Синджед редко говорит.
Когда молчит — в лаборатории слышно даже, как капает кровь с его руки.
Но иногда… тишина становится невыносимой даже для него.
Это была та ночь.
Химикаты были перегреты, стекло — выжжено. Я убрал рукав и охладил кожу. А он… сидел. Смотрел в свою формулу так, будто хотел, чтобы она стала зеркалом.
— Я ведь когда-то был известным ученным, — сказал он.
Без контекста. Без начала.
Просто — «я».
Я не отвечал. Он не любит диалог. Он любит — тишину, в которую можно исповедаться, если захочется.
— В Пилтовере. В университете при Академии. Там был профессор по эфирной инженерии, старый и педантичный, но он уважал практику. Поэтому допустил меня в маготехнический корпус.
— Тогда всё было проще. Было… чисто. Даже когда гнилость начиналась, казалось — её можно вымыть.
Он взглянул на меня.
— Я верил в баланс. Что боль — это лишь инструмент. Что страдание можно оформить как уравнение.
Я молчал. Потому что знал: ему нужно не быть одному, а не быть услышанным.
— Потом… была дочь. — Он сжал пальцы.
— Я не говорю о ней. Я просто знаю, что после неё — осталась пустота. И я заполнил её формулами которые казалось могли бы ее вылечить.
— И Шимером? — спросил я.
Он кивнул.
— Шимер — это не яд. Это отражение. В нём — ты сам. Только без оболочек. Без страха. Без морали.
Он встал. Подошёл к колбе. Там застывало новое вещество — фиолетовое, как синяк.
— Я думал, что смогу превратить страдание в эволюцию. А потом пришёл он — Силко. С глазами, полными ненависти, и идеями, которые… совпадали.
Он вздохнул. Сел обратно.
— Он дал мне время и ресурсы. Я дал ему силу.
— А ты? Что получил? — тихо спросил я.
Синджед посмотрел на меня. Глаза — как стекло.
— Покой от человечности пока это было для дочери.
Я понял. Он не хотел быть чудовищем. Он просто… желал вылечить дочь.
⸻
— Если бы вы могли вернуться туда… в Академию…
— Я бы всё равно создал Шимер, — сказал он. — Только, может, надел бы перчатки. Чтобы кровь не липла так сильно.
Обновлено: 15.02.2026