал.
Я помнил этот день.
Я ждал его всю свою новую жизнь.
— Стартовая цена — десять тысяч!
— Двенадцать! —
— Пятнадцать! —
— Двадцать! —
Крики, шум, азарт. Они забыли, что я слышу каждое слово.
Именно на этом моменте я рассмеялся.
Спокойно. Негромко. Словно искренне забавный момент прозвучал.
Но для них — будто вызов.
Шум стих.
Всё замерло.
— Простите, — сказал я, подняв глаза и улыбнувшись уголком губ. — Но вы сегодня… умрёте.
Металл лопнул.
Один вдох — и цепи, державшие мои руки, взорвались в клочья.
Лязг звенел по залу, как набат. Паника вспыхнула мгновенно.
Я прыгнул вперёд — без оружия, только с телом, натренированным, отточенным, усиленным до предела человеческого.
Первый охранник — удар в горло, хруст, он валится назад.
Поворот. Колено в солнечное сплетение второму. Он вылетает через деревянную перегородку.
Секунда — и я уже у третьего.
Ладонью сжимаю его запястье, выкручиваю — кость пробивает кожу.
Я забираю его электродубинку.
Теперь у меня — оружие.
Иду через зал. Спокойно.
Бью. Ломаю. Рву.
— ВЫЗЫВАЙТЕ ЧИСТИЛЬЩИКОВ! — орёт кто-то.
Поздно.
Из окон — тени.
Мои люди.
Те, кого я готовил месяцами.
В чёрном, в масках, с глушителями и лезвиями.
Они блокируют выходы, идут по периметру. Никто не уйдёт.
Крики превращаются в хор смерти.
А я — иду, как шторм.
Мое тело делает меня скальпелем среди молота.
Я двигаюсь через хаос, не теряя центра. Уворачиваюсь, атакую, ломаю — их тела будто бы вафли.
Один барон умоляет на коленях.
Я бью его ногой в челюсть — он летит в толпу.
Девятый. Десятый. Одиннадцатый.
Я не считаю.
Я слышу, как каждый из них молится и просит чтобы я их пощадил.
И всё — очищающее.
Я — пламя, выжигающий опухоль Зауна.
Спустя двадцать минут зал утих.
Кто не мёртв — лежит без сознания. Кто ранен — притворяется трупом.
И лишь одна осталась на ногах.
Старая женщина.
Седая, в жемчужном платье, с тяжёлым ожерельем и выражением полного непонимания.
Я опустил дубинку.
Смотрел прямо на неё.
И шагнул вперёд.
— Ты… кто ты?..
Я медленно наклонился, так чтобы она могла разглядеть мои глаза.
В них — ничего, кроме спокойной, леденящей ярости.
— Помнишь меня?
Она отшатнулась.
— Это невозможно…
— Мы знакомы, — сказал я, уже мягко. — Очень давно.
И схватил её за волосы.
Когда я вышел, мои люди уже убирали следы.
Быстро. Чётко.
Никто не знал, кто мы.
Но скоро… все узнают
Обновлено: 15.02.2026