Я проснулся не от звука. От тишины.
От слишком правильной тишины.
Паудер никогда не спала спокойно. То ворочалась, то бормотала, то вздрагивала. Но сейчас… было будто пусто.
Я приподнялся с кресла. В комнате — ни её, ни коробки с деталями. Матрас — пуст. Только примятая ткань, как после падения.
Сердце кольнуло. Я уже знал, как это бывает: она исчезает, и за ней остаётся хаос.
Но на этот раз — не так.
Из соседнего отсека доносилось царапанье. Стук. Лёгкий скрежет.
Я пошёл туда — медленно, не шумя. Как будто боялся спугнуть.
Она сидела за моим рабочим столом. В моём кресле. В рубашке, которая когда-то была белой, теперь — серая от времени. Моя рубашка.
На столе — разобранный импульсный конденсатор. Осколки, провода, перегоревшие микросхемы.
Рядом — её руки. Загрязнённые, порезанные. Но уверенные.
Она работала.
Я стоял в дверях. Несколько секунд — молча.
Она не обернулась.
— Ты не спишь, — сказала просто.
— А ты починила то, что я считал мусором.
— Это не мусор. Просто ты не знал, как на это смотреть.
Она отложила инструмент, не глядя протянула мне то, что собрала.
— Стабилизатор напряжения. На два уровня тише. Я переделала обвязку. Он больше не будет фонить, когда ты используешь синтетическую плазму.
Я взял прибор. Тяжёлый. Тёплый от её рук.
Молчал.
— Не благодари, — буркнула она. — Просто… ты всегда что-то делаешь для меня. Я подумала, может, тоже… могу что-то.
Она встала.
Подошла к раковине. Умылась. Воды — мало. Но ей хватило, чтобы смыть кровь и краску.
Вернулась. Уже без маски. Просто — девочка. Уставшая, чужая миру, но на миг — спокойная.
— Я знаю, что ты не из тех, кто спасает, — тихо сказала она. — И это хорошо.
— Почему?
— Потому что я не хочу быть спасённой. Я хочу быть… нужной.
Я подошёл. Осторожно.
Положил прибор рядом.
Взял её ладонь — чуть дрожащую.
Сжал.
— Ты уже нужна. Просто не всем это по силам понять.
Она смотрела на меня долго. Потом — еле заметная улыбка. Такая, какая была до всего. На секунду — снова Паудер.
А потом — снова Джинкс. Но уже… моя.
Обновлено: 15.02.2026